Туалет или новогодние приключения Кузьмича (иллюстрированный рассказ)

Часть I. Однажды утром после Нового года.

Я открыл глаза и сразу же пожалел об этом. Башка раскалывалась. Во рту было сухо, как в пустыне, и привкус такой, будто я всю ночь жевал тряпку для пола.

— Галь… — прохрипел я. — Галь, воды дай…

Тишина. Странно. Обычно Галка с утра уже на кухне гремит кастрюлями и телик включает на всю квартиру.

Я с трудом повернул голову. Рядом никого. Подушка несмятая. Куда она делась?

Встать с кровати получилось только с третьей попытки. Комната плыла перед глазами, исчезая в густой дымке моего похмелья. Попав с третьей попытки в один тапок, долго искал второй и обнаружил его у батареи.

Кое-как добравшись до кухни, я охренел. Стол завален грязной посудой, везде валяются пустые бутылки вперемешку с окурками. А с люстры свисают остатки селедки под шубой. Как она туда попала — хрен знает. Вовка вчера про жонглирование что-то орал… Или приснилось?

Посреди всего этого разгрома красовалась записка.

«Андрей, я уехала к маме. Ты — свинья. Вернусь, когда протрезвеешь и уберешь этот свинарник. Галина».

Вот, значит, как! Ну, это ожидаемо. Каждый год одно и то же. Я перебрал чуток на радостях, гости ушли непонятно когда, а утром Галка сваливает к теще, оставив всё это на меня. Знает, зараза, что туда не сунусь.

Откопав в холодильнике бутылку минералки, я схватил ее и прильнул к горлышку, как бедуин в пустыне. Стало легче. И тут меня скрутило. Так скрутило, что я согнулся и схватился за стол. В животе бурлил вулкан, готовый к извержению на восемь баллов.

Проблема заключалась в том, что туалет у нас на улице. Называется сортир дощатый. Наследие советских времен. Летом еще ничего, а зимой — то еще удовольствие. За окном мороз. Снег. Красота, блин!

Кое-как доковыляв обратно в спальню, я огляделся в поиске штанов. Их нигде не было видно, зато на диване красовались мои семейные трусы с оленями — Галкин подарок. Она считает это милым, а я считаю издевательством.

— Да ладно, некогда!

Надев трусы и натянув сапоги на голые ноги, на всякий случай накинул куртку и выскочил во двор. Мороз тут же схватил меня за почти голый зад, олени ни фига не грели. Градусов двадцать точно. Снежок блестел и похрустывал под ногами, зараза. Ну и, конечно же, из-за забора сразу показалась голова соседки тёти Клавы, куда же без нее. Посмотрела она на меня, ехидно покачала головой и скрылась. Даже здороваться не стала.

До туалета летел как на крыльях и, дёрнув дверь, поскорее заскочил внутрь. И тут живот выдал такую тираду, что я побыстрее спустил трусы и сел на ледяную доску.

— У-у-у-х… — вырвалось с облегчением.

Сижу, значит. Дощатый туалет, дырка в полу, газеты на гвоздике, сквозняк из всех щелей. Классика. Обхватил себя руками — холодно, зараза.

Что вообще вчера произошло? Ну, Галка стол накрыла — всё красиво, как положено. Пришли гости: Вовка с женой, Серёга, Ленка… Вроде ещё кто-то был, но уже не помню. Выпили за Новый год. Потом ещё выпили. Вовка гитару взял, запел «Мурку». Потом… Чёрт, что потом было? Что-то с шубой и люстрой. А дальше провал полный.

Как гости ушли — не помню. Как в кровать лёг — тоже. Зато теперь сижу в трусах с оленями в холодном сортире и думаю о жизни. Вдруг меня сильно так тряхнуло. В глазах потемнело и поплыли круги. Я схватился за стенку.

— Это что такое…

Голова закружилась ещё сильнее. Стены исчезли, в ушах зазвенело.

«Инфаркт, — запаниковал я. — Точно инфаркт. Вот умру сейчас в сортире, в трусах с оленями. Галка вернётся, найдёт меня и будет всем рассказывать: мол, мой-то вон в туалете помер на Новый год…»

И тут темнота накрыла меня с головой.

Часть II. Я попал!

Я очнулся от тепла, разливающегося по моей пятой точке. Для нашего сортира это было подозрительно тепло. Сначала показалось, что свалился в яму и теперь лежу в дерьме. Но открыв глаза — обалдел.

Я сидел на унитазе. Вернее, не на унитазе, а в каком-то деревянном кресле с золотой инкрустацией и дыркой посредине, а внизу стоял горшок. Медленно подняв голову, огляделся. Вокруг — стены из мрамора. Высоченные колонны подпирают расписной потолок. Повсюду ковры и гобелены размером со стену моего дома. В канделябрах пляшут свечи. Пахнет ладаном и розами.

— Какого… — только и смог я выдавить.

Краем глаза заметив движение, я резко обернулся. Справа от меня стояли трое мужиков в ливреях. Просто стояли столбом и пялились в стену, как истуканы. У одного в руках красовался поднос с полотенцами. У второго — золотой кувшин. Третий вообще держал корону на бархатной подушечке.

Корону, мать её!

Я зажмурился, надеясь, что это глюки. Открыл глаза — те же колонны, те же мужики. Перевёл взгляд на свои руки. Они были… не мои. То есть я их чувствовал, шевелил пальцами, но не узнавал. Толстые, как сосиски, все в массивных золотых перстнях. На безымянном пальце правой руки красовалась здоровенная печатка с камнем размером с перепелиное яйцо. Я попытался стянуть кольцо — хрен там.

Потом взгляд упал на живот. Большой. Похожий на мой, но вроде как побольше. Затянутый в красный бархатный халат . Ноги в бархатных тапочках и тоже не мои. Короче и кривее.

— Ваше Величество, — вдруг очнулся один из мужиков. — Совет министров ждёт уже два часа. Они весьма обеспокоены.

Я медленно повернул голову. Он стоял по стойке смирно, глаза в пол.

— Чё? — выдавил я.

— Совет министров, Ваше Величество. Они ждут вас в тронном зале.

Я молчал, пытаясь понять, куда попал и о чём мне говорят.

— Слышь, мужик, — собрался я с духом. — Где это я?

Слуга дёрнулся, словно его ударило током, и уставился на меня круглыми глазами.

— Ваше Величество изволит шутить?

