Туман и море

Суббота, 22 октября 2025 года, встретила Смоленск плотным серым туманом, затянувшим окна их одноэтажного дома белесой пеленой. В жилых комнатах пахло кофе и свежей выпечкой, было тихо и по-домашнему уютно. Анна, потягиваясь, размышляла о своём даре — странной и капризной способности, что жила в ней тихим, но настойчивым щелчком под сердцем. Она умела перемещаться, но лишь при одном условии: место назначения должно было быть абсолютно пустым — ни людей, ни вещей.

Дети, Лидочка и Филипп, ещё спали, а муж Андрей, программист с завода, уже сидел за ноутбуком с чашкой эспрессо.

— Андрей, — тихо начала Анна, подходя к нему. — Пока маленькие не проснулись, давай сбежим. Куда мечтаешь?

Андрей оторвался от экрана, его взгляд задумчиво скользнул по знакомой обстановке: игрушкам на полу, книжным полкам, столу.

— Знаешь... Может, на Кипр? — произнёс он нерешительно. — К морю. К солнцу.

Это было непросто. Ей требовалось мысленно найти не просто красивое, но и совершенно свободное место. Она закрыла глаза, отбросив образы людных пляжей. Её внутреннее зрение искало укромный уголок, и вскоре она его нашла: маленький песчаный пляж у скал, отмеченный Голубым флагом, в эту минуту абсолютно безлюдный.

— Пора, — сказала Анна, беря мужа за руку.

Они разбудили детей, наскоро одели Лидию в сарафан, а Филиппа в шорты. Лидуся, не до конца проснувшись, захныкала: «Не хочу уходить!». Филиппка же молча наблюдал за сборами. В рюкзак полетели полотенца, крем от солнца, подгузники, вода и незатейливая еда: бутерброды, яблоки, печенье.

Семья встала в центре гостиной. Анна крепко держала руку Андрея, который прижимал к себе Филиппа. Лидочка обняла мамину ногу. Анна сделала вдох, застыла, сосредоточившись на образе пустынного берега.

Мир вздрогнул и перевернулся.

Не было ни звука, ни вспышки. Просто в одно мгновение духота дома сменилась лёгкой прохладой, а за окном вместо тумана возникла ослепительная синева моря и неба. Оглушительный шум прибоя и крики чаек пришли на смену тишине.

Лидия ахнула и разжала руку.

— Море! — прошептала она.

Филипп тыкал пальчиком в воду и радостно лопотал.

Андрей медленно опустил сына на песок и обнял Анну.

— Ничего себе, — его голос дрогнул. — Я каждый раз забываю, каково это. Словно заново родился.

Они были одни на крошечном пляже, укрытом скалами. Песок был тёплым, солнце припекало, но осенний воздух оставался свежим. Они расстелили полотенца. Дети, сбросив сандалии, побежали к воде, визжа от восторга и прохладных брызг.

Пикник в обед получился на удивление душевным. Сидя на песке, они ели простые бутерброды с сыром и ветчиной, но здесь, у Средиземного моря, они казались изысканным яством. Яблоки хрустели громко, а вода была сладкой.

После еды они купались. Море было чистым и прохладным. Лидочка в нарукавниках смело плескалась с отцом, а Филиппка на руках у Анны счастливо болтал ногами.

Полдник случился, когда Филипп, утомлённый, уснул на полотенце в тени. Они разбудили его и накормили печеньем, запивая соком.

День тек неспешно. Они строили замки, собирали ракушки. Анна ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не вспоминала о работе, о больных. Она была просто женой и матерью на краю света.

К вечеру солнце стало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные тона. Стало свежеть. Они собрали свои вещи, стараясь не оставить после себя и следа.

— Возвращаться? — Андрей посмотрел на Анну с лёгкой грустью.

Она кивнула. Теперь задача была найти пустое место дома. Она мысленно обошла комнаты и вспомнила: ванная. Они вышли оттуда утром, и она была пуста.

Анна снова взяла Андрея за руку. Он прижал к себе сонного Филиппа, Лидочка обняла мамину ногу.

Мир снова перевернулся.

Рев моря и солёный бриз сменились знакомой тишиной и запахом дома — пахло яблочным пирогом из духовки. За окном снова висел смоленский туман.

— Дома, — тихо сказала Анна.

Ужин был тем самым пирогом с чаем. Они ели его на кухне, уставшие, загорелые и безмятежно счастливые.

Перекус перед сном составили тёплое молоко с печеньем. Лидуся в пижаме взахлёб рассказывала игрушкам о море, а Филиппка, клевая носом, доедал свою галету.

Когда дети наконец уснули, Анна и Андрей сидели в приглушённом свете гостиной.

— Спасибо, — сказал он, обнимая её. — Это был чудесный день.

Анна улыбнулась, глядя в тёмное окно. Её сложный, строгий дар был не просто умением. Он был мостом, что вёл к счастью, которое они могли найти в любом уголке мира, стоило лишь отыскать пустое, ждущее их место.