Тучи над районом (Долг платежом, третья история)

-1-

В кафе так хорошо сиделось, что хоть и не уходи. Уютный заповедник мягкого света, нейтральной музыки и полного спокойствия. Там, снаружи, улицы, люди, машины, век бы их не видеть. Посетителей всего ничего, и те уже расплачиваются по счету. Лишь блондинка за угловым столиком никуда не торопилась. Ее десерт стоял пока еще не тронутым и беспорочным.

Оля Оленик записывала голосовое сообщение:

- Ты представляешь, я прям чувствую, что могу! Мне разрешили. Прикинь, да? Вообще всё могу.

Она широко повела в воздухе руками:

- Всё хорошо, у всех всё будет хорошо!

Парень и девчонка за стойкой удивленно воззрились на странную тётку.

- Это я сама с собой, - объяснила она. - Не обращайте внимания. - И продолжала диктовать послание: - Самый великий день в моей жизни. Только знаешь, что обидно? Я всё могу, а никому ничего не нужно. Все такие тусят и хоть бы кто откликнулся.

Она подвинула к себе мороженное и взяла ложечку.

Ответ от подруги был предсказуемым; впрочем, Ольга давно научилась читать ее мысли - еще со школы. Но, конечно, ничем себя не выдавала.

"Оля, ты же мне клялась, что завязала с наркотиками!!!"

- Понятненько, - констатировала блондинка и выбрала следующий чат в вацапе.

- Ты только представь, мне такое разрешили, ну такое, ты даже не представляешь!

____

***

Анжела встретила Агнешку на остановке автобуса. Та приехала еще до восьми утра и ждала в павильоне, листая роман Ричарда Баха.

- Как ты вообще сюда добралась? - спросила Анжела и зевнула. - Я в первый раз аж в Калужскую область учесала.

- Не удивлена, - усмехнулась Агнешка, вставая со скамейки и закидывая рюкзак на плечо. - Хорошо что только в Калужскую.

- Давай сначала к нам зайдем, покормлю тебя. После твоего звонка я так и не прикорнула ни на минутку, - и она опять зевнула. - Что тебе привиделось на ночь глядя?

Агнешка огляделась по сторонам.

- Не время завтракать, когда Родина в опасности, - непонятно ответила она. - Нам нужно найти… найти одно место. Я тебе его покажу. Ты, естественно, ничего не поймешь, но не важно. Главное - сфоткаешь и покажешь тем, кто лучше тебя соображает. А потом пусть думают, как жить дальше. Идешь или так и будешь зевать?

Анжела вздохнула и потащилась за слишком уж подвижной для такого раннего часа малознакомой девушкой. Будь бы ее воля, она бы тут стоя и заснула. Вообще без проблем.

***

Низина протяженностью в полтора километра и шириной в километр, обозначалась на карте кладбища аббревиатурой Н.Н.Н. Участок не использовался много лет и формально считался закрытым. Причина закрытия - вероятность критического уседания почвы. Возможно, имелись и другие причины, но никто о них не спрашивал, и никто не отвечал.

До прекращения эксплуатации здесь появилось с полсотни холмиков, увенчанных крестами или мраморными плитами, но, кому бы они не принадлежали, посетителей тут не бывало. Н.Н.Н. давно вычеркнули из графика парко-хозяйственных работ. Существовала устная рекомендация сотрудникам кладбища не совершать в низине праздных прогулок.

Василий Царьков трудился на Лосиной Роще с давних пор, когда бесплодные гектары близ новостройки Антенное Поле отвели под кладбище. И он усвоил это негласное правило как надо. Сейчас он расположился под безопасным углом, на взгорке, с которого закрытый участок просматривался хорошо, но с уважительного расстояния. Здесь Василий поглощал нехитрый завтрак, принесенный в рюкзаке, стараясь не бросать лишних взглядов вниз.

Предоставленный самому себе, участок медленно зарастал сорной травой и дикими кустами репейника. Несколько вековых дубов шелестели ветвями, будто с претензией к людям; но иногда интонация менялась, и в ней слышалось предостережение. Допивая чай из крышки термоса, Василий различил что-то и з в н е ш н е е в речах деревьев. Однажды, двадцать лет назад, ему довелось услыхать подобное, и напоминание о той жуткой ночи осталось с ним на всю жизнь.

Убрав в рюкзак термос и фольгу от бутербродов, Василий нацепил "рибоны", чтобы защитить от солнца свой единственный глаз, и без энтузиазма принялся сгружать инвентарь с тележки, складывая инструменты подле могилки полицейской собаки. Он никак не мог решиться, и это раздражало его, не давая спокойно работать.

Погибшая была для всех тварью, стервой и врагом. Но Царьков помнил, как она, еще девчонка, закрыла его собой, не дала добить, разогнала беснующуюся шоблу. Он молчал ради нее, по ее просьбе. Должен ли он заговорить теперь, когда ее не стало?

Шелест веток милосердно заглушил другой звук, донесшийся с закрытого участка: скрипение ржавых железных петель.

Тот, кто пришел в низину, носящую кодовое название Н.Н.Н., не видел разнорабочего Царькова, а, может быть, видел его. Уверенно отыскав нужное надгробье, он взялся за прутья калитки, толкнул ее от себя и вступил на могилу. Начертанные на надгробье буквы имени сбиты зубилом, но сохранилось фото и даты жизни-смерти. Ветер затих, залёг, солидарный с пришедшим в его скорби.

К подножью надгробья упала охапка свежих цветов.

***

Ночью Олег Аклевцов вышел на лестничную клетку покурить. Открыл дверь, и волосы на голове зашевелились. На лестнице его ждали.

- Зря ты так со мной, братуха, - произнес ночной гость. - Грех на душу взял.

- А как с тобой еще-то… - еле ворочая языком, просипел Олег.

- Баба твоя одобрила? - в полумраке подъезда на лице гостя появилась усмешка. - Да нет, братуха, зря. За полицейских я бы по закону ответил. А ты - не полицейский и не закон. Ты никто.

Олег попятился. Перед ним стоит убитый, у которого в спине два входных от девятого калибра, а сам он похоронен в безвестной могиле на Лосиной Роще. И лицо у него будто слеплено из белого пластилина.

- Слышь, черт! - Олег старается говорить твердым голосом. - Ты чуть парня не прирезал, так что сам виноват. И поджидал ты в кустах кого - не мою ли жену?

Труп коротко, незаметно подшагнул вперед. От него тошнотворно пахло червями.

- Я же профессиональный военный, братуха. Хотел бы зарезать - сразу бы и зарезал. А я оглушить его хотел, чтобы не мешался. И бабу твою я бы не тронул. Так что, получается, ты меня за просто так угробил.

Олег молчит. А что тут скажешь? Он - убийца, и ему нет никаких оправданий.

- Ты с меня амулет запретительный взял, - произносит мертвец. - Верни. Его вот тут надо носить, - палец с синевой под ногтем касается места, где находится пробитое пулей сердце, - а не держать в ящике с трусами. Отдашь, а я никому не скажу, что ты меня убил.

Олег вскрикнул и открыл глаза.

____

…Машина остановилась. Фары освещали заваленный разнообразным хламом двор блочной девятиэтажки советских времен.

- Куда заехали-то? - спросил Олег Коляна Махова, сидевшего за рулем.

- Куда навигатор привел, - известил его Махов. - Ну чего ты проснулся-то, спи дальше! Сейчас отвиснет этот хай-тек злогребучий, и поедем. До Москвы верст двести еще.

Олег распахнул дверь со своей стороны.

- Хоть ноги разомну.

В одном из окон первого этажа зажегся свет, запищала панель домофона. На крыльцо подъезда вышел мужчина с лохматыми седыми волосами, в старом свитере. Он громко замычал, адресуясь не то к Олегу, не то просто в ночной воздух.

- Извините, мы сейчас уедем! - отозвался Олег. Мужчина замолчал. Следом вышла полная женщина в халате.

- Юрьич, ну что ты опять орешь? - сказала она. - Что ж ты орешь-то на всех, как потерпевший? - И увела мужчину в дом. - Побьют тебя когда-нибудь, - услышал Олег, прежде чем дверь подъезда закрылась.

- Чего там? - спросил Колян из кабины.

- Ничего! Навигатор отвис?

- Да, садись давай.

Олег пристегнулся и достал сигарету. Спать ему больше не хотелось. Точнее, хотелось, но он боялся, что с ним опять заговорит убитый разведчик. Дома, под теплым боком у жены, он сможет нормально, без сновидений, выспаться. Если Колянов навигатор не заведет их куда-нибудь вообще с концами.

Они заехали в круглосуточный магазин - оба здорово оголодали, не поужинав на дорогу. Съели безвкусную шаурму, выпили по стакану кофе.

- А что от тебя тот тип хотел? - спросил Колян, когда они свернули на трассу. Стрелка спидометра перевалила за цифру "100" и поползла к "110". - Ну, там, во дворе.

- Не знаю… - Олег нашарил в бардачке салфетки и вытер руки. - Он просто какую-то лажу орал. Нарушение речи, наверное.

Сзади замигали дальним светом.

- Развелось королей дороги, хрен ты у меня проскочишь, - набычился Колян.

Дальний свет продолжал яростно мигать.