— Да какие шутки! Где я?!

Все трое переглянулись. Один нерешительно шагнул вперёд.

— Ваше Величество… Вы во дворце. В королевских покоях. Вы… хорошо себя чувствуете?

Я попытался встать. Живот мешал. Халат распахнулся, выставляя напоказ все королевские прелести. Слуги сразу же отвернулись.

— Где тут зеркало?! — рявкнул я.

Увидев, куда показывает слуга, я развернулся и увидел огромное зеркало в золочёной раме. Оттуда на меня смотрел незнакомый мужик лет сорока пяти. Лицо круглое, щёки пухлые, нос картошкой. Борода окладистая, рыжая с проседью. Волосы до плеч, кудрявые.

Я поднял руку — мужик в зеркале тоже поднял руку. Открыл рот — и он открыл рот. Дёрнул себя за бороду… Больно. Реально больно.

— Чтоб его… — выдохнул я.

— Ваше Величество! — ахнул слуга. — Такие слова!

Я развернулся. Все трое стояли с перепуганными рожами.

— Значит так, — медленно проговорил я. — Объясните мне по-человечески. Кто я?

— Вы… вы король Альберт Третий, Ваше Величество.

— Король?

— Да, Ваше Величество. Король Альдории. Владыка семи провинций, защитник веры, хранитель…

— Стоп-стоп-стоп! — Я замахал руками. — Какого чёрта я король?! Я Андрей Кузьмич Мармеладов, прораб из Новокузнецка! Где моё тело?! Где мой туалет?! Где Галка?!

Слуги пялились на меня, как на буйного.

— Ваше Величество, — осторожно начал главный. — Может, позвать лекаря?

— Да не надо мне лекаря! — заорал я, хватаясь за голову. — Домой мне надо! В Новокузнецк! Понимаете? Я не король! Я прораб!

— Про…раб? — переспросил слуга с ужасом.

— Прораб! Начальник стройки! Я дома сидел, в сортире, потемнело всё — и вот я тут! В чужом теле! Это же бред! Я, конечно, читаю про попаданцев на Автор Тудей, но не до такой же степени!

Слуги переглянулись, явно считая меня тронувшимся. Главный осторожно спросил:

— Ваше Величество, возможно, переутомились? Вчера был большой приём, вы много… э-э… вина изволили…

— Вина?! — Я вспомнил. — Да! Но не вино, а водку! С Вовкой и Серёгой! На Новый год! А потом пошёл в сортир, в трусах с оленями…

— С оленями? — Слуга окончательно растерялся.

Я замолчал и зло уставился на них. Они точно решили, что у короля крыша поехала. А может, и правда поехала? Может, это сон с похмелья? Сейчас проснусь в сортире, весь продрогший, и поплетусь домой?

Ущипнул себя для проверки и снова дёрнул за бороду. Больно. Очень больно.

— Ладно, — я попытался успокоиться. — Допустим, что я король. Где я был раньше? Вчера, позавчера? Что делал?

— Вчера был приём по случаю Рождества, Ваше Величество. Вы принимали послов и пировали с ними. А около полуночи удалились в свои покои.

— Рождество? Какое ещё Рождество? У нас только что Новый год был! Какое сегодня число?

— Двадцать шестое декабря, Ваше Величество.

Полный бред. Может, всё-таки инфаркт и я помер? А это загробная жизнь?

— Ваше Величество, — мягко настаивал слуга. — Совет ждёт. Важные дела. Казна, налоги, война с Вестмаркой…

— Война?! — Я аж подскочил. — Какая война?!

— Ну… вы же вчера сами объявили мобилизацию…

Я рухнул обратно в кресло, да так, что горшок снизу жалобно зазвенел.

Ладно. Спокойно. Раз очнулся тут — значит, есть причина. Тем более в теле короля. Может, намёк, что хватит быть прорабом, пора уже и поцарствовать? Повышение как-никак.

Я встал, решительно запахнул халат и уже собрался идти править, как вдруг главный слуга шагнул ко мне с полотенцем.

— Ваше Величество, позвольте…

До меня мгновенно дошло, что этот тип собрался делать. Он шёл не просто с полотенцем. Он шёл ТУДА. К моей заднице.

— Стоять! — рявкнул я и отпрыгнул. — Ты куда?!

Слуга замер, вытаращив глаза.

— Ваше Величество, я должен… как обычно… провести процедуру омовения…

— Какую процедуру?! — Я прикрыл задницу халатом. — Ты что, жопу мне вытирать собрался?!

— Но… Ваше Величество… это моя обязанность. Я — Хранитель Королевского Стула. Я всегда…

— Всегда?! — мои глаза полезли на лоб. — Ты мне ВСЕГДА жопу вытирал?!

— Ну… да, Ваше Величество. Уже пятнадцать лет имею эту честь…

— Честь?! — Я не верил ушам. — Какая, на хрен, честь?! Это же…

Двое других слуг кивнули с серьёзными лицами. Один даже добавил:

— Сэр Уильям — один из самых приближённых к вам людей, Ваше Величество. Его отец служил вашему отцу, дед — вашему деду…

— Династия жопотёров?! — заорал я. — Вы офигели?!

— Ваше Величество! — Сэр Уильям побледнел. — Такие выражения!

— Да плевать! — Я выхватил полотенце. — Я сам! Сам вытру! Понял? Я с трёх лет сам подтираюсь!

— Но это… это неслыханно! — Слуга выглядел так, словно я врезал ему по морде. — Король не может сам… Это же… Это унижает королевское достоинство!

— Унижает?! — Я не мог поверить. — Слушай, Уильям. Когда мне чужой человек жопу вытирает — вот это унижает! А когда сам — это нормально! Это гигиена!

Оглядевшись в поисках укрытия, но ничего не найдя, я отошёл в угол, развернулся спиной и быстро подтёрся. Полотенце оказалось мягкое, бархатное. С вышивкой. Жалко, конечно, но что делать, туалетной бумаги у них явно нет. Дикари!

Слуги шептались у меня за спиной.

— …странно себя ведёт…

— …может, подменили…

— …колдовство…

— …надо сообщить королеве…

Я натянул приветливую улыбку и повернулся к ним.

— Всё, закончил. Живой, здоровый. Теперь одевайте меня и ведите на совет. И запомните — я сам хожу в туалет, сам подтираюсь! И чтоб никто больше не лез с полотенцами! Ясно?!

