Трус не играет в хоккей

Звенит в ушах лихая музыка атаки…

Точней отдай на клюшку пас, сильней ударь!

И всё в порядке, если только на площадке

Великолепная пятёрка и вратарь!

Сергей Гребенников, Николай Добронравов

Хоккей это наше всё. Так было во времена СССР, так есть и сейчас. Это факт. Спорт номер один в России - это хоккей. Тоже факт. Тут выбор один из двух: ты или хоккеист, или болельщик. Другого не дано. Я - болельщик. Да и как мне не быть болельщиком, если хоккейный спорткомплекс находился в том же квартале, что и универ, в котором я учился, а мой университетский друг Игорь Захаров так же жил в этом районе и с детства "болел" хоккеем.

Сейчас всё не так. Атмосфера матча стала не той. На месте открытой площадки появился крытый спортивный комплекс с гардеробом, индивидуальными сиденьями с подогревом, буфетом, уборными и прочими радостями для болельщиков. Во время моей учёбы в универе всё было не так. Площадка была открытая всем ветрам и морозу, индивидуальных мест не было и в помине, не говоря о уборных и буфетах. Кто первый пришёл на стадион, тот и лучшие места занимал на стоячей трибуне. Металлическая трибуна была с трёх сторон от ледовой арены и была довольно высокой, фактически нависая над хоккейной площадкой. Семь-восемь ярусов поднимали зрителей метров на пять-семь. Мы с Игорем приходили пораньше, за час до начала игры и занимали лучшие, по нашему мнению, места: в самом центре, напротив центрального круга и над судейским козырьком. Перед первым выбрасыванием, судья убеждался, что фонари, стоящие за воротами работают, спрашивал разрешение и у нас с Игорем, поднимая руку.

- Начинай! - кричали мы судье и давали отмашку.

Судья понимающе кивал и производил вбрасывание шайбы.

Нет, сейчас всё не так. Не та атмосфера! Вот в моё время болельщики как-то раз принесли с собой поллитра, исключительно "для сугреву", а в качестве закуски банку консерв и арбуз (!). Уже не помню кто с кем играл и как закончился матч, но артудар половиной арбуза куда-то в район вбрасывания шайбы был эффектен. С громким "БУХ" арбуз попал в намеченную корректировщиком точку и, в радиусе поражения пяти-семи метров, раскидал арбузную кровь. (Работники стадиона потом минут десять соскребывали арбуз со льда, грозно ругаясь при этом). На арбузе воинствующие болельщики не остановились. У них же ещё была консервная банка! Пущенная меткой рукой болельщика, консервная шайба полетела в створ ворот противника. Стадион замер, наблюдая за скольжением неспортивного снаряда. ВорОтчик противника не сплоховал и консерву "накрыл" на линии ворот. Счёт на табло не изменился и стадион разочаровано выдохнул... На сегодняшнем стадионе разве добросишь арбуз с верхнего яруса трибуны до льда? Ясен перец, не добросишь.

А ещё был эпизод! Нападающий противника прорывался к нашим воротам по борту, а наш защитник технично подставил спину, чисто проведя силовой приём и остановив атаку. При этом, на мгновение, высоко в воздухе мелькнули коньки хоккеиста и он, сделав сальто, приземлился ... за пределом хоккейной площадки. Там было примерно полметра до ограждения первого яруса трибуны. Как раз туда и улетел противник. Поднявшись, он пытался перелезть через борт и вернуться в игру, но кто же ему даст! Десяток рук болельщиков вцепились в хоккейный свитер, обеспечивая нашей команде локальное численное преимущество.

А драка рядом с бортом, для противников вообще ни к чему хорошему никогда не приводила, ибо дюжина тумаков от болельщиков, прилетающих куда попало, отбивала напрочь желание драться.