- Да пропусти, видно же, что торопится человек, - велел Аклевцов. Колян принял правее, и мимо пронесся кроссовер, внутри которого колотила бас-бочка. Мелькнул знак "Нерегулируемый перекресток", и Махов, чертыхнувшись, сбросил скорость. Габариты обогнавшего их "астероида" почти растворились в темноте.

А затем раздался грохот, и местность прямо по курсу осветило зарево взрыва.

***

…Три часа спустя, оказав посильную помощь и сообщив для протокола свои адреса и телефоны, они оставили аварию на попечение экипажа ГИБДД и продолжили свой путь.

Не глядя на Олега, Махов без выражения произнес:

- Это должны были быть мы. По второстепенной на взлет шел, под сто восемьдесят.

- Да, я тоже сосчитал. Опоздали на двадцать секунд. А этот успел… То есть, оба успели.

- Слушай… Помнишь мужика, который на тебя вопил? По ходу, он нас проклял, за то, что разбудили его.

- Не, Колян, он сам с собой разговаривал. - Олег успел забыть про незначительный, на фоне ДТП с двумя погибшими (оба сгорели дотла), инцидент. Он не смог бы вспомнить лицо мужчины, кричавшего с крыльца девятиэтажки, но почему-то запомнил его свитер. Вытянутый, старый-престарый свитер.

У Коляна имелась и другая гипотеза. У него всегда имелось в резерве несколько гипотез.

- А еще говорят, если Мясорубщику помешаешь, ждет тебя беда и горе, - проворчал он.

- Кто ж такое говорит-то?! - изумился Олег. - Кто ему помешал? Ты или я? Да и был ли он вообще, Мясорубщик твой! Рули давай, домой хочется.

____

-2-

Огласив небольшой синопсис, начавшийся со слов "Милый, только не ругайся", Анжела сунула Олегу свой мобильник и отсела в уголок.

Олег хмуро рассматривал фотографии, и Анжела, украдкой наблюдавшая за мужем, видела, что ему это сейчас меньше всего надо. Если он и сдерживается, то не из приличий, а слова подыскивает.

- То есть, - сказал Олег, насмотревшись. - То есть, тебе… Секунду, я все правильно понял? То есть тебе в ночь-полночь звонит некая тетка, которую ты видела раз в жизни, а на рассвете ты с ней же куда-то пошла и наделала фоток? Я ничего не упустил?

- Ага, - кивнула Анжела. - То есть - не, так и было. Олежек, она не простая тетка! Она меня вообще впервые встретила, и всё-всё про меня рассказала…

- Причем у Анжелы Евгеньевны, - Олег уставился в потолок, игноря благоверную и разговаривая как бы с кем-то третьим, - как обычно, сам собой выключился телефон. Она Анжеле на выключенный телефон дозвонилась. Точняк, непростая дамочка.

- Ну… - Анжела развела руками, а потом развела руками еще раз. - Он то потухнет, то погаснет, телефон, ну знаешь.

- А пошли эти две… хм… женщины не просто куда-то, а пошли на пустырь, куда не только дети - взрослые не шляются. И если некой тетке, - тут Олег взглянул на жену, - простительно этого не знать, то тебе я рассказывал тысячу сто девяносто раз. Я иногда сомневаюсь, ты меня слышишь или просто поддакиваешь?

- Олежек, - взмолилась Анжела. Аклевцов обронил пару бессвязных реплик и мысленно плюнул. Ну дитё сорока лет от роду, что с нее возьмешь. Еще не каждый ребенок потащится с незнакомой тетей черт знает куда, а эта запросто.

Олег отправил фотографии себе на вацап.

- Да делай, что хочешь, - с досадой обронил он. - Воруй, убивай, топи гусей.

- А гусей зачем топить?! - ошарашено спросила Анжела.

- Ни зачем, выражение такое. Я пойду до Коляна схожу. Вот он мне обрадуется.

***

…Перебравшись через насыпь одноколейки, Олег и Колян разглядывали натуру, послужившую Анжеле источником вдохновения.

На пустыре было нехарактерно тихо. Жухлая трава не колыхалась, словно кто-то поставил на холостой ход ветер, редкие облака над Калужским шоссе и само течение времени.

- Я знаю этот приямок, - сообщил Колян. - Раньше тут стояла бытовка путейцев. Ее разобрали на доски году в девяностом.

- Ну и что за путейцы здесь еду готовили? - спросил Олег.

Так же, как и на фотографиях, располагались уголья трех небольших костерков. Виднелись отметины треног. Старый ящик из-под стеклотары. Присев на корточки, мужчины отыскали в земле прорезь от ножа с широким клинком.

Посуды, в которой стряпалась пища, не было. И не было окровавленной куртки с капюшоном, запечатленной на фото.

- Всё это, как ты говоришь, приснилось бабе из Ясенево? - уточнил Колян, распрямляясь и делая упражнения для поясницы.

- Это не я говорю, это она говорит, - огрызнулся Олег.

- Угу. А еще во сне она видела какую-то… фигуру?

Олег тоскливо устремил взор в хмурые небеса.

- Вадимыч, сейчас ты мне, конечно же, скажешь, что это был Раскроев, Люберецкий каннибал.

Махов перестал наклоняться в стороны.

- Не, не скажу. Но, Олег, неделю назад вон там, в саду, за пятнадцатым домом, убили Светку Полякевич. Тем днем в квартал приблудился бешеный разведчик Шабайский. Приблудился не просто, а по Светкину душу. Светка послала зомби, который убил его семью. И повесили бы это на самого разведчика, без скидок на боевые заслуги. Правда, у него не могло быть того ножа, которым орудовал зомбак, но кого волнует… За это Шабайский трижды вспорол Светку под ребрами, с такой скоростью, что она даже упасть не успела. Дальше у него сорвало чеку, и он затеял войнушку. Чуть Кондрика нам не угробил…

- И я его застрелил, Колян, - охрипшим голосом сказал Олег. - Я. Его. Застрелил.

- Будь у меня "калаш", а не старое дерьмо из арсенала, я бы сам его застрелил. Патрон перекосило… Чего ты куксишься? С Кондриком сейчас бы уже прощались по православному обычаю… И двоих копов в Москве Шабайский завалил при отходе. Но вот это? - Махов жестом очертил периметр заглубления под насыпью. - Это же не он, верно? И не школьники варили супчик втайне от родителей. И цыгане здесь табором не стояли.

Тыча пальцем в горсти угольев, Колян перечислил, как бы сам для себя:

- Печень. Селезенка. Эта, как ее… - он потер лоб, - поджелудочная. Как в аптеке.

Олег зло сплюнул.

- Коля, пошли отсюда. У меня чуйка, будто нас аптекарь подслушивает.

***

- Ребята, вам бы отдохнуть, - воскликнула Анжела, не удивляясь, что Олег вернулся с Коляном. Сообразила, где они успели побывать. - Всю ночь же в дороге…

- Некогда, - ответил Олег, выкладывая на кухонный стол свой смартфон. - Мне надо сделать звонок или два. Будете понятыми.

Он набрал Старпома, бывшего главу Совета гражданской бдительности района Опольцево. Выждал десять гудков и позвонил его "заместителю" - майору Савияку.

- Георгий Иваныч, я спросить хотел, - начал Олег. - Есть какие-нибудь данные о вскрытии Полякевич?

Сопение в трубке было отлично слышно и Коляну, и Анжеле.

- Какие тебе данные? - просопел майор. - Смерть наступила от колото-резанных, не совместимых с жизнью. Ее кишки привезли отдельно от трупа. Что еще от меня хочешь, Олежек?

- Там… ничего необычного не было?

- Нет, - отрезал Савияк. - Ведется расследование. Правда, кого ищут, того не найдут, да, Аклевцов?

Олег мгновенно покрылся холодным потом.

- И еще, - дополнил экс-участковый. - Нехрен вопросы задавать, коли мы с Карлычем, как ты высказался, в маразм впали и сказки выдумываем от старческого слабоумия. Тебя за язык никто не тянул. Опять кого завалишь - сам разбирайся, нас даже не проси.

Сбросив вызов, Олег выключил питание телефона.

- Как вам это нравится? - воскликнул он. - Они устранились. Кто-то настучал на нас. Если у Светки внутри чего-то не хватало, никто мне не скажет. Так не делается, черт возьми! Если я их настолько бешу, зачем отдали мне гражданский совет?

- Потому что я отказался, - напомнил Колян. - Кандидатов набралось всего двое: ты и я.

Олег окинул его неприязненным взглядом.

- Это нечестно! - вспылил он. - Ну и что мне теперь? Если я опять введу патрулирование района, пацаны забастовку устроят. У Кондрика до сих пор глаз дергается!

- Но полномочий с тебя пока никто не снимал, - сказал Махов. - Да и вряд ли снимут. Давай предупредим, чтобы не выходили из дома… ну, после десяти вечера, и незнакомым не открывали чтоб. Это по-дурацки, но хоть что-то. Я сам разошлю сообщение, от твоего имени.

- Спасибо, друг, - буркнул Олег. - А от своего имени не разошлешь, не?

Анжела пересела с подоконника на табуретку возле мужа.

- Олежек, - сказала она. - Я понятия не имею, что от тебя скрывают, давай сами разбираться. Стой, не вопи, - она ладонью прикрыла Олегу рот. - Ян Карлыч оставил в своей квартире архив, дневники и что-то такое. Давай я их поизучаю? Слушай, может я по жизни и двоечница, но школу с золотой медалью закончила!