— Но… Ваше Величество… — начал Уильям.

— Ясно?!

— Да, Ваше Величество, — хором ответили все трое.

Уильям выглядел убитым. Видимо, я лишил его главного смысла жизни. Пусть привыкает.

— Хорошо. Давайте королевские шмотки. Быстро, министры заждались.

Одевать меня бросились все трое. Я стоял, раскинув руки, а они суетились вокруг, как пчёлы. Сначала натянули штаны. Хотя не штаны, а панталоны. Белые, шёлковые, с кружевами.

— Это что за хрень?

— Королевское бельё, Ваше Величество, — обиженно ответил Уильям.

Потом рубаху. Белую, с рюшами на груди и манжетах. Рукава широкие, как у цыганки.

— А попроще нельзя?

— Это самое простое, Ваше Величество. Парадное платье гораздо сложнее.

Дальше — чулки. Белые, до колен. Я стоял, балансируя на одной ноге. Следующими были туфли с пряжками. На каблуках! Маленьких, но каблуках!

— Мужики тут на каблуках ходят?

— Все придворные, Ваше Величество.

— Пи… — Я осёкся. — Красиво.

Потом настала очередь камзола. Бархатный, красный, с золотым шитьём. Тяжёлый, как бронежилет. Золотых пуговиц с гербами штук двадцать. Застёгивали минут пять. Следом накинули мантию. Тоже красную, с золотом, подбитую горностаем. Весила килограммов пять. Я сразу вспотел.

— Жарко…

— Потерпите, Ваше Величество. Это королевское облачение.

— А нельзя что-нибудь попроще? Рубаха, штаны? Ну край костюм с галстуком.

Все трое посмотрели так, будто я предложил явиться голым.

— Ваше Величество! Там совет, послы, герцоги, архиепископ! Вы не можете в рубахе!

— Ладно, ладно…

А потом они взялись за прическу. Волосы расчёсывали, укладывали, брызгали чем-то пахучим. Я чихнул раза три.

— Это что за вонь?

— Розовое масло, Ваше Величество. Очень дорогое.

— Воняет, как в борделе.

— Ваше Величество! — Уильям снова побледнел. — Откуда вы знаете, как пахнет в… том месте?

Я прикусил язык. Точно. Король вряд ли по борделям шастает. Хотя кто его знает.

— Слышал от кого-то, — пробормотал я.

Наконец на меня водрузили корону. Тяжёлая, зараза. Давит не хуже мигрени. Я попытался поправить, но Уильям остановил:

— Не трогайте! Она должна сидеть именно так!

Я уставился на себя в зеркало. Король как король. Толстый, в короне, с рыжей бородой. Похож на олигарха.

— Ладно, пошли к министрам. Где они?

— В тронном зале, Ваше Величество. Следуйте за мной.

Уильям распахнул дверь, и я важно вышел из туалета.

Передо мной простирался длинный широкий коридор с колоннами. Стены увешаны картинами, на потолке фрески. Огромные окна заливают всё светом. В общем, как в музее. По коридору снуют слуги, дамы в платьях, мужики в камзолах и париках.

Как только я появился, все замерли. А потом разом рухнули на колени.

— Ваше Величество! — хором проорали они.

Я остановился. Человек двадцать стоят передо мной на коленях мордами в пол.

— Э-э… Вставайте, — растерялся я.

Они поднялись, но смотреть боятся. Так и застыли, потупив взгляды.

— Я что, такой страшный? — не выдержал я.

Несколько человек робко подняли глаза и тут же опустили обратно. Как всё запущено…

— Простолюдины не смеют смотреть на короля, Ваше Величество, — тихо подсказал Уильям.

— Какая чушь, — буркнул я.

Двинулись дальше. Каблуки цокают по мрамору, мантия волочится, корона давит. Я чувствовал себя клоуном. Прошли ещё один коридор, спустились по лестнице. Везде слуги падали на колени, будто я заразный. Наконец добрались до огромных золочёных дверей метров пять высотой. По бокам два стражника в латах с алебардами изображают охрану. Увидев меня, сразу же выпрямились, подбородки вверх.

— Тронный зал, Ваше Величество, — объявил Уильям. — Готовы?

— А? Чё? Вроде готов.

Заседание... совещание... Ну, в общем, я начальник, ты дурак.

Двери распахнулись, и я увидел ЭТО!

Зал был не просто огромный, а огроменный. Потолок весь в картинах. По бокам колонны толщиной с берёзу. Окна с витражами, через которые лился разноцветный свет. По стенам портреты каких-то дядек в коронах — видимо, мои королевские предки.

В центре зала на возвышении стоял золотой трон с высокой спинкой. Перед ним собралась толпа. Человек сорок, не меньше. Все в камзолах, париках, орденах. Некоторые в мантиях. Один вообще в такой высокой шапке, что я аж засмотрелся.

Как только я вошёл, все разом повернулись и упали на одно колено. Синхронно, как в балете. Сразу видно, тренировались.

— Ваше Величество! — проревели они хором.

Я остановился у входа и растерянно моргнул. Надо же. Сорок мужиков передо мной на коленях. Когда такое ещё случится?

— Ну… Вставайте, — милостиво разрешил я.

Они поднялись, глядя на меня с таким выражением, будто я должен сказать что-то гениальное. А, точно! Речь надо! Короли же речи толкают, я в кино видел.

И я толкнул! Речь…

— Так! Господа… э-э… министры и прочие. Я рад, что вы тут собрались… это… хорошо. Потому что… — Замялся, пытаясь вспомнить, как там в фильмах короли говорят. — Потому что наступили тяжёлые времена для нашего… как его… отечества! Да. И мы должны объединиться! Все вместе! Не важно, кто ты — герцог или… или кто. Главное — чтобы все работали. Трудились. На благо… короны. То есть королевства. В общем, давайте без фигни всякой, а по-честному. Понятно?

Замолчав, я посмотрел на них с видом человека, который только что сказал нечто очень умное. Тишина стояла такая, что слышно было пролетающую муху.

Один старик с седой бородой наклонился к соседу и достаточно громко прошептал:

— Король странный какой-то сегодня.

— Может, вчера перебрал?

— Или голову ударил.

Я сделал вид, что не слышу.

— Ну так что? Всем понятно? Давайте тогда начинать.

Несколько человек неуверенно кивнули. Остальные молча пялились на меня.

— Отлично!

