Туман

Туман медленно поглощал всё вокруг. Он принёс с собой запахи гари, морского порта и неизвестности. В его плотной дымке терялись деревья, небо, солнечные лучи попадали в бесконечный лабиринт его лоскутов и не находили выхода.

Юноша смотрел прямо в лицо туману, встречал его без страха в сердце и сомнений в мыслях. Туман не остановил своей поступи, но, приблизившись к высокому пню, на котором тот стоял, словно замедлился, обошёл его, окружил, плотной пеленой.

Юноша вытянул вперёд правую руку. Не сразу, но густая дымка ответила ему влажным, едва ощутимым прикосновением молочно-серого протуберанца.

- Прошу тебя, укажи мне путь, — прошептал юноша.

Что-то насмешливо зашуршало в глубине тумана. Над головой юноши прошелестели гигантские крылья, сверкнули два жёлтых глаза.

- Он сам звал меня, — ответил юноша, и сделал шаг вперёд.

На мгновение он исчез, растворился в невесомой преграде. Но затем туман начал расступаться перед ним. Дымка держалась буквально на расстоянии вытянутой руки, но появляющееся перед юношей видимое пространство изгибалось, то в одну, то в другую сторону, ведя его за собой.

Юноша шёл молча. Заплечный мешок добавлял тяжести его шагу, но это была необходимая ноша. Периодически звукам его шагов вторил плеск воды, раздававшийся отовсюду. Юноша не останавливался. Он знал – туман известный пройдоха, и не упустит возможности подшутить над ним.

Вдруг вперед промелькнуло что-то белое. Цокот копыт колокольным звоном вспорол молчание пространства. Только тогда юноша остановился. Он прошептал что-то, неслышно, даже туман не смог разобрать его слов. Но после этих слов цокот стал стремительно отдаляться от него. Лишь озлобленное ржание однажды донеслось в спину юноши. Тот в ответ лишь продолжил свой путь, и как мог незаметно, вытер капли пота со лба.

В следующий раз он остановился, когда на его пути оказался колодец. Старый, заброшенный с виду, он, тем не менее, был полон кристально чистой воды. Но набрав воды стоявшим рядом ведром, юноша провёл над ним левой ладонью. По прозрачной глади пробежала мелкая рябь. Только после этого он сделал первый глоток, утоляя давно терзавшую его жажду. Воды была холодной, как зимний рассвет, и безумно вкусной.

Юноша снова двинулся по пути, который ему открывал туман.

Однако следующий его шаг был прерван полётом. Пустота словно затянула его вниз, лишь только стоило ноге оказаться над пропастью.

Пелена вокруг снова залилась шуршанием, в которое вплетались хлопки гигантских крыльев.

Его падение прервалось ударом о воды быстрой реки. Течение понесло его куда-то вперёд. Туман не отставал, всё также лишь приоткрывал для него окружающее пространство, и не переставал смеяться.

Юноша не сопротивлялся. Он перевернулся на спину, закрыл глаза и положил заплечный мешок себе на грудь, чтобы волны не смогли сорвать его. Он не боялся утонуть, не боялся того, что может скрываться за очередным поворотом коварного русла.

Чья-то незримая рука осторожно подхватила его и вырвала из объятий речного потока. Мгновение – и он уже стоял на твёрдой земле. Лишь здесь он заметил, что туман перестал смеяться, перестал весело извиваться вокруг него озорными лоскутами. Теперь его дымка словно стыдливо растеряла крупицы своей молочной яркости и лишь смиренно расступалась там, куда следовало двигаться путнику.

Он снова шёл, сжимая в руках свою заветную ношу. Мокрая одежда бесстыдно забирала у него остатки тепла. Юноша дрожал, зубы выбивали замысловатый ритм, но он продолжал идти, ведомый коварным проводником.

Туман рассеялся внезапно. Единым мигом он, не попрощавшись, остался за спиной юноши. Оказалось, что тот стоит посреди тёмной, кромешной темноты осенней ночи. Лишь одинокий огонёк фонаря вдали напоминал, что в мире ещё что-то существует. Фонарь висел над дверью в стволе гигантского ветвистого дерева, у которой стоял невысокий, седовласый старик.

- Здравствуй, друг мой, — поприветствовал он своего промокшего гостя. – Прости, что не углядел.

Три негромких слова, и по телу юноши разлилось приятное, животворящее тепло, от его одежды поднялся еле заметный пар.

- Здравствуйте, учитель, — согревшись, он снова стал способен соблюсти приличия.

- Ты счёл их все? – старик указал пальцем на заплечный мешок, который юноша продолжал прижимать к груди. – Все до единой?

- Даже самую малую, — ответил тот, и быстро развязал горловину мешка.

Трепетно и осторожно он вынул из него большую стеклянную банку, закрытую отливающей бронзой крышкой. В банке кружились яркие огоньки, одни большие, другие едва-едва приметные. Неудержимыми светлячками они летали от стенки к стенке, складывались в причудливые узоры и заводили друг с другом замысловатые танцы. Юноша чувствовал, как слегка вибрирует калёное стекло.

Старик принял банку из его рук. Присмотрелся к огонькам, и улыбнулся ещё шире. Одним быстрым движением он открутил крышку, даруя им свободу. Огоньки не торопились покидать своего приюта, замерли у самого края горлышка.

- Ищите своё место, — прошептал им старик.

Огоньки ринулись прочь, прямо вверх, к бесконечно чёрному небосводу. Они рассыпались по нему крупицами песка, которые кто-то рассыпал щедрой рукой. Какое-то время они дрожали, словно раздумывая, туда ли встали. А затем рябь прекратилась, и вот ночное небо осветилось мириадами звёзд, десятками созвездий.

Но половина неба так и осталась тёмной и пустой.

- Учитель, — юноша впервые почувствовал что-то, напоминающее страх. - А как же Ваши?

Старик молча провёл рукой в том месте неба, где не было ничего. В тот же миг его заполонили новые огоньки, такие же яркие и такие же живые.

- Теперь пойдём пить чай, мой друг, — сказал старик своему ученику, и открыл дверь за своей спиной.