Чмокнув жену в ладошку, Олег достал из кармана связку ключей и снял два, с гравировкой "С-1".

- Только днем, и до темноты там не засиживайся, - распорядился он.

- Ага, - ответила Анжела.

***

Эта суббота выдалась плохой не только для Олега Аклевцова, который - против воли и вопреки рациональным доводам - принужден был, снова-здорово, вникать в осточертевшую ему легенду о Люберецком каннибале.

Между десятью и одиннадцатью часами утра (более точный период не был установлен) разнорабочего кладбища Лосиная Роща ударили по голове топором. Нападение произошло на удаленном участке, но тяжело раненный Василий Царьков дополз до центральной аллеи. Там его подобрали коллеги. К часу дня Царькова доставили в больницу, где врачи кое-как вытащили его с того света, но не давали гарантий, что он долго задержится на этом. О происшествии Олега Аклевцова оповестил директор кладбища.

В полиции полагали, что это попытка убийства на почве неприязненных отношений. Не грабеж - при себе у Царькова был лишь старый телефон "Флай", на котором он, теряя сознание, набрал номер "скорой", но вызов так и остался не отправленным.

"На почве неприязненных отношений", размышлял Олег, глядя в окно. Под окнами приглушенно шумел, будто шепча отходную, сад. Слышно было, как с тихим стуком падают на землю яблоки.

Он знал Царькова, и это не тот человек, с которым возможны неприязненные отношения. Добрейшей души мужик, мухи не обидит, всегда всем поможет, последний рубль отдаст. Хотя, хотя…

Двадцать лет назад Василий лишился глаза. Он никому не рассказывал, как это произошло, но явно не в результате несчастного случая. Заштопанный хирургами шрам на виске открытым текстом говорил об ударе, полученном в драке.

____

-3-

В воскресенье утром, злой и небритый, Олег Аклевцов отправился в офис. Хотел он того или не хотел (а он не хотел), но надо же быть в курсе новостей.

Чат "Петелька.мос" пестрел комментариями, один другого остроумнее. Жители предлагали главе Совета ввести режим обязательного ношения противогазов, запретить выходить из дома и входить в дом, ну или объявить карантин. Челлендж подхватили даже самые лояльные; Леха Кондрик и тот что-то бухтел, вот и спасай ему жизнь!

У Олега чесались руки написать пламенную речь в ответ, но он воздержался. Пошли они к черту. Ночью ему снова приснился спецназовец Шабайский. "Верни мой амулет, тебе он не полагается!", рычал он, и лицо у него было белое, порченное тлением. Олег застонал и проснулся.

Умывшись над раковиной, он вышел из офиса на перекур. Едва он сделал благословенную первую затяжку, как из-за угла магазина на него надвинулся квадратный силуэт Альбины Куницыной, бывшего завхоза опольцевской средней школы. Это была мадам весом под центнер, страшная, как платежка ЖКХ, с выдающейся вперед мощной челюстью. Весьма не салонный портрет дополняла копна жестких волос морковного окраса.

Солнечный свет померк, заслоненный махиной Альбины.

- Аклевцов, ну ты у нас полностью клоун, да? - у Куницыной был мужской бас, и непривычные люди от нее шарахались. Привычные тоже. Олег шарахнулся. - Ты еще колючей проволокой все тут обмотай к херам! Тебе твоя кобыла гнедая таблетки забыла выдать?

- Здрасьте, Альбина Витальевна, - ответил Олег. - Не смейте мою жену оскорблять! А на мои предписания плюньте и забудьте. Это же просто предосто…

- Да на фиг ты панику-то сеешь?! - заорала на него Куницына. Даже покойная Светка Полякевич не рисковала с ней связываться. - От кого осторожничать? Кто Светку угандонил, тот в бегах давно! Вторсырье ты ходячее! Подумаешь, комендант снежной крепости! Да я тебя…

- Альбинвитальевна, - набрался храбрости Олег. - Вам поругаться не с кем? Нашли себе мальчика для битья! Убийца, может, в бегах, а может, и не в бегах. Поэтому я принимаю меры.

Куницына сбавила обороты, поставила между ногами кислотно-зеленую сумку с покупками и мешок с удобрением для клумбы. Шнурки в ее кроссовках были такими же кислотными и резали глаза.

- Нда-а-а… - протянула она. - А Светку-то мне жалко. Отнесу ей тюльпанчиков, ей тюльпаны нравились, и песню она любила про желтые тюльпаны. Во судьба у девки, да?

- Жесть, врагу не пожелаешь, - поддакнул Олег. - Лучше бы в цирк пошла, как собиралась.

- Я-то ее по школе помню. Бандитка, конечно, но были и похуже. Жека, братец ее, напрямки в колонию пёр, вовремя убился. Светка потому и кинологом стала, что собаку в детстве хотела. А Жека ни в какую, собак ненавидел. Хотя он, уродец, всех ненавидел.

"Ты тоже всех ненавидишь", предъявил ей Олег, но мысленно: Анжелка очень просила не оставлять ее вдовой.

- Вон чего.

- Ладно, Олежек, ты на меня зла не держи, - у Куницыной настроение менялось, как погода на Бермудах: быстро и непредсказуемо. Она хмыкнула, изобразив губами воздушный поцелуй. Олег героически не позволил себе измениться в лице. - Да, тут особо одаренные про Мясорубщика трындеть начали, так ты политпросвет организуй, а то совсем с ума посходили. Уси-пуси, мой сладкий.

Сказав это, Куницына взяла в охапку свой багаж и задвинулась обратно за угол. Земля сотряслась от ее поступи.

Олег перевел остановившееся дыхание и улизнул в свою каморку. Черта с два он еще пойдет курить на улицу.

***

- Послушай, Оль, - сказала Агнешка, дождавшись, когда ленивая Оленик отыщет свой телефон и ответит "Алё". - Привет. А ты вот этот спам, что ты типа теперь профессиональная волшебница и помогаешь людям, всем рассылала веером, или только мне?

- Всем, - сообщила Ольга. - Теперь все думают, что я опять на героин подсела. И хоть бы один…

- Я буду этот один, - заявила Агнешка. - То есть, эта одна. А ты можешь найти моего отца?

Ольга сказала "Ну-у-у…", а потом долго ничего не говорила.

- Оль, а Оль? - напомнила о себе Агнешка. Ей вымотали на смене остатки ее железных нервов, и лучше бы блондинке ее не бесить.

- Не бесись, - отозвалась Ольга. - Я просто не знала, что ты его потеряла.

- Я его в принципе не видела, - процедила Агнешка. - Спасибо любимой мамочке, чтоб она была здорова. Тридцать лет врала мне, что он нас бросил, а теперь вот всплыло, что это она его бросила и в Москву умотала, со мной подмышкой. Не знаю уж, как он жил. Собственно, я не хотела навязываться. А у него, оказывается, инсульт был, как мама свалила, с тех пор разговаривал с трудом, и биполярное расстройство развилось.

- А откуда ты всё знаешь?

- Оттуда, что он со мной во сне говорил! И еще. Я его нашла, через знакомых. Он живет в Костромской области, в какой-то дыре, типа ПГТ. Созвонилась с соседками, и они мне говорят: а вашего папочку бандиты избили, а потом он вовсе исчез. Лежал-лежал, не вставал, а потом встал и ушел, мы и не заметили, как. Где вот он шляется…

- Тебе правда нужна моя помощь? - радостно спросила Ольга.

- А я о чем с самого начала говорю?!

- То есть, понимаешь… Если уж я возьмусь помогать, то никто никуда не денется - помогу всем и каждому. Ну не обижайтесь потом. Вернее, твоя мама пусть не обижается.

- Действуй, - велела Агнешка. - Я в тебя верю. Ты сильная, ты сможешь. Маму я беру на себя.

- Зашибись четко, - сказала Ольга дисплею смартфона. - И как я его должна искать? И где? И как он выглядит? И как его зовут-то хоть? Какое у Аньки отчество - Петровна, не? Васильевна? Игнатьевна?

Она присела в массажное кресло и сосредоточилась, пытаясь вызвать в сознании образ человека, который вышел из дома и куда-то отправился. Вышел, хотя за несколько часов до этого был избит отморозками. Но ему очень надо куда-то попасть, и он поднялся с постели и ушел. Но как Ольга ни старалась, образ не вызывался. Она видела только свитер - старый, не единожды постиранный добросердечными соседками, связанный женой в то время, когда у них все было светло и спокойно. Такой же, крупной вязки, свитер, как у самой Агнешки. Свитер.

***

Напевая песню "Сплина", Олег Аклевцов сел за руль своей машины и поехал в гаражный комплекс. Он придумал отличный способ решить все чертовы проблемы и навсегда избавить Опольцево и мир от чертова Мясорубщика.

По пути он заскочил домой, покормил кошку и прихватил с балкона экип для промышленного альпинизма. Это ему тоже понадобится.

Олег, естественно, понимал, что принял решение под влиянием мощного стресса, и оно нуждается в дополнительном обдумывании. Что ж, он обязательно это обдумает. Но вряд ли есть другие варианты. Всё укладывается в пять пунктов.

Раскроев, Люберецкий каннибал, Мясорубщик, похоронен в овраге. Это раз. Спуститься в овраг сложно, но можно, и он отлично это проделал, когда лазил туда за Анжелкиным "приданным". Это два. В арсенале есть взрывчатка в достаточном количестве, это три.