Теперь надо идти важно. По-королевски. Медленно и с достоинством. Как в том фильме про короля Артура, который Галка смотрела на прошлой неделе.

Задрав подбородок и расправив плечи, я двинулся к трону. Шёл медленно, чеканя шаг. Мантия волочилась следом, собирая всю пыль с пола. Каблуки цокали. Все расступались да кланялись. Король же!

Поднявшись на три ступеньки, я развернулся лицом к залу и медленно опустился на трон. Руки положил на подлокотники, морду кирпичом. Вот теперь порядок! Сижу как настоящий король. Смотрю на всех сверху. Власть штука приятная!

Трон, правда, оказался жёстким — задница затекла сразу. И корона давит. Но я соблюдаю достоинство!

— Так! Значит, вы тут министры?

Высокий худой мужик с длинным носом шагнул вперёд.

— Ваше Величество, мы ждали вас два часа. Вопросы чрезвычайной важности требуют немедленного решения!

— А ты кто? — спросил я.

Мужик вытаращился.

— Я… я герцог Ральф де Монфор, канцлер королевства, Ваше Величество. Вы что, не узнаёте меня?

— А, канцлер. Ну ладно. Чё там у вас?

Канцлер переглянулся с остальными. Потом кашлянул и развернул свиток.

— Итак, первый вопрос. Казна пуста, Ваше Величество. Полностью. Последние средства ушли на строительство летней резиденции для королевы…

— Стоп! — перебил его я. — Как это пуста? А налоги?

— Налоги собираются, Ваше Величество, но расходы превышают доходы. Содержание двора, армия, строительство…

— Погоди. А сколько стоит содержание двора?

Канцлер посмотрел в свиток.

— В прошлом году — триста тысяч золотых, Ваше Величество.

— А доход какой?

— Четыреста тысяч.

Я почесал затылок, чуть не сбив корону.

— Так. Значит, на двор уходит три четверти всего бюджета?

— Примерно так, Ваше Величество.

— А народ с голоду не дохнет?

Все удивлённо уставились на меня. Канцлер открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ваше Величество… Народ… Ну, они привычные…

— Привычные дохнуть? — Я не мог поверить своим ушам. — Слушай, канцлер. Объясни мне по-человечески. Нахрена нам столько придворных? Сколько их вообще?

— Около пятисот человек, Ваше Величество.

— Пятьсот?! — Я подскочил на троне. — И чем они занимаются?!

— Ну… Служат вам, Ваше Величество. Есть камергеры, постельничие, кравчие, виночерпии, конюшенные, сокольничие, главный хранитель королевских часов, главный дегустатор королевских вин…

— Стоп-стоп-стоп! — Я замахал руками. — Главный дегустатор вин? Это вообще что за должность?

— Он проверяет все вина перед тем, как они попадут на ваш стол, Ваше Величество. Чтобы вас никто не смог отравить.

— А нельзя просто не пить отравленное вино?

Канцлер растерялся.

— Но… Как вы узнаете, что оно отравленное, если его никто не попробует?

— А если дегустатор помрёт?

— Ну… Тогда мы узнаем, что вино отравленное, — канцлер говорил так, будто объяснял что-то очень тупому ребёнку.

Я нахмурился. Какой-то идиотизм.

— Ладно. Значит так! Дегустатора вин — уволить!

— Что?! — Канцлер побледнел. — Но, Ваше Величество!

— Я сам вино дегустировать буду. Дальше! Главный хранитель часов — это вообще кто?

— Он следит за всеми часами во дворце, Ваше Величество. Их сто двадцать штук.

— Сто двадцать часов?! — Я не верил ушам. — Нахрена столько?!

— Ну… В каждой комнате должны быть часы…

— Ага. И для этого нужен отдельный человек? А часы сами не ходят? Их каждый день кто-то заводить должен?

— Да, Ваше Величество.

— Так! Оставляем десять часов. В тронном зале, в моей спальне, на кухне… Короче, где реально надо. Остальные — продать. А хранителя часов — уволить. Пусть идёт часовщиком в город работает.

Канцлер стоял с открытым ртом. Остальные министры переговаривались между собой.

— Дальше! — гаркнул я. — Что ещё?

Вперёд вышел толстый мужик в мантии, расшитой золотом.

— Ваше Величество, я лорд-казначей Эдмунд де Гро. Позволю себе заметить, что ваши решения… э-э… весьма радикальны. Двор имеет свои традиции, свой уклад. Нельзя вот так просто взять и…

— Можно, — перебил я. — Вот я только что взял и… Или ты недоволен? — Гро испуганно попятился. Я усмехнулся, глядя на его жалкое выражение лица. — Что там дальше по повестке?

Канцлер неуверенно заглянул в свиток.

— Второй вопрос… налоги. Крестьяне жалуются, что налоги слишком высоки. В этом году был неурожай, и…

— Понятно. А мы можем снизить налоги?

Лорд-казначей фыркнул.

— Снизить? Ваше Величество, если мы снизим налоги, казна вообще опустеет!

— Ну мы же двор сокращаем, — возразил я. — Уволили дегустатора, хранителя часов… Ещё кого там можно уволить? Вообще, дайте мне список всех придворных должностей. Я сам посмотрю.

— Но это займёт время, Ваше Величество!

— Ничего, время у меня есть. А пока снижаем налоги для бедных на четверть. А богатых обложим посильнее. — Я прям почувствовал себя президентом.

— Как?! — Толстяк-казначей чуть не задохнулся. — Но богатые — это знать! Это герцоги, графы!

— Ну и что? У них денег больше, пусть больше и платят. Логично же?

— Но… но… — Казначей хватал ртом воздух, как рыба на берегу. — Это… это революция!

— Это справедливость, — поправил я. — Записывай: богатые платят больше, бедные — меньше. Всё!

Казначей побагровел и открыл рот, чтобы возразить, но тут вперёд протиснулся мужик в военной форме. Высокий, широкоплечий, с усищами, как у моржа. На груди куча медалей.

— Ваше Величество! — рявкнул он. — Генерал Густав фон Штирлиц, главнокомандующий королевской армией! Прошу слова!

— Говори, — кивнул я.

— Ваше Величество, у нас война! Король Вестмарки собрал армию на границе! Десять тысяч человек! Они готовятся к вторжению!

— Погоди-погоди, — я поднял руку. — Какая война? С кем? За что?

Генерал вытаращился.