Помню, как после одного из эпизодов местная спортивная газета, так описывала хоккейный матч: "... на лёд полетели посторонние предметы, самым крупным из которых был нетрезвый мужчина лет тридцати пяти...". Этот эпизод я помню хорошо. Уж не знаю как этот "нетрезвый мужчина" вывалился на площадку, подтолкнули его или сам инициативу проявил, но шмякнулся на лед он знатно. Судья, остановив игру, демонстративно закрыл глаза ладонью и отвернулся (не заметил). К самому крупному "постороннему предмету" за всю историю хоккейных матчей резво подскочила пара игроков нашей команды. Схватив незадачливого болельщика за руки и ноги, его, словно мешок с картошкой, перекинули за борт, после чего игра продолжилась.

- Судья! Ты пропустил нарушение во втором периоде! - высказывал судье как-то болельщик, когда тот подъехал к судейскому столику в перерыве.

- Было такое, - не стал спорить судья в ответ. - Ну так я и пару нарушений в другую сторону пропустил.

- Это да... - соглашался с судьёй болельщик.

Не... Сейчас с судьёй не поговоришь. Расстояние до первого ряда трибун большое, да и ещё защитные стекла по борту стоят. И судье сто грам не нальешь, исключительно для сугрева, а не повлиять на судейство (и такое было). Не та, не та сейчас атмосфера...

О самом ярком и запоминающимся эпизоде в моей карьере болельщика нужно подробно рассказать.

Уже неважно, кто с кем играл, потому как всё произошло в перерыве между вторым и третьим периодом. Возбужденные зрители побежали греться в кассы спорткомплекса и на трибунах, то там, то тут появились свободные от болельщиков проталины. Два мента, старший лейтенант и сержант, обеспечивающие порядок на трибунах, сошлись на нижнем ярусе прямо под нами с Игорем. СтаршОй, по хозяйски окинув взглядом трибуны, вдруг воскликнул:

- А это что за безобразие!

На последнем ярусе трибуны, чуть в стороне от нас, спиной к ледовой площадке и, соответственно, лицом к ограждению и строящемуся крытому ледовому стадиону, стояла пара болельщиков и, в прямом смысле слова, подмачивала репутацию ещё не запущенного в эксплуатацию спортивного объекта. Они о чём-то негромко беседовали, филосовски наблюдая, как горячие и пышущие паром, две струи золотистой жидкости, по крутой параболе достигают промерзлой земли и там рассыпаются на сотни брызг, искрящихся в лучах прожекторов.

- А ну, прекратить безобразие! - рявкнул лейтенант, материлизовавшись за спинами хулиганов.

Хулиганы "прекратить безобразие" отказались, мотивируя это тем, что "процесс уже пошёл", и в отличии от сотрудников правопорядка, обычный обыватель, уже стартовавшийся процесс просто так остановить не может. Нужно ждать его естественного окончания. При этом, хулиганы нагло продолжали "безобразничать" прямо в присутствии милиционеров.

Отмазка сержанту показалась не убедительной и он, опустив правую руку на левое плечо одного из хулиганов, по виду студента техникума или проф училища, дёрнул того в сторону, противоположеную ограждению. Если применить законы сложения сил, то на тело студента воздействовали две противоположенно направленные силы: одна, силой одной руки сержанта, тянула его в сторону льда, другая сила, так же равная одной руки, но студента, крепко держалась за ограждение. Само собой, ничего не произошло. Объект приложения сил остался на месте. В школе милиции теоретическую механнику изучали. Быстро произведя нужные расчёты в уме, сержант понял ошибку. Он положил на тоже плечо студента и левую руку и дёрнул уже двумя руками. По совокупному вектору сложения сил, с учётом силы притяжения Земли, тело студента ожидаемо стало перемещаться в сторону ледовой арены.

Студент, сыпя нечленораздельными междометиями, кувыркаясь и подвывая, покатился вниз по металлическим ярусам трибуны. По трибунам прокатился возглас болельщиков:

- Ох, ëëëë...!