Придется, правда, поискать могилку, но кто ищет, тот найдет. Это четыре. И гори потом все синим пламенем, это пять.

Если сам он при этом погибнет - может, так будет справедливо. Ах, да: это шесть.

***

Проведя наедине с "архивом" полчаса, Анжела убедилась, что выбрала себе не самую легкую задачу. А ей бы еще ужин приготовить.

"Архив" состоял из трех толстых кип тетрадей, и отнюдь не все записи относились к местным преданьям старины глубокой. Половина летописи касалась общих дел районов Опольцево и Антенное Поле. Хозрасходы, собрания жильцов, строительство гаражного кооператива. Протокол учреждения Совета гражданской бдительности. Часть заметок Старпом сделал на английском, который Анжела почти не понимала: в школе она учила немецкий, а в колледже училась на преподавателя домоводства.

- Ну ладно, - сказала Анжела. Она нашла в ванной тряпку, вытерла пыль с письменного стола, устроилась поудобнее и раскрыла перед собой принесенный блокнот. Обычно она схватывала информацию на лету, усидчивость не была ее сильной стороной. Но она умела быть терпеливой, если это от нее требовалось.

В течение трех следующих часов она набрасывала в блокноте отрывки из просмотренных журналов.

"2002 год. Убита Ксения Коваленко. Приезжая, семь лет на шоссе Петля. Пьянство, аморальное поведение. Почерк убийцы сходен с ранее выявленным при расследовании дела Раскроева, людоеда из Рязанской области. Соседка Ксении видела в ночь убийства что-то непосильное для рассудка, сошла с ума, помещена в психиатрическую клинику".

"2003. В Устав Совета гражданской бдительности добавлена Третья особая муниципальная инструкция. Регламентирует порядок действий при наступлении событий, носящих характер (зачеркнуто). Получено 4 единицы боевого оружия под ответственное хранение".

"2008 год, ноябрь. Разбился на мотоцикле ученик девятого класса Полякевич Е. По (достоверной) информации, замечен в квартале (зачеркнуто) в виде пост мортального импринта. Частным образом подтвердили: Маргарита Е. (учитель), Закединов М. (учащийся), Потапов (снимал жилье), Тарасейко Татьяна (канцелярия префектуры), Савияк (участковый) - экспертиза следов мопеда".

Анжела была знакома с большинством соседей, но из перечисленных знала только Таню Тарасейко, с которой работала в ателье. Поежившись от внезапного страха, она бросила взгляд на окно: а вдруг за стеклом - чье-то лицо? Лица не было. Пятый этаж, ну кто сюда полезет.

"2009 год, январь. Есть вероятность, что после гибели Полякевича Евгения кем-то прочтена формула Поворота Обратно (призвание мертвого). Формулу знала Ксения Коваленко (убита в 2002-м!!!). Умышленно Ксения подучила кого-то, или некто знал формулу из того же источника?

Формула - симбиоз и прямое цитирование ритуальных песнопений, заимствованных из луизианских и гаитянских традиций черного колдовства, также из культа Стерегущего Во Тьме, сибирский регион. Элементы первоисточников выстроены в оптимальном порядке и готовы для практического применения".

"2009, май. Могила Люберецкого каннибала - в овраге??? (Зачеркнуто). Угрожаемая территория - все дома по нечетной стороне, ближайшие к пустырю, также - все корпусные дома четной очереди".

"2009, август. Участок Лосиной Рощи с захоронением К.Коваленко закрыт для посещений. Фамилию убрали. Н.Н.Н."

Что за Н.Н.Н. такое, черт бы вас побрал, Ян Карлович!

"2010 (весна). Ничем не могу объяснить историю с умершей от воспаления аппендицита Аминой Стасевич, ученицей одиннадцатого класса. При погребении кто-то положил в гроб мобильный телефон. С телефона (физически!) сделано 8 вызовов на номер одноклассницы, Ж.Шуцкой. Шуцкая - госпитализирована по психиатрическим показаниям".

Анжела подперла ладонями подбородок и задумалась. Год назад, когда Тарасейко подбила ее пересидеть на Опольцево проблемы с кредитами, самым кошмарным кошмаром для нее был бы приезд судебных приставов. Она и помыслить не могла, что в тихом райончике между Москвой и Подмосковьем творится такой адов предбанник.

"Он на полном серьезе пишет про "формулу призвания мертвого"… Что же это за формула Вуду?! Но я бы не хотела ее услышать… Мы согласились на том, что ее знала Светка Полякевич. Чье имя она назвала, уединившись в саду за пятнадцатым домом, кто ее услышал? Неужто и вправду этот… люберецкий? Господи, ну и мутно же всё… Мутно и безумно. Надеюсь хотя бы, что Полякевич знала эту формулу последней, и никому ее не передала".

Она открыла следующую тетрадь.

"2012. Сопоставлены отдельные факты биографии Ксении Коваленко, ее работы в цирке г. Раменское, затем переездов по стране с гастролями, и (известные) факты жизни человека, который, предположительно, был Люберецким каннибалом".

Анжела еще раз проверила окно и стала читать очень внимательно.

***

- Махов, а Махов?

Колян оглянулся через плечо - в ключицу стрельнуло - и не испытал приятного удивления, обнаружив позади Альбину Куницыну. С крайней их встречи она еще больше похорошела, что казалось почти невозможным: небось, мужики штабелями падают. И умирают в корчах.

- Чего надо? - не утруждаясь политесом, спросил Колян. Он в кой-то веки урвал полчаса, чтобы сменить аккумулятор, а тут отвлекают всякие.

- Чего-чего… Ты Аклевцова приструни, а то он напрочь отморозился. Что ни день, то новое послание в чате. Будто он вообще с башкой не дружит. Ты на досуге разузнай, зачем он сегодня в гаражи носился, аж пыль столбом!

Колян поставил батарею на асфальт и сунул руки в карманы, с показным равнодушием глазея во все стороны, кроме Альбины.

- Куда зенки бесстыжие запускаешь?! - взрычала Куницына, запахивая джинсовку поверх декольте. - Во мужичьё, своих баб мало, на чужих пялитесь! Я тебе жопу щас откушу!

- Альбина Витальевна, - Колян потупил очи долу. - Я буду с вами разговаривать только в присутствии адвоката.

- Ой ты ж, адвокатом он меня напугал! Слушай сюда, истеричка. Вы с Аклевцовым весь народ зашугали, дошутитесь ведь. Лучше найдите, кто мне розовый куст раздербанил, а то полиция не чешется. А найду сама - шкуру спущу. За сим позвольте откланяться!

"А зачем Олег носился в гаражи, что аж пыль столбом? - спросил себя Махов. - Там же нет ничего, кроме арсенала".

Куницына, вступив гигантским кроссовком в лужу и обрызгав ему штаны, потопала к своему логовищу, то есть, к дому номер 16, корпус 1. Вот же абьюзерша. Никто его еще не называл истеричкой.

***

Когда Анжела вернулась в семь вечера от Старпома, Олег сидел на кухне с бутылкой водки. Еще одна, пустая, валялась на полу. Музыкальный центр играл "Гранатовый альбом".

Анжела знала, что ее муж, иногда выпивает: работа, нервы. Да, но. Олег никогда не пил один.

- Олежек, что случилось? - спросила Анжела, потрепав мужа по плечу. Она подобрала пустую бутылку и выкинула ее в мусорку. - Олег, ну че за фигня?

Олег издал несколько дискретных звуков, поднял на жену глаза, красные от полопавшихся сосудов, и сказал почти трезвым голосом:

- Анжел, а я ведь убийца. Убил человека. Застрелил его в спину. По подлому застрелил.

Он закрыл лицо руками и расплакался. Испуганная Анжела обняла его и стала гладить по голове.

- Олежек, милый, а что тебе еще оставалось? Он ведь тоже собирался убить…

- Он не собирался! - крикнул Олег. - Он хотел оглушить, ударить!

- С чего ты это взял?

- Он сам мне сказал! Кондрик у него под ногами путался… Он сказал: хотел бы зарезать - зарезал бы сразу.

- Кто сказал? Шабайский? Перед тем, как умереть?

- После… - пробубнил Олег. - Он ко мне по ночам приходит.

- Всё понятно, - кивнула Анжела. - У тебя сильное чувство вины. Так и должно быть, ты же нормальный человек. Но…

Раздался стук в дверь. Не звонок - стук. Резкий, оглушительный, словно у кого-то закончилось терпение.

Олег вскочил, толкнул Анжелу к окну.

- Здесь стой!

Пошатнувшись, он кинулся в прихожую, открыл дверь.

За дверью никого не было. Только сильный запах червей.

Заперев оба замка, Олег вернулся на кухню. Его мотало от стены к стене.

- Мне же это не померещилось? - спросил он побледневшую Анжелу.

- Нет… - шепнула она. - У меня чуть сердце не выпрыгнуло… И что? Никого?

- Да, пусто. Но он слышал, что мы говорили. Этой ночью он опять ко мне придет.

- Пусть только попробует, - возразила Анжела. - Убийца не ты, убийца - он. На нем двое полицейских и Светка Полякевич, какая бы она ни была.

- Его семья погибла из-за Светки…

Анжела выключила музыку, придвинула себе табуретку, присела.

- Ты способен сейчас понимать, или подождем до завтра? - спросила она.

- Сы… пособен. - Усилием воли Олег подавил коматозную сонливость.