— Как за что?! Вы же сами вчера объявили мобилизацию! Из-за пограничного спора!

— Какого спора?

— Из-за Серебряных копей! Король Вестмарки утверждает, что копи принадлежат ему, а вы заявили, что это наши земли, и если он не уберётся, то вы…

— Стоп, — перебил я. — А эти копи чьи на самом деле?

Генерал с канцлером переглянулись.

— Ну… формально… граница проходит прямо через копи. Половина на нашей территории, половина на их.

— Ага. То есть делим пополам?

— Нет, Ваше Величество. Вы требуете все копи себе, и король Вестмарки тоже требует всё себе.

Я почесал затылок.

— И из-за этого мы собираемся воевать?

— Это вопрос чести, Ваше Величество! — Генерал вскинул руку. — Вы не можете просто так отступить!

— Чести? — Я усмехнулся. — Слушай, генерал. А сколько стоит война?

— Что?

— Ну, армию содержать, оружие, жратву, обмундирование. Сколько денег надо?

Казначей вмешался:

— Война обойдётся минимум в двести тысяч золотых, Ваше Величество.

— А копи сколько приносят в год?

Канцлер заглянул в свиток:

— Тридцать тысяч золотых, Ваше Величество.

Я сложил руки на груди и посмотрел на них.

— Так. Значит, мы потратим двести тысяч, чтобы получить копи, которые приносят тридцать в год. Гениально! А сколько людей погибнет?

— Ну… — генерал замялся. — Несколько тысяч, наверное…

— Несколько тысяч, — повторил я. — Ясно. Слушайте, а давайте проще сделаем. Позовём этого вашего короля Вестмарки на переговоры. Разделим копи пополам. По-честному. И всё.

— Но…, но это же… — Генерал задыхался. — Это позор! Отступление! Слабость!

— Это экономия, — сказал я. — Записывай, канцлер. Никакой войны. Приглашаем короля Вестмарки на переговоры. Погуляем… баньку… водочки… договоримся по-людски.

Генерал побагровел ещё сильнее. Видимо, наживался на войне хорошо, а тут такой облом.

— Дальше что? — устало спросил я.

Канцлер растерянно листал свиток.

— Э-э… это все основные вопросы, Ваше Величество. Остальное можно обсудить позже…

— Отлично! — Я встал с трона. — Тогда совет закончен. Все свободны. Идите работать.

Министры переглянулись, но никто не двинулся с места.

— Чё еще? — спросил я, подозревая неладное.

— Ваше Величество, — осторожно начал канцлер. — Обычно совет длится три-четыре часа…

— Зачем?

— Ну… Мы обсуждаем детали, нюансы, готовим указы…

— А… Ну так готовьте. Зачем я вам для этого нужен? Вы министры или кто? Вот и министрите. Потом принесёте на подпись.

И я направился к выходу. Уильям с двумя другими слугами бросились за мной.

За спиной слышался возмущённый шёпот:

— Что с королём?..

— Совсем не похож на себя…

— Может, его подменили?

— Или колдовство…

Плевать. Главное — я их всех послал и теперь свободен.

«У меня есть два правила: первое — всегда быть королевой, второе — никогда не забывать первое правило!»

Выйдя из тронного зала, я чуть не столкнулся с женщиной и, отступив на шаг назад, с интересом уставился на неё.

Красивая. Высокая, стройная, длинные черные волосы до пояса, большие глаза и яркие губы. А синее платье с таким декольте, что я еле оторвал от него взгляд. На шее бриллианты. В ушах бриллианты. На пальцах — тоже. Такие у нас только с олигархами шастают. Женщина стояла в окружении четырёх дам и смотрела так холодно и надменно, что у меня по спине побежали мурашки.

— Ваше Величество, — произнесла она ледяным голосом. — Наконец-то вы соизволили появиться.

— А ты кто? — Я замер, гадая, жена или любовница.

Она удивлённо вскинула бровь. По лицам придворных дам стало понятно, что ляпнул что-то не то.

— Полагаю, вчерашнее вино было особенно крепким, — в её голосе появились ледяные нотки. — Я — королева Изабелла. Ваша жена. Или вы забыли и об этом?

О! Жена. Королева. Приехали!

— Конечно, помню, — соврал я. — Привет… То есть, здравствуй.

Одна из дам ахнула и прикрыла рот рукой. Изабелла даже не моргнула, но по побелевшим костяшкам пальцев, сжимавших веер, стало понятно, что я влип.

— Вы не только забыли моё имя, но и правила обращения ко мне, — сказала она всё так же невозмутимо. — Возможно, вам следует вернуться в свои покои и прийти в себя.

— Да в себе я, в себе, — буркнул я. — Просто устал.

Она шагнула ко мне ближе. Придворные дамы остались на месте.

— Утром вы сбежали из опочивальни, — произнесла она тихо, но внятно. — Не соизволили сообщить, где находитесь. Слуги шептались, что вы провели в уборной два часа. Затем собрали совет, о котором я узнала не от вас, а от камеристки.

В её голосе не было истерики. Но это было пострашнее, чем когда на меня орала Галка.

— Ну… Дела были государственные, — попробовал оправдаться я.

— Государственные дела, — повторила она. — Понятно. А то, что я королева и имею право присутствовать на совете — это, полагаю, незначительная деталь?

— Ты на советы ходишь? — удивился я.

Она прищурилась.

— Я присутствую на всех советах последние десять лет. Неужели вы настолько пьяны, что забыли?

Опа! Значит, королева тут не просто украшение. Надо запомнить.

— Извини, — развёл я руками. — Голова с утра раскалывалась. В следующий раз обязательно позову.

Она молча смотрела на меня секунд десять.

— Вы странно говорите и смотрите на меня не так, как обычно. С вами что-то случилось?

— Нет, нет… Всё нормально.

— Альберт! Я знаю вас двенадцать лет, и сегодня вы не похожи на себя.

Я почесал затылок, чуть не уронив корону.

— Может, просто плохо спал.

Она едва заметно вздохнула и, расправив складки на юбке, произнесла:

— Архитектор прислал новые чертежи резиденции на Изумрудном озере. Я хотела бы обсудить их с вами за обедом. Прошу пожаловать в малую столовую.

Я вспомнил про пятнадцатую резиденцию.

— Слушай… Изабелла. А сколько у тебя дворцов?

— Четырнадцать. Почему вы спрашиваете? Вы сами распорядились начать строительство пятнадцатого.