Многие закрыли глаза. Скатиться вниз с такой верхотуры и ничего себе не поломать, мог только хорошо подвыпивший индивид. Похоже студент заранее подготовился и, к удивлению болельщиков, очутившись на нижнем, первом ярусе трибуны, сумел подняться на ноги.

- Эй ты! - завопил ПТУ-шник сержанту, лихорадочно приводя себя в порядок. - А ну, иди сюда!

- Иду, - ответил сержант и неторопливо потопал на встречу своему оппоненту.

Сержант остановился на втором ярусе. Щуплый студент едва доставал ему до груди. Чтобы быть ближе к милиционеру, студент набрал побольше воздуха в грудь, расправил пошире плечи, привстал на цыпочки, покрепче сжал кулаки и задрал вверх подбородок. Он напоминал нахохлившегося боевого петуха. Сержант, чтобы быть ближе к студенту, ссутулился, поглубже засунув руки в бушлат, сгорбился и нагнулся пониже. Противники в итоге сошлись нос к носу, оказавшись напротив друг друга.

- Сейчас будет удаление до конца матча, - радостно произнёс полненький болельщик, стоящий во втором ряду. - С кем спорим?

Стоящий на ярус выше, высокий болельщик, немного подумав, согласился на пари.

- Ты кто такой? - тем временем, взревел на весь стадион студент.

- Кто я такой? - удивился милиционер. - Это ты кто такой?

- Нет! Скажи мне, кто ты такой!? - не унимался ПТУ-шник.

Выяснение, кто есть кто, заняло чуть больше минуты. Наконец сержанту это надоело. Он выпрямился, вытащил руку из кармана и, хлопнув студента по плечу, произнёс:

- Пошли со мной. Я щщаз тебе расскажу всю свою биографию.

Сержант стал ненавязчиво подталкивать студента к выходу со стадиона. Студент, так же ненавязчиво, упирался.

- Я же говорил, что будет удаление! - обрадовался толстячок и кивнул длинному, намекая, что пора бы расплатиться.

Длинный что-то недовольно пробормотал.

Тем временем на верхнем ярусе разгорались нешуточные страсти. Второй нарушитель правопорядка на студента походил мало. Он был двухметрового роста, шире лейтенанта в плечах раза в полтора и с кулаками размером с голову. Этакий былинный богатырь Илья Муромец. И самое главное, Муромец пришёл на хоккей не один, а с группой пяти или шести, таких же как и он сам друзей: Алёшей Поповичем, Добрыней Никитичем и ещё парой-тройкой неопознанных богатырей. Друганы Муромца появились словно бы ниоткуда. Вот небыло их во время "безобразия", а вот они уже и рядом. Богатыри, как будто случайно, теснили лейтенанта плечами к ограждению и при этом, так же случайно, огромные кулаки друганов, мелькали рядом с лицом милиционера. Лейтенант мелькал в куче друзей и виделся лишь фрагментарно. Он крутился на верхнем ярусе, словно чёртик на сковородке, стараясь держаться подальше от ограждения, но, раз за разом, оказывался к нему прижатым спиной. Казалось, ещё немного и лейтенант отправится по той же траектории, по которой совсем недавно лились горячие струи золотистой жидкости.

Сержант, подталкивая студента к выходу, бросил быстрый взгляд на верхний ярус и мгновенно оценил обстановку.

- Стой тут и никуда не уходи, - строго сказал он студенту, - я щщаз вернусь.

После чего, сержант не мешкая помчался наверх и, с разбегу, нырнул в кучу махающих руками богатырей. В то же мгновение, на верхнем ярусе, оказалось два чертика скачущих на сковороде.

Студент, как ни странно, стоять на месте не стал. Так же как и сержант, он поскакал вверх, заметно подволакивая ногу, и тоже окунулся в кучу-малу.

- Не было удаления, - хмыкнув, прокомментировал длинный болельщик.

- Ещё не вечер, - недовольно ответил ему толстячок.