- Я перечитала все сто тыщ тетрадок. О самом интересном Карлыч пишет очень коротко, недомолвками, чисто для себя. Но они - наверное, с Савияком этим - покопались в родословной Ксении Коваленко. И - напрямую он ничего не говорит, но между строк я догадалась. Олеж? Слушаешь?

- Да.

- У них всё сходится к тому, что Ксения Коваленко - мать Мясорубщика.

И, пока Олег, которому и так тяжко соображалось, впитывал эту сенсацию, Анжела поспешила ответить на звонок по телефону.

- Да, Ань, приветик. У тебя все нормально? Ладно, потом. Мой муж? Он здесь, но только он… Что, что? - глаза у Анжелы сделались большие и изумленные. - Передать, чтобы не спускался завтра в овраг и ничего там не делал? Ну, хорошо, я передам. - Она воззрилась на мужа и спросила его: - В какой, нафиг, овраг ты завтра собрался, любимый?

____

-4-

Был понедельник, день третий.

Олега терзало жесточайшее похмелье, поэтому Анжела сжалилась над ним и не стала высказывать всё, что собиралась. Она лишь коротко и доходчиво объяснила, что собой представляют козлы, готовые лезть в овраг с набитым взрывчаткой рюкзаком. И что на жену им наплевать, и вообще дебилы. Олег не смог даже кивнуть в знак раскаяния - башка раскалывалась.

Он отправился не в овраг, а в другое место.

Ехал он медленно, потому что тошнило. Анжела отпоила его крепким чаем и дала каких-то пилюль, но бутылка водки на пустой желудок в его возрасте - это фронт-кик по своему же организму. Правда, ночью его не донимал убитый им Шабайский, но он ведь уже постучал прямо в дверь! И не исключено, что следующим шагом он заявится в реальности. Что ему отвечать? Олегу не полагалось браться за пистолет, тем более открывать огонь на поражение. Да, Анжела на его стороне, Колян на его стороне… но где им понять, каково ему.

Яд непрощенности и самоуничтожения необратимо отравлял его душу.

***

Ограда кладбища шла с севера на юго-запад вдоль Петли, напоминая линию границы. Стальные брусья, когда-то выкрашенные в строгий серый цвет, поржавели, но были прочны и надежны, словно от их прочности зависело что-то неимоверно важное. Могильные камни неподвижны и мрачны, как бдительные стражи, готовые остановить и вторжение, и побег. Вдалеке за Антенным Полем, контрастируя с почти идеально чистым небом, рваной штриховкой чернел лес.

Директора Лосиной Рощи Олег нашел в сборном домике администрации, напротив главных ворот, за мощеной булыжником площадкой. Возле домика курили хмурые мужики в спецовках.

- Как там у Василия дела? - спросил Олег, пожав вялую ладонь господина Дерябина, четверть века властвовавшего над безмолвием и бессрочным покоем.

- Держится пока, - кисло ответил Дерябин. - Стабильный, тяжелый.

- А есть соображения, кто, за что?

Директор кладбища вытянул из кармана жилетки платок и промокнул свою огромную плешь. Они с Олегом вышли на площадку и встали в тень под навесом гранитной мастерской. При их появлении работяги куда-то рассосались.

- Да какие соображения… Голову ему проломили его же топором. Работал он очень далеко, во-он в той стороне, - директор показал рукой, - туда еще дорогу не сыщешь. По разнарядке, стриг кусты, подравнивал, прибирался.

- Но кто-то сыскал дорогу. Или уже находился т а м .

Дерябин выдержал паузу, потом сказал:

- Там могилы Полякевичей. Сын, отец, теперь вот и дочка. Где-то в зарослях - "Ява" Женькина, уже рассыпалась, наверное. Сегодня, до тебя еще, туда зачем-то поперлась завхозиха, Альбина. Что ей надо - в душе не чаю…

- К Светке, - Олег вспомнил, что Куницына обещалась почтить память погибшей. Она одна из всех относилась к Полякевич по-человечески. - Тюльпаны понесла.

- Ну, может и да. У меня к тебе тоже вопрос, Олег. Касаемо товарища, который в квартале споткнулся и упал, или как там у вас вышло… До приезда моих ребят ты его осматривал. Что ты с шеи у него снял?

Олег вздрогнул.

- Денис Маркович, откуда вы знаете?

- Оттуда! След у него на шее, как от цепочки сорванной.

- Заградительный оберег. Военная символика, довольно древняя. Странно, что он его на себе таскал.

- А, - кивнул Дерябин. - Я-то думал, ты в запале крестик у него подрезал… Просто тут такая штука, Олег. Царьков был в той команде, которая разведчика хоронила. И, честно тебе скажу, ребята считают, это разведчик его пристукнул. И еще - что он на этом не остановится.

- Блин, да что за отстой! - взорвался Олег. - Ну взрослые же люди! Еще что сочините? А вы, Денис Маркович, того же мнения, что и ребята ваши?

- Нет, - ответил Дерябин. - У меня нет никакого мнения. Тут, на Лосиной Роще, мнение иметь нельзя, не то рехнешься. По ночам слыхал иной раз, как движок мотоциклетный вдалеке трещит, там, где Полякевичи. Двадцать лет назад Василий без глаза остался, в его дежурство какая-то заваруха была, и…

- Но он же всегда помалкивал про это?

- Помалкивал. Но когда Полякевич погибла, Василий с тобой поговорить о чем-то хотел. Не с ментами, а именно с тобой.

- Что ж вы сразу-то не сказали?!

- А какая разница, сразу или потом? Он без сознания, и к нему не пускают. Очнется - мне позвонят.

- Ясно. Еще такая тема. Где разведчика похоронили, показать можете?

Директор покосился на Аклевцова с подозрением.

- Вообще-то, так не делается. Это ведь криминал в чистейшем виде. По хорошему, даже мне не надо знать, где. Ну да ладно, тебе покажу. Пошли, тут рядом.

Двигаясь по аллее за Дерябиным, Олег сжимал в кармане заградительный амулет. Надо было оставить его на трупе и не трогать. Вот дурак.

***

С наслаждением отхлебнув холодного пива из бутылки, Олег обвел взглядом участников конференции. Таковые были представлены Коляном и Анжелой. Супруга Коляна Дарья в прихожей мерила все подряд тапочки, но пока ничего не выбрала.

- Итак, вопрос дня, - сказал Олег. Похмелье, не отпускавшее его с утра, включило заднюю. - Шляется ли у нас по кварталу какая-то нечисть? И если да, то что она собой представляет? И несет ли кто-то ответственность за ее появление, или она сама по себе?

- Это уже три вопроса, - посчитала Анжела, загибавшая пальцы.

Олег отпил еще холодного светлого. "Старый бузотер" не подводил при самых жестких отходняках. Продавался этот пивас только на Опольцево.

- Наша официальная позиция такая, - продолжил он. - Светлана Полякевич криво прочитала заклинание, воскресила не того усопшего, произошла кровавая бойня, Светка жестоко поплатилась. Это, разумеется, край краёв, но не такое днище, как эпос о Люберецком людоеде. Но, но…

- Куртка? - подсказал Колян, вручая жене бутылку пива. Даша уселась рядом с ним на диване.

- Да. Плащ-куртка Светки, которой не было на трупе, и ее не нашли на месте убийства. Зато ее умудрилась увидеть во сне некая Цуканова. Когда мы с Коляном отправились к насыпи, обстановка в приямке была почти как на фотографиях, но без куртки. Нож и посуда исчезли еще раньше, а вот за курткой кто-то вернулся. И сделал это между утренним фоторепортажем Анжелки и нашей с Вадимычем вылазкой…

- Маркизу надо привязать к батарее, - заявила Дарья. - Чтобы не шарахалась по пустырям. Ой, Маркиза, ты сегодня такая красивая, - с издевкой продолжала она. - Слушай, Анжелк, давай тебя в какой-нибудь гарем продадим? Хоть бабла чуток поднимем…

Колян несильно пихнул жену локтем.

- Так что, Аклевцов? - спросил он. - На пустыре творятся какие-то пляски, кто-то устроил полевую кухню, стащил Светкину куртку и завернул в нее… На кого думать будем? А, и я тут еще спросить хотел…

- Можешь не спрашивать, - перебил его Олег. - Я психанул, взял в арсенале взрывкомплект, собирался разыскать, где в овраге схоронили каннибала, и разнести там всё к хренам собачьим. Но тут звонит Цуканова, и такая говорит: его, мол, в овраге нету. Капец она вездесущая. Ну и вишенка на торте: согласно изысканиям Анжелы Евгеньевны, у Мясорубщика была родная мать - Ксения Коваленко…

- Да лан, Анжелк, ты чёт гонишь! - встряла Даша, как всегда не в кассу, зато искренне.

- Это не я, - открестилась Анжела. - Это Савияк с Карлычем, я только конспектик написала.

Следующие несколько минут Маховы препирались о чем-то своем.

- У нас еще трагедия, - оборвал их перепалку Олег. - Позавчера на Лосиной Роще рабочего топором рубанули. Черепно-мозговая, без шансов. Накануне он выражал желание переговорить со мной, я так понял - про убийство Светки. Но передумал или не успел.

- А кто же это? - спросил Колян.

- Царьков.

Анжела нахмурилась, припоминая.

- Это такой высокий, худой как палка, без левого глаза? - уточнила она.