— Я?!

— Три месяца назад вы сказали, что мне нужно место для летнего отдыха вдали от столицы. Неужели забыли?

Чёрт! Значит, сам король задумал этот дворец.

— А сколько он стоит?

Она нахмурилась, впервые на её лице появилась хоть какая-то эмоция.

— Сто пятьдесят тысяч золотых. Вы подписали указ о финансировании. Альберт, что происходит? Вы действительно ничего не помните?

— Помню, помню… Просто… Знаешь, я тут подумал. Может, не надо новый дворец? — почему-то вспомнилось, как мне не выплатили тринадцатую зарплату и пришлось отказать Галке в новой шубе. Я невольно сжался, ожидая скандала.

Придворные дамы в ужасе переглянулись. Изабелла застыла.

— Вы хотите сказать, что отменяете строительство?

— Ну… в казне нет денег. Так сказал канцлер.

— В казне всегда нет денег, — холодно парировала она. — Раньше вам это не мешало.

— Так, может, хватит тратить?! — Не на того напала. Галкины скандалы пережил и это переживу.

Изабелла молча глядела на меня так, будто я только что заявил, что земля плоская.

— Я вижу, у вас появились новые взгляды на расходы короны, — наконец произнесла она. — Весьма неожиданные. Полагаю, об этом мы тоже поговорим за обедом.

— Дамы, следуйте за мной, — развернувшись, скомандовала она.

И пошла по коридору. Плавно, величественно, будто меня тут и не стояло. Придворные дамы заспешили за ней, недовольно шурша платьями.

— Льдышка, — пробормотал я ей вслед.

— Что, Ваше Величество? — переспросил Уильям, успевший уже привыкнуть к моим странностям.

— Говорю, жрать пошли.

Малая столовая оказалась размером с наш дом. Длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью. Свечи в канделябрах, хрустальные бокалы, серебряные приборы. Причём приборов — тьма. Вилки разных размеров, ножи, ложки…

— Зачем столько посуды? — спросил я у Уильяма.

— Так положено, Ваше Величество.

— Положено не положено, а нахрена столько?

— Для разных блюд — разные приборы…

Я вздохнул. Ну и дела.

Изабелла уже сидела во главе стола. Спина прямая, руки сложены на коленях. Рядом стояла придворная дама и что-то ей шептала.

Заметив мой взгляд, дама сразу же попятилась к стене.

Я подошёл к своему месту и уже хотел сесть, как откуда ни возьмись выскочил слуга и отодвинул стул. Я чуть не упал.

— Ты что делаешь?! — рявкнул я.

— Отодвигаю стул, Ваше Величество, — побледнел слуга.

— Я сам не могу?

— Можете, но… это моя обязанность…

— Обязанность двигать стулья? — Я не поверил. — И тебе за это деньги платят?

— Да, Ваше Величество.

Как только я сел, другой слуга схватил салфетку и попытался положить мне на колени.

— Сам положу! — Я перехватил его руку, взял салфетку и положил себе на колени. Слуги переглянулись.

На стол начали расставлять еду. Блюдо за блюдом. Суп в золотой миске, рыба целиком с лимонами, мясо жареное, какая-то птица, овощи, соусы…

— Это что, на роту? — ехидно спросил я.

Изабелла удивленно посмотрела на меня.

— Это обычный обед, Альберт.

— Нас двое, а еды…

— Так положено, — перебила она.

Я взял первую попавшуюся вилку и потянулся к рыбе. Слуга ахнул:

— Ваше Величество! Это не та вилка!

— Не та?

— Вы взяли вилку для устриц! Рыбная — вон та!

Я осмотрел вилки. Выглядели они одинаково, только чуть отличались размером.

— Слушай, а какая разница? Вилка она и есть вилка.

— Но…, но это нарушение этикета!

— Этикета, — недовольно пробормотал я, продолжая есть той же вилкой.

Изабелла смотрела на меня со странным выражением. То ли с удивлением, то ли с испугом.

— Альберт, вы действительно себя плохо чувствуете?

— Нормально, — я отправил в рот кусок рыбы. Вкусная!

Слуга налил мне вина. Вкусное, но похоже на компот.

— Альберт, поговорим о чертежах. Архитектор предлагает…

— Стоп! — перебил я. — Я же сказал, денег нет!

— Вы серьёзно решили отменить строительство?

— Серьёзно.

Она положила вилку и впилась в меня взглядом.

— Что с вами случилось?

— Ничего. Просто решил экономить.

— Экономить, — повторила она. — Вы? Экономить?

— А что такого?

— Вчера вы потратили триста золотых на новую карету!

— Я?

— Вы!

— А зачем мне новая карета, если есть старая?

— Вы сказали, что старая вышла из моды!

Я почесал затылок.

— Слушай, Изабелла. Давай так. Раньше я был придурком. Согласен. Тратил деньги на всякую ерунду. А теперь хочу по-умному. Понятно?

— Вы… вы точно мой муж? — Вот теперь в её голосе послышалась истерика.

— А кто ж ещё?

— Не знаю. Может, вас подменили.

— Подменили? — Я усмехнулся. — Ну да, конечно. Прилетели инопланетяне, забрали короля, а меня оставили.

— Что? Инопланетяне… — не поняла она.

— Да ладно, шучу.

Дальше мы ели в полной тишине. Вернее, я ел, а Изабелла больше ковыряла вилкой в тарелке, задумчиво глядя на меня.

Наевшись, я потянулся и встал.

— Куда вы? — тут же поинтересовалась она.

— Погуляю по дворцу. Надо же за порядком следить.

— Но через час у вас дневной приём послов!

— Какой приём?

— Посол Вестмарки! Вы назначили встречу!

— Да? Ну у меня еще целый час, успею.

«Завтракай, как король! Обедай, как король! Ужинай, как король! И помни, ты не жирный. Ты король!». (С)

Я поспешно вышел из столовой, не желая больше любоваться её холодной красотой. Галка всё-таки лучше. Уильям увязался за мной.

— Покажи дворец, — приказал я ему.

Мы шли через коридоры, залы, комнаты. Всё огромное, в золоте и мраморе. Сам бы точно заблудился.

— А сколько тут комнат?

— Триста двадцать восемь, Ваше Величество.

— Офигеть. А зачем столько?

— Ну… Дворец большой…

— Логично, — пробормотал я.