Некоторое время на верхнем ярусе была бестолковая толчея, из которой главные действующие лица лишь на мгновение выныривали и, набрав побольше воздуха в лёгкие, снова ныряли поглубже. В какой-то момент, студент и сержант умудрились вынырнуть одновременно и друг напротив друга.

- Ты что тут делаешь? - удивился сержант и, на всякий случай проверил взглядом, что внизу студент действительно его не ждёт. - Я же сказал тебе меня внизу подождать!

- Ты скажи мне, кто ты такой!? - завёл ПТУ-шник старую песню.

Переговоры студента и сержанта с моего места слышались обрывками. Постепенно тема "кто ты такой?" расширилась. Стали слышаться и другие фразы:

- ... а что ты сразу-то не сказал...

- ... а я смотрю, профиль у тебя знакомый...

- ... а это ты тогда... ?

- ... а помнишь когда... ?

- Консенсус нашли, - констатировал пожилой болельшик стоящий за моей спиной, наблюдая за беседой сержанта со студентом.

- ... ну, если тебя кто обидет или снова отлить захочешь... - говорил сержат между тем, по дружески похлопывая студента, - ... я там стою, если чо...

Консенсус нашли и Муромец со старшим лейтенантом. Друзья Муромца недовольно запихивали кулаки по карманам и рассасывались с верхнего яруса, словно бы их и вовсе не было наверху. Вскоре у ограждения остались только милиционеры и "нарушители".

- Не было удаления! - сказал длинный довольным голосом и несильно пихнул толстячка в плечо.

Между тем, перерыв заканчивался. Болельщики потянулись на свои места, а милиционеры, пожелав своим подопечным хорошего хоккея, пошли вниз. Наверное, на этом всё бы и закончилось, если бы студент, стоящий в этот момент спиной к ледовой арене, не оступился и снова не полетел бы вниз. Наверное, если бы он просто покатился до первого яруса сам по себе, тоже всё закончилось бы. Не первый же раз! Но, студент умудрился упасть на ментов! Более того, он упал на "чужого" милиционера и ему за спину. Падая, студент пытался удержаться за всё, за что мог достать руками. Это ему в итоге удалось. Студент не упал. Его в последнее мгновение поймал в кулак старший лейтенант, резко развернувшийся на сто восемьдесят градусов. Шапка лейтенанта полетела куда-то вниз.

- Ах ты гад! - воскликнул летеха, удерживая студента левой рукой за пальтишко.

Правая рука милиционера, сжатая в крепкий кулак, описала широкую дугу и на мгновение остановилася в крайней точке размаха.

- Я не хотеть! - завопил студент на весь стадион фальцетом, - нога туда попаль, здесь задеть...

Студент съежился и вытянул вперёд руки, пытаясь защититься этим от удара. Он стал похож на маленького цыплёнка, громко пискнувшего в неудачное время.

- Я же говорил, что будет удаление! - радостно воскликнул толстячок.

Стадион замер. Старший лейтенант стоял в позе Геракла, лишающего жизни цыплёнка. Цыпле... Студент так и висел у него на руке, практически над пропастью трибуны, ожидая своей невеселой кончины. В звенящей тишине было слышно как ворочаются мысли в голове лейтенанта. Было слышно, как он перебирал мотивы подлого нападения на органы правопорядка.

- Ну, ладно, - наконец, сказал лейтенант, не найдя подходящего мотива, опуская руку и передвигая студента на твёрдую поверхность. - Верю.

- Не было удаления, - с торжеством произнёс длинный болельщик, когда милиционеры разошлись по своим местам и потребовал своё от толстого.

Через минуту начался матч. Зрители перенесли своё внимание на ледовую арену и только толстый болельщик позади что-то недовольно бормотал, собирая по карманам долг длинному.

Не. Сейчас всё не так. Атмосфера не та. Не будет больше таких эпизодов в матчах чемпионата....