- Да, - подтвердил Олег. - Что сталось с его глазом, никто не знает…

- Кажись, я знаю, - сообщила Дарья, грызя чипсы. - Ну чего вы уставились? Не такой уж это и секрет. В двухтысячном наша гопота что-то мутила на кладбище, посреди ночи. Был там и Жека Полякевич, и еще куча народу разного. А Василий их спалил. И ему врезали цепью от велика.

- Окей, гугл, - буркнул Олег. - Но вряд ли Василий собирался исповедоваться, кто ему глаз вынес.

- Да, вряд ли, - молвил Колян. - Но, что-то подсказывает, это был не самый большой его секрет. Он не обращался в милицию, никому не жаловался и хранил всё в тайне долгих двадцать лет. А если это не единственное, о чем он молчал?

- Кого мы можем спросить? - Олег посмотрел на Дарью. - Кто еще мог зажигать на ихней черной мессе, или что они устроили?

- Я подумаю, - пообещала Даша. - Так сходу и не вспомнишь.

Олег открыл новую бутылку.

- И четвертый вопрос. Какая сволочь донесла Старпому, о чем мы по пьяни базарили в "Сельпо", когда ходили за добавкой в конце апреля?

- Я бы поставил косарь на Кондрика, - высказался Колян. - Всюду без мыла лезет. Но его там поблизости не виднелось. Ни в "Сельпо", ни около.

- А кого виднелось? - спросил Олег.

- Ребят, вы можете, пожалуйста, не издеваться над языком? - взмолилась Даша.

- Заходил Герман, покупал корм для хомяка, - стала перечислять Анжела. - Историчка с "КБ Передовик" джин-тоником поправлялась. Альбина удобрений два мешка взяла. Ну и Элька еще, продавец… При нас других не было.

- Дядя Вова у входа терся, - напомнила Даша. - Тоже вечно уши греет.

- Никто из них со Старпомом не в контакте, - подвел итоги Олег. - Но при этом кто-то - крыса.

***

Вечером, перед тем, как лечь спать, Олег поговорил по телефону с директором Лосиной Рощи. Василий Царьков скончался в реанимации, так и не очнувшись.

А ночью пришел разведчик Шабайский, и не разобрать было, сон это или явь. Он встал над самой кроватью, уперев колено Олегу в грудь.

- Что тебе еще надо? - промычал Олег. - Я вернул твой амулет, чего ты еще хочешь?

- Я хочу, чтобы ты мучился всю оставшуюся жизнь, - ответил разведчик. - Чтобы каждый час и каждую минуту помнил, что ты - предатель и убийца. А ту тетку с собакой зарезал не я.

- Ты видел, кто?! - с усилием Олег отбросил тяжелое колено мертвеца и привстал.

- Видел, - усмехнулся разведчик и вышел вон из квартиры.

____

-5-

"Мне полезно ходить пешком", убеждала себя Ольга. Она три часа бродила по улицам, мониторя прохожих. Но погода наладилась, солнце пригревало, и никто не носил старых свитеров. Она завернула в торговый центр и купила летнюю мужскую рубашку, которую сложила и затолкала в сумку.

"Почему, собственно, я надеюсь встретить его в Москве?"

Ольга купила кофе на вынос и присела на ближайшую скамейку немного передохнуть.

"От того города до Москвы на такси три часа, без пробок. Это очень далеко. Как он сюда добрался, и почему именно сюда? Потому что здесь жена и дочка? Он мог податься в любую соседнюю область".

А не могло ли быть вот так? Беднягу избили, потому что он громко кричал, и кого-то это оскорбило. А на следующий день тот же самый урод вернулся, вытащил из дома больного, не способного сопротивляться человека, сунул его в машину и увез в лес, и вообще там убил? Ольга попробовала обратиться к неизвестному бандиту, но вместо ответа увидела внутренним зрением две искореженные машины на ночной дороге. Машины горят, пламя взметается к небу, в кабинах - трупы…

Ей позвонила Агнешка.

- Оль, привет, что делаешь?

- Ищу, - ответствовала Ольга, разгоняя рукой бензиновую гарь из своего видения.

- И как? - в голосе Цукановой промелькнуло беспокойство. - Надежда есть?

- Ну конечно, - успокоила ее Ольга. - Вот увидишь, никто не пропадет и все найдутся.

Старшая медсестра всхлипнула, сдерживая смех.

- Пять баллов, Оль. Ты лучшая!

Она не то чтобы разочаровалась в Ольге. Она просто ничего другого от нее не ожидала.

***

- Максим Закидон, - сказала Дарья, входя в комнату.

- Чего?

- Максим, говорю, Закидон. Это погоняло такое.

Колян оторвался от ноутбука дочери, с которого вычищал вирусный софт, снял очки (втихаря от товарищей он надевал их дома для коррекции дальнозоркости) и воззрился на жену.

- Не пойму, о чем ты мне толкуешь.

- Вы меня спрашивали, кто тусил с Жекой Полякевичем на кладбище, склероз твоя башка! Так я подумала и вспомнила, что они с Максом кентовались. Там целое стадо было, но конкретно сейчас под рукой только Макс, он же Закидон, он же Закединов. Так яснее будет?

- Ну, так-то совсем ясно, - согласился Колян. - А под рукой - это где?

Дарья подала ему квадратный листок.

- Вот, адрес я тебе записала. Он заовражный, с Антенного Поля.

- А откуда ты адрес взяла?

- Репетиторша его знает, Ерохина. Ну, она Ладку к ЕГЭ готовила…

- А, которая прибухивает. Ладно, поеду скатаюсь за овраг, поспрошаю за черную мессу.

- Только ты это, Коль… - Дарья встревожилась. - Он запойный, учти. И буйный еще. И пять лет общего мотал, за разбойное нападение.

- Да я аккуратненько, - пообещал Колян. - Даш, ну я же самый вежливый чел. А ты базаришь, как будто тебя улица воспитывала. Кентовались, погоняло, заовражный… Поверить не могу, что мы в планетарии познакомились. Уже давно никто не говорит "заовражный"!

- Коль, ничего смешного, - обиделась Дарья, которой не нравилась идея мужа брать интервью у Максима Закидона. - С чего вы вообще взяли, что это важно?! Держись от него подальше, он по настроению штырь в кармане таскает… аэм сорри, ножик выкидной. С собой, не собой - лучше не проверяй, не то я за себя не отвечаю.

***

По счастливой случайности, Колян засек респондента прямо возле дома. Тот возвращался из дальних краев, судя по усталой походке и мутному взгляду. Типичный бывший зэк, грудь под расстегнутой рубашкой вся синяя.

- Максим? - обратился к нему Колян. - Меня Николаем зовут. Можем поговорить?

- Эт… о чем еще мне с тобой говорить? - неприветливо отозвался Закединов.

- О старых добрых школьных временах.

Респондент положил руку Коляну на загривок и потянул на себя.

- А чет я не помню, кто ты есть, чтобы мне с тобой о старых временах ра…

Колян сомкнул на его запястье "замок", взял на излом и с колена просадил в печень. При этом он успел еще и помолиться, чтобы никто не вызвал ментов, а то характеристика с места работы может не помочь.

Но Закидон, судя по всему, достал всех и вся. Если кто-то и видел происходящее, то сочувствия не проявил. Парочка школьниц с косичками афро, минуя "октагон", перекинулась репликами: "Воу-воу, чуваки!" и "Вот это он выпросил!". Закединов на тротуаре принял позу зародыша, делая вид, что ему нисколечки не больно.

- Что ж ты фраер сдал назад, - упрекнул его Колян сверху вниз, - а я хотел тебя пивком угостить для начала диалога.

- Беленькой… - проскулил Макс.

- Громче?

- Беленькой угостил бы!... Шланги!...

- Сорян, могу и беленькой. Света Полякевич намедни преставилась, а вы с ее братишкой коре… кент… друзьями были. Помянем, как положено, ну и былое вспомним. Не ссы, со мной не зашквар.

- Преставилась, значит? - Закидон перестал скулить и корчиться. - А я месяц у девки своей в Энгельсе проторчал, а тут такое двигло… Сама или кто помог?

- Или кто помог, - задумчиво ответил Колян. - И мы не можем понять, кто именно. А корни настоящего лежат, только не смейся, в прошлом. Вот тебе денег, вон магазин - ни в чем себе не отказывай.

- Ну жди тогда, Мегрэ, я мухой, - Максим схватил две бумажки номиналом по тысяче.

- Как-как ты меня назвал?! - вскинулся Колян.

- Мегрэ, а чё?

- Это хоть кто?!

Закединов подтянул штаны.

- Книги надо читать, - огорошил он Коляна и стартовал в магазин.

***

За двухдневные возлияния Олег был вознагражден приступом мигрени. Анжела заставила его принять парацетамол, намочила полотенце и положила страдальцу на лоб.

Старость не радость, подумал Олег.

- У меня ощущение, что это никогда не закончится, - пожаловался он Анжеле. - Как будто идешь по болоту, и тебя затягивает, затягивает.

- Всё закончится, - ответила Анжела. - Вот вспомнишь мои слова. И успокойся ты, никакой Люберецкий каннибал не возвращался.

- Ну как же. А Светка, а Царьков? Двое за восемь неполных дней!