Остановился только в библиотеке, разглядывая огромные книжные шкафы, тянущиеся до потолка. Взяв ближайшую книгу в кожаном переплёте, я открыл ее и уставился на незнакомые буквы.

— Что тут пишут?

— Это «История войн Альдории», Ваше Величество. Вы сами её заказали три года назад.

— Я её читал?

— Нет, Ваше Величество. Вы сказали, что читать скучно.

Я положил книгу обратно. Понятно. Король ещё и тупой. Хотя дома я тоже смотрел только сериалы. Но у них-то сериалов нет.

Потом зашли в оружейную. Мечи, копья, доспехи — всё блестит.

— Это всё боевое? — спросил я.

— Нет, это коллекция. Для красоты.

— Для красоты? — Я попробовал поднять меч и чуть не надорвался. — А толку от этой коллекции?

— Никакого, Ваше Величество.

— Вот и я о том же. Продать бы это всё, денег прилично получилось бы.

Уильям чуть не упал.

— Продать?! Но это же… это наследие предков!

— Наследие. Кому оно нужно? — буркнул я. — Лучше б народ кормить.

Потом мы совершенно случайно забрели на кухню. Я заблудился в коридорах и открыл первую попавшуюся дверь, а там гремят кастрюлями, что-то жарят, варят. Народу человек тридцать.

Увидели меня и сразу на колени, прямо со сковородками в руках.

— Встаньте и работайте дальше! — милостиво позволил я.

Они поднялись и продолжили возиться у плит, всё время нервно посматривая в мою сторону.

Я выбрал самого толстого повара и, подойдя к нему, похлопал по спине.

— Здорово, шеф!

Повар чуть не уронил половник.

— Ш-шеф? — заикаясь, пролепетал он.

— Ну да, главный повар же? Как тебя зовут?

— Ж-Жан, Ваше Величество…

— Жан, значит. А что ты там готовишь?

— Гусь в яблоках, на ужин Вашему Величеству.

— Дай попробовать.

Он протянул мне ложку с соусом. Охренеть как вкусно! Чтоб меня так всю жизнь кормили!

— Слушай, Жан, ты мастер! Правда! Вкуснятина! — Я похлопал его по плечу. Он весь покраснел.

— Спасибо, Ваше Величество…

— А тебе за это хорошо платят?

— Неплохо, Ваше Величество.

— А премии?

Жан удивленно вытаращился на меня.

— Премии?

— Ну, когда человек хорошо работает, ему же надо дать прибавку. Стимул. — Я повернулся к Уильяму. — Слушай, у меня деньги есть?

— Деньги? — опешил Уильям.

— Ну да. Наличные какие-нибудь.

— Вы никогда не носите деньги с собой, Ваше Величество.

— Как это не ношу? А если что купить надо?

— Вы не покупаете, Ваше Величество. Вам всё приносят.

— Ах да, точно. — Я почесал затылок. — Ладно. Уильям, сбегай возьми… золотых и принеси сюда.

— Для чего, Ваше Величество?

— Жану дам. Он хорошо готовит, ему премию положено.

Все на кухне замерли. Жан стоял с открытым ртом.

— Но…, но так не делается, Ваше Величество! — выдавил Уильям.

— Почему?

— Король не даёт деньги слугам! Это… это…

— Унижает достоинство? — усмехнулся я. — Да ладно. Жан, ты же не против?

Повар закивал так быстро, что я испугался — башка не отвалится?

— Вот видишь, он согласен. Беги, Уильям. Неси десять золотых.

— Но…

— Марш! — рявкнул я.

Уильям вернулся минут через пять с бархатным кошельком. Достав монеты, я залюбовался ими. Большие, тяжёлые, золотые. Интересно, сколько бы они стоили в нашем мире?

— Держи, шеф. Заслужил. Продолжай в том же духе.

Жан взял монеты дрожащими руками. Посмотрел на них, потом на меня, снова на монеты.

— Я… я не знаю, что сказать, Ваше Величество…

— Да не надо ничего. Работай хорошо, и всё.

Мы вышли. За спиной слышался возбуждённый шёпот:

— Король дал Жану золото!

— Своими руками!

— Он вообще на кухню зашёл!

— Может, это не король?

— А кто же?

Я усмехнулся. Пусть думают что хотят. Зато Жан теперь будет готовить ещё лучше. Мотивация — штука действенная.

Нагулявшись по дворцу, я устал и, вернувшись в покои, плюхнулся на кровать. Огромная, с балдахином, мягкой периной и горой подушек. Лежу, смотрю в потолок — там ангелочки намалёваны, и тут в дверь постучали.

— Войдите, — гаркнул я.

Робко вошёл слуга и сразу кланяться.

— Ваше Величество, вас ждут в большом зале. Сегодня вечер музыки и танцев по случаю Рождества.

— Какой ещё вечер?

— Вы сами распорядились устроить праздник, Ваше Величество. Придворные собрались.

— Ну, если сам… — Как же мне хотелось остаться на этой кроватке и поспать! Но раз ждут, надо идти. Та ещё работёнка — быть королём. Ни минуты покоя.

В зале собралось человек сто. Все в париках, камзолах, бабы в платьях с декольте. Увидев меня, они сразу же бросились кланяться.

— Здорово! — помахал я им рукой, скорчив важную физиономию.

Уильям подвёл меня к большому креслу, и как только я уселся, сразу принесли вина.

Заиграла музыка, народ бросился танцевать. Движения у них странные какие-то. Вот бы сейчас сюда Галку — она бы им показала. Да и вино слабоватое. Эх, водочки бы грамм сто с селёдочкой.

Сзади незаметно подкрался канцлер.

— Ваше Величество, позвольте произнести тост!

— Валяй, — кивнул я.

Он бодренько заорал прямо у меня над ухом:

— За нашего мудрого короля! За процветание Альдории!

Все дружно подняли бокалы. Я тоже поднял свой и допил. Слуга тут же налил снова. Довольный, что наконец-то можно опохмелиться хотя бы компотом, я сделал глоток и… Вкус… странный. С какой-то неприятной горечью.

И тут меня скрутило. Живот свело так, что я застонал, вцепившись в подлокотники кресла.

— Ваше Величество! — бросился ко мне Уильям.

Перед глазами всё плыло. Горло сжало. Дышать стало тяжело. Кажется, меня отравили. Сразу же стало понятно, зачем дворцу дегустатор вин. Я поднял голову и посмотрел на канцлера. Тот стоял в стороне и зло ухмылялся.