- Да, - согласилась Анжела. - Но признаков каннибала я, например, не вижу. Тот вертеп, что мы нашли - постановка. Кто-то наткнулся на труп Полякевич раньше, чем полиция… ну… и прихватил кое-что от Светки. Это было спонтанно, потому для переноски и приспособлена куртка, а не пакет или сумка, взятые заранее. На районе есть шизик, но каннибала нет. Шизик, которому известны детали легенды. Что, если у него был доступ к архиву Старпома?

Олег заворочался, поправляя подушку.

- По-твоему, кандидатов на главу Совета было не двое, как Махов твердит, а был кто-то третий?

- Вполне себе. Тебя же нарочно подставляют, чтобы подвинуть, ты не обратил внимания?

- Боже! - заржал Олег и тут же скривился. - Да пусть мне об этом скажут, я в тот же день дела сдам!

- На тебе это не написано, - возразила Анжела.

Стащив с головы полотенце, Олег оперся о локоть.

- Светку Полякевич располосовал не разведчик, как все думали.

Анжела подскочила.

- Это он тебе сказал? Он опять приходил к тебе во сне?!

- Пока во сне… Он меня в покое не оставит, понимаешь? Ему нужно, чтобы я…

- Думать об этом не смей! - прикрикнула Анжела. - Только заикнись еще раз, я, я… Хочешь, я буду спать днем, а ночью тебя караулить? Я не позволю, чтобы какой-то Шабайский… - Анжела осеклась. - Погоди, я поняла. Светку прикончил не он, но и не каннибал. Другой. Тот, кто хочет получить твою должность в Совете. И не остановится ни перед чем. А рабочий этот… Царьков… должно быть, видел убийство, и кому-то проболтался. Ну и его устранили тоже.

Интересно, подумал Олег, Анжела в обычное время прикидывается дурочкой, или она сейчас прикидывается умной?

- А троих женщин в Москве мертвец с седьмого этажа укокошил тоже за должность в Совете? - мрачно напомнил он. - Полякевич знала формулу, она ее умела читать, она хотела это делать. Говорю же, это никогда не закончится… Пойдем, что ли, воздухом подышим.

____

-6-

Они вышли из подъезда. На улице их ждал с нетерпением и с ворохом новостей Колян.

- Есть разведданные, - сообщил он. - Когда вы начнете свои телефоны включать? Давайте посидим.

Они расселись на лавочке.

- Дарья указала на нужного человечка. Настоящий джентльмен, проживает за оврагом, в резюме пять лет лагерей, за решеткой много занимался самообразованием. Вот вы знаете, кто такой Мегрэ?

- Да, - в один голос уныло ответили Аклевцовы.

На лице Коляна выразилось недовольство.

- Короче, я книгочея этого битых два часа допрашивал. Новости такие… хм… я не готов делать по ним выводы.

- Давай мы будем делать выводы, - поторопил его Олег. Он видел: за многословной веселостью Махов скрывает тревогу и неспособность понять, что к чему.

- Угу. Этот… фиг выговоришь… Закединов Максим в школе крепко дружил с Серегой Бугровым, Жекой Полякевичем и другими фанатами "Спартака". У Макса роль была шестая по счету, но таскался он за ними везде и всюду. А вот Светка в тусовке почти не числилась. Угадайте, почему.

- Она любила собак, Жека собак ненавидел, - буркнул Олег. - Я не угадал, мне самому недавно сказали. Альбина сказала.

Колян хлопнул себя кулаком по колену.

- Не поминай всуе! Дальше… Жека не просто был гопарем и футбольным фанатом, он еще заделался сатанистом. Я про черную мессу по приколу сказал, ну а Макс аж скукожился и стакан вжарил. Они на кладбище отправляли обряд. Приносили жертву. Жертву, следите за развитием сюжета? О жертве заранее позаботился Полякевич. Он как раз починил отцовский мопед. Он поехал в Москву, в центр. У него с собой были два газовых баллончика и большой мешок. Никто не знает, как он справился, но обратно он вернулся с собакой в мешке. Со здоровенным доберманом.

- Они принесли в жертву собаку? - воскликнула Анжела.

- Собаку убил Жека. На кладбище, при свете карманных фонарей. Подвешенную за шею. Ножом.

Олег медленно поднялся со скамейки.

- Тремя ударами? - спросил он.

- Да ты чертов ясновидец, - восхитился Колян.

- Вот о чем мне хотел сказать Василий. Он знал, кто так режет. Он знал, что человек этот давно лежит в земле. Но Василий знал и то, что однажды Жека ненадолго вернулся…

- Опять в десятку, - одобрил Махов. - Светка чуть не убила Жеку. Она клялась, что вырежет ему сердце и съест. А Жека в ответ пообещал, что сам ей вырежет и селезенку, и печенку, сварит и сожрет. Когда он разбился на Петле, пацаны меж собой обсуждали, что это Светка его подбила на гонку через крутой поворот. И я, друзья дорогие, сильно сомневаюсь, чтобы после такого Светка отважилась вытаскивать братца из могилы, куда его положили, по слухам, безголового. Но, кто бы ни прикончил ее неделю назад в саду под старыми яблонями, он сделал это словно рукой Жеки…

Пока Махов излагал свои "разведданные", вокруг сгущались тени, которым неоткуда было взяться. Длинные, черные, холодные тучи.

Олег проговорил вполголоса:

- Рукой Жеки, но как будто рукой Мясорубщика? Что же это у нас получается?... Раскроева нету в овраге. Потому что мама Ксения предусмотрела, что кто-то удумает навредить сыночке. И пустила его полежать в своей могилке.

***

Оля Оленик прочесывала столицу неспешным прогулочным шагом. В желудке приятно переваривались шесть шоколадных эклеров, а на душе было как никогда хорошо. О да, она чувствовала себя способной на многое, способной на всё. Прежде ей было позволено лишь просить о помощи незримые силы, но вот ей исполнилось сорок пять лет, и все изменилось. Она свободна делать то, что считает правильным. Допустим, искать и найти Агнешкиного отца.

"Да, но как?!", опомнилась Ольга, и в этот момент увидела мужчину в свитере.

Он одиноко стоял на тротуаре, и толпа брезгливо обтекала его с обеих сторон, не желая прикасаться к странному взъерошенному седому человеку. Странных людей в Москве сколько угодно, но этот выглядел так, будто за короткое время постарел на несколько лет. Вытянув перед собой руки, человек громко мычал что-то невнятное, но Ольга поняла, что он пытается поздороваться, привлечь чье-нибудь внимание, попросить о помощи. По пешеходному переходу к мужчине устремились двое полицейских в бронежилетах и шлемах, расчехляя дубинки.

Почти тигриным прыжком Ольга успела первой и взяла мужчину за локоть.

- Здравствуйте, Анькин папа, - сказала она. - Как же вы сюда добрались?

А затем Ольга сделала то, чего не делала никогда. Она шагнула навстречу полицейским, выхватила из сумочки удостоверение, сделанное для нее отцовской службой безопасности, раскрыла и сунула в опущенные забрала. Ее большие голубые глаза потемнели от злости.

- Заняться больше нечем? - резко спросила она. - Завтра оба в "Ашан" наниматься пойдете! Ну-ка продолжать несение службы согласно устава и закона о полиции! Вон карманники за углом шустрят, валите работать!

"Блин, а че я щас сказала-то?", удивилась Ольга, глядя вслед удаляющимся патрулям. Но десять секунд из ее биографии потерялись, словно она их потратила на какую-то ерунду.

Ольга вернулась к седому мужчине в свитере и стала что-то говорить ему на ухо, а он внимательно ее слушал. Толпа, всё такая же безразличная и брезгливая, текла мимо них. Ольга вызвала такси, а затем позвонила Агнешке.

- Ань, я везу тебе папу. Слушай, а давай я еще кого-нибудь найду, а?

***

- Ребят, кто-нибудь из вас сегодня еще не пил? - спросила Анжела. - Там Агнешка просит ее с папой из больницы забрать и домой отвезти. У нее денег на такси нету.

- Давайте на карту переведем, - предложил Колян.

- Она просила, чтобы именно мы за ней приехали.

- Отлично, - проворчал Олег. - Больше тебя в Москву за покупками не возьмем. А то всех твоих знакомых будем забирать и отвозить, забирать и отвозить…

- Я трезвая, - вызвалась Даша.

Со слов Анжелы она была уверена, что Агнешка, или, как ее - Анька Цуканова - кто-то наподобие экстрасенса. Хотя, догадаться, что у Маркизы проблемы с пьянкой - экстрасенсорики не надо.

- Поехали, - сказала Даша. - Коль, гони ключи.

***

Припарковав "Форд" на свободное место, Даша повернулась к Анжеле и спросила:

- Ну и где?

- Что-то не вижу. Это же главный вход?

- Главнее не бывает. Но ты мне обещала панкушку с рюкзаком и отцом, а там только какая-то белобрысая корова. И она идет к нам. Блин, че надо, в натуре?

- Здрасьте! - сказала Ольга, когда Анжела нехотя опустила боковое стекло. - Вы за Аней Цукановой приехали?

- Можно и так сказать, - ответила Даша. - А вы кто будете?

- А я - тетя Оля.

***

- Понимаете, - рассказывала Ольга. - С Анькиной мамой случилось несчастье много лет назад. Она вышла замуж за прекрасного мужчину. У них родилась дочка. Она правда любила мужа, этот свитер, который он носил - счастливый. Она связала его с любовью. Но потом ее сглазили или навели сильную порчу, и она изменилась. Она бросила мужа и уехала в Москву, ее приютила старая тетка. Да ладно, теперь всё наладится. Я позаботилась, - добавила она, хлопнув ресницами.