— Лекаря! — кричал кто-то. — Скорее лекаря!

Но было поздно. Яд жёг изнутри. Сердце сначала колотилось как бешеное, потом начало замедляться.

Изабелла протиснулась сквозь толпу и упала рядом на колени. Её красивые глаза были полны ужаса.

— Альберт! Что с вами?!

Я хотел сказать: «Прости, что не получилось стать хорошим мужем». Но не мог вымолвить ни слова.

И снова та же темнота, что утром в сортире.

Последнее, что я запомнил, — испуганное лицо Изабеллы.

Потом всё исчезло.

Как же трудно пробуждаться и с короною расстаться.

Очнулся я от холода. Жуткого, пробирающего до костей. Открыв глаза, увидел дощатый потолок сортира. Сквозь щели дует ветер. Штаны спущены. Задница затекла.

Я сижу в своём туалете! В Новокузнецке!

— Аааа… — выдохнул я и, вскочив, натянул трусы с оленями. Руки тряслись от холода.

Выбежав из сортира, я ломанулся домой. Кухня! Тепло! Стол с остатками праздника. Записка Галки…

Я живой! Я дома! Это был сон? Похмельная белочка? Или… или я правда там был?

Посмотрел на руки, вроде мои. Не толстые королевские сосиски. Подошёл к зеркалу в прихожей. Лицо мое, заросшее щетиной, но родное.

— Приснилось, что ли? — пробормотал я.

Но все выглядело так реально! Дворец, министры, Изабелла, Уильям… Яд…

Вернувшись на кухню, сел за стол. Налил воды из бутылки и залпом выпил. Надо успокоиться. Проспаться как следует. А там разберусь. Правда, одна мысль не давала покоя: а вдруг это было по-настоящему? Вдруг я там умер? А настоящий король вернулся в своё тело? Или тоже помер? И главное, почему меня туда перенесло?

Я с тоской посмотрел в окно. Деревянный, покосившийся сортир. Портал, значит. Наш туалет — это портал в другой мир.

— Бред, — возмутился я вслух. Но в глубине души чувствовал, что это не бред.

И самое страшное — я хотел вернуться. Я сидел на кухне и смотрел в окно на дверь сортира. Надо проверить. Вдруг сработает снова? Встав, я накинул телогрейку и вышел во двор. Дошёл до туалета и, открыв дверь, зашёл. Поудобнее устроился и затих.

Жду минут пять. Ничего. Холодно, задница мёрзнет.

— Ну давай же! — пробормотал я.

Ещё десять минут. Ничего. психанув, соскочил и разочарованно вернулся в дом. Часы показывали три часа. Может, надо подождать и через какое-то время опять сработает? Прошло пятнадцать минут, я снова не выдержал и побежал обратно. Сел, жду. Ничего. Ещё пятнадцать минут. Опять в туалет. Опять ничего не произошло, только жопу заморозил.

— Да что за хрень! — заорал я в пустоту.

К вечеру я побывал в туалете раз двадцать.

Тётя Клава, конечно же, не удержалась:

— Андрей, понос что ли?!

— Отстань! — рявкнул я, захлопывая дверь туалета.

Часов в восемь вечера вернулась Галка. Зашла с сумкой, увидела на кухне бардак и поморщилась.

— Протрезвел? — спросила она холодно, вот прям как Изабелла.

— Ага.

— А убраться не забыл?

Я чуть не ляпнул, что не королевское это дело.

— Так и знала, — она скинула сумку. — Ты где вообще был? Вовка звонил, спрашивал.

— Дома был.

— Дома, — она прошла на кухню и начала мыть посуду. — Конечно. Валялся, пока я у мамы торчала!

Я хотел огрызнуться, но, посмотрев на часы, понял, что пора в сортир.

— Мне в туалет, — сказал я и двинулся к двери.

— Куда?!

— В туалет!

— Ты там уже десять раз был сегодня! Соседка звонила, говорит, ты совсем того!

— У меня живот!

— Живот?! Андрей, с тобой что-то не так?

Я выскочил во двор. Сел в сортире. Жду. Ничего.

Вернулся. Галка стоит, руки в боки. Ну никакого воспитания у бабы, никакого достоинства.

— Всё! — отрубила она. — Завтра к врачу!

— Не надо врача!

— Надо! Ты каждые пятнадцать минут в туалет бегаешь! Это ненормально!

Я открыл рот, чтобы объяснить, и тут же закрыл его. Что сказать-то? Что в туалете портал в средневековое королевство? Так она сразу санитаров вызовет.

Ещё через пятнадцать я тихо встал и тихо прокрался к выходу. Но тут Галка заорала:

— Андрей! Ты издеваешься?!

Пока бежал в сортир, слышал, как она на кухне гремит посудой и ругается. А когда вернулся, увидел, что Галка опять собирает вещи.

— Всё! — объявила она. — Я ухожу! К маме! Навсегда! Ты сумасшедший!

— Гал, подожди…

— Не подожду! Надоело! Сначала нажрался, потом весь день в туалете сидишь! Я так жить не хочу!

Она схватила сумку и направилась к двери, но вдруг остановилась.

— Мне самой в туалет надо, — поморщилась она.

— Что?

— В туалет хочу! — рявкнула Галка. — Или теперь мне нельзя?!

— Иди, — буркнул я.

Она накинула пуховик и вышла во двор. Дойдя до туалета, она дёрнула дверь и зашла, а я сел за стол, с тоской думая, что во дворце сейчас ужин и наверняка Жан приготовил что-то вкусненькое.

Прошло пять минут.

Десять.

Пятнадцать.

Я с беспокойством посмотрел на сортир. Что-то долго она там.

Двадцать минут.

Я начал беспокоиться.

Двадцать пять минут.

Сердце взволнованно заколотилось. Выскочив из дома, я побежал к туалету.

— Галка! — я распахнул дверь. Пусто. Галки нет.

На полу одиноко валялся её шарф. Синий, шерстяной. Подняв его, задумчиво пробормотал, глядя в пустоту:

— Галка?!

Потом усмехнулся своим мыслям, захохотал и, намотав её шарф на шею, вышел из туалета, закрыв дверь снаружи.

Добравшись до кухни, достал бутылку и, налив в бокал вина, поднял руку.

— За королеву Галину. — выпалил я тост и, выпив, довольно улыбнулся.