- А почем такой шеллак? - спросила Даша. - А как вы ее отца нашли?

Анжела ни о чем не спрашивала. Она просто смотрела на блондинку и пыталась понять, кто она такая. Ей припомнилось, с каким особенным выражением Аня сказала ей: "Нет, денег не надо. Приезжай сама. Именно чтобы ты приехала".

- Случайно. Шла по улице, смотрю - человек в свитере. И, знаете, этот свитер почти как Анькин. И тогда я поняла, что это он - ее папа.

- А, как вы думаете… - Анжела не решалась задавать вопросы прямо, она заходила издалека, кругами, как птица. - Откуда у Агнешки ее… ну… ну, способности? Она же насквозь видит!

- У нее нет никаких способностей, - засмеялась Ольга. - Она людей насквозь видит, но это профессиональное. Интуиция. Она так хотела найти отца, что настроила все свои чувства на поиск. Она искала его даже во сне, но порой находила там очень странные вещи. Скоро это пройдет. Прямо сегодня.

Через КПП вышли Агнешка с отцом. Тот переоделся в рубашку, а свитер нес в пакете. Агнешка помахала всем рукой, и Анжела тоже махнула в ответ.

- Даш, отвези, пожалуйста, - попросила она. - Я на район сама доберусь.

- Только не застрянь надолго, - предупредила ее Дарья. - А то Аклевцов меня казнит, а потом казнит еще раз. Вот машина, вот, сюда идите! Щас, я с сигнализации сниму!

***

…"Форд" уехал, и Анжела осталась с Ольгой на парковке.

- Вы из-за меня задержались? - догадалась Ольга. - Хотите еще что-нибудь спросить? Спрашивайте. - Она прочла надпись на Анжелиной кофточке "I Love Disco 80" и понимающе кивнула.

Анжела силилась проглотить ком в горле. Эта божественная блонда, с ее дорогими духами, дорогой косметикой, карамельным голосом… И она, маркиза ангелов с Опольцево, каждый вечер с пивом во дворе, а из слов уже теряются гласные и тянутся слоги, как в ее деревенской юности.

- Меня не напрягает просто так молча стоять, - безмятежно сообщила Ольга. - Хоть до ночи. Я не тороплюсь.

- Послушайте, - сказала Анжела. - Я не пойму, кто вы и что вы, и что вы можете… Но я хорошо разбираюсь в людях. - Блондинка сладко улыбнулась. - Боже, нет, я совсем в них не разбираюсь! Но по-моему, по-моему… Господи, не дай мне ошибиться… кроме вас мне никто не поможет.

Ольга похлопала ресницами на мнущуюся Анжелу, и ком, мешавший говорить, растаял.

- Оля, я вот-вот потеряю мужа, - сказала Анжела и заревела.

____

-7-

Вторжение состоялось под прикрытием ночной тьмы. Тучи, весь день провисевшие без дела на юго-западе, тронулись в путь одновременно и в едином направлении. Они ничем не выдавали себя, но быстро достигли нужных координат и сформировали ударную группировку над шоссе Петля. Молчаливые предвестники того, что из рукавов реальности вот-вот посыплются крапленые карты, они были дьявольски уродливы. Попытка дать им пристойное художественное описание стала бы надругательством над городской лирикой.

Тучи походили на призраки душегубов, исторгнутые преисподней в атмосферу.

Анжела не видела безобразных сгорбленных туч. Она приехала домой поздно, уставшая, присела на кровать, натянув на колени одеяло, и через несколько секунд заснула сидя. Она медленно валилась на бок, пока ее щека не нашла подушку.

Олег накачался феназепамом из Анжелкиных припасов, но сон его был неспокойный, поверхностный. В такие сны легко проникают чужеродные сущности.

Горбатые тучи вели радиообмен на своем языке, и частота, несущая их голоса, отзывалась помехами на всех диапазонах. Люди внизу не могли их рассмотреть, но тучи-мутанты наблюдали за людьми. Их коллективная память ведала тайночки и секретики, проступки и злодеяния. Кто гуляет налево от своей второй половины, кто не возвращает долги, а кто чересчур шустро орудует зубилом по мрамору. И, когда наступал нужный час, информация доносилась то тех, кому она предназначена.

Но память не содержала упоминаний о силах, отмеченных знаком высшей чистоты, непорочных, от начала времен не замешанных во Зле. Зарегистрировав новое присутствие и оценив его как враждебное, горбатые тучи изменили конфигурацию строя, расшторив Луну и усилив освещение.

Открыв глаза - сон это был или не сон - Олег увидел мертвого спецназовца. Шабайский стоял в струе лунного света напротив кровати. Разложение подъедало его, и смотреть на гниющее лицо было невыносимо. Олег уставился на пряжку ремня, а Шабайский смотрел прямо на Олега, и в комнате веяло холодом. Запах червей, принесенный из могилы, расползался по углам. Где-то беспомощно мяукнула кошка.

- Да что же ты никак от меня не отвяжешься? - спросил Олег, не поднимая глаз. - Что мне надо сделать? Застрелиться?

- Скоро всё станет известно, - сказал разведчик. - И о вашем арсенальчике в гаражах, и как на местном кладбище убитых прикапывают за сквером. Ну и о тебе. Лет пятнадцать ты проведешь на зоне. Твоя баба постареет и станет некрасивой и страшной, как я. А тебя опустят. Лучше застрелись.

- Ты же обещал никому не говорить!

- А я и не могу сказать, братуха. Я же покойник. Другие за меня скажут. А я, я не заслужил, чтобы ты, гнида, в спину мне…

Разведчик осекся. В комнату вошла женщина. Кто это?, подумал Олег. Ведь вот же Анжелка, спит. Как сюда попала эта тетка?

- А зачем вы всё врете-то? - напустилась женщина на Шабайского. - Не так же было! Вы подрались с соседом-налоговиком. Вам грозила уголовная статья, и вы пошли к нему мириться. С собой вы взяли бутылку виски. Он вас простил и даже подарил охотничий нож из своей коллекции. Но пить вам нельзя, у вас в голове железная пластина. С этим ножом вы пришли к себе домой и убили жену, потому что она изменяла вам, пока вы были в командировке. Убили родную сестру и дочь.

- Зомби, - пробормотал Олег. - Там был зомби, оживший мертвец. Такой же, как этот…

Женщина махнула рукой. Золотые сережки заблестели от лунного света.

- Какие глупости, зомби не бывает, - ровным тоном сказала она.

- Нож нашли в запертой изнутри квартире! - закричал Олег. - У трупа в руке! И Полякевич читала заклинание в подъезде!

- Она ничего не читала, она дома чатилась на сайте знакомств, - так же ровно пояснила гостья. - А этот залез через балкон и вернул нож хозяину, с его подготовкой пара пустяков. - И продолжала, обращаясь к Шабайскому: - Вы убили бы и того парня… забыла фамилию. Вы же профессионал, хотели оглушить - оглушили бы сразу. Вы не убивали только Светку-собачницу, но я без понятия, почему. Так что нечего из себя невинного строить.

Она отвернулась от мертвеца и сказала Олегу:

- Он врет. Не верьте ни единому слову. Он бы еще и не такого натворил. И вообще, ему уже пора. - Она обошла вокруг кровати, наклонилась к спящей Анжеле и прошептала ей на ухо: - Я всё сделала, релакс энд би хэппи.

Олег посмотрел туда, где только что стоял мертвец, но увидел только шкаф-купе и свой пиджак на вешалке.

Женщина положила на тумбочку Анжелины ключи с брелоком-сердечком и вышла.

***

"Считаю своим долгом гражданина Российской Федерации довести до Вашего сведения, что в муниципальном образовании Опольцево (шоссе Петля) ведется подготовка активных противоправных действий. Имеется склад огнестрельного оружия и боеприпасов. Под вывеской Совета гражданской бдительности действует антиконституционная и крайне опасная…"

Звонок в дверь.

- Наконец-то, - проворчала Альбина Куницына, и, свернув окно электронной почты, пошла открывать. Кроме черновика, в ящике висело еще письмо от отправителя "Старпом", с заголовком: "Пошла к черту, дура!" и текстом: "Отказываю! Никаких тебе должностей, пока я жив! И не смей больше там подслушивать, поняла?"

Ну ладушки-оладушки. Не хотите по-хорошему, будет вам по-плохому.

Она чуть не споткнулась о составленную к стене кислотно-зеленую сумку и отшвырнула ее пинком. Сумка была доверху набита цветами с ее розового куста. Она сама нашла их, и угадайте, вашу мать, где. Осталось найти говноеда, который покусился на ее собственность, и запихать ему украденные розы в жопу.

Уже повернув ключ в замке, она сообразила, что напрасно это делает. Но снаружи дверь сильно дернули. А Куницына держалась за стальную ручку, и при рывке уронила что-то на пол.

Кряжистая фигура в кепке, надвинутой козырьком на глаза, вступила в прихожую, растоптав четыре выдранных с фалангами пальца. Толстых, с черными волосками.

____

Берегите себя и никогда не открывайте тем, кто звонит в дверь после наступления ночи. Доверять никому нельзя. И держите в уме, что есть на свете места, обозначенные тремя буквами "Н":

Не спрашивать.

Не приходить.

Ничего не трогать.