Туманная река. Том 5

Фасад здания КГБ на Лубянки к началу 1961 года представлял собой довольно странное зрелище. Левая его часть имела более современную архитектуру и возвышалась над правой допотопной частью почти на этаж. И могло показаться, что в кабинетах этого смешного дома работают исключительно весёлые люди. Однако каждый советский человек, который проходил мимо памятника Феликсу Дзержинскому, возвышающемуся на Лубянской площади, прекрасно знал, что с юмористами из КГБ лучше не шутить. Вопросы в этом заведении решались самые серьёзные.

Так в понедельник 30-го января в кабинет председателя КГБ СССР Александра Николаевича Шелепина вошёл один из его заместителей, 40-летний немного полноватый и крепко сбитый мужчина, Вадим Степанович Тикунов. Вадим Степанович вступил в эту должность в августе 1959 года и с присущим ему комсомольским рвением занялся созданием специальной группы по изучению опыта работы органов госбезопасности, которую более ёмко можно было бы обозвать аналитическим отделом. Его подопечные просматривали старые дела, отыскивали в них закономерности и систематизировали по разным направлениям. И вот спустя полгода аналитический отдел дал первые результаты.

— Что это ты мне такое, Вадик, притащил? — поморщился 42-летний Шелепин, разглядывая отчёт аналитической группы умными цепкими и вдумчивыми глазами.

Работа подопечных Тикунова занимала всего три светло-серых печатных листа. Но Вадим Степанович был просто уверен, что этот материал имеет важнейшее государственное значение.

— Есть подозрение на работу вражеских спецслужб, — коротко буркнул он.

— А факты имеют место быть? — разволновался Александр Шелепин, легонько хлопнув ладонью по столу. — Ты же знаешь, к чему готовится вся страна? — с жаром зашептал он. — Не сегодня так завтра наш советский человек первым в мире полетит в космос. И ты хочешь, чтобы я эти листочки отнёс Никите? Туда на самый верх доложил о работе вражеских спецслужб?

— Вы хоть вывод-то посмотрите, — обиделся Вадим Степанович.

Шелепин тяжело вздохнул, откинулся на спинку высокого кожаного кресла и, развернувшись к окну, из которого уже пробивалось зимнее январское солнце, уставился на два последних абзаца. А в них говорилось, что предположительной следующей целью секретного оружия может быть инженер-конструктор товарищ Сергей Павлович Королёв.

— Чего …? — на этих словах председатель КГБ чуть было не разразился самой отборной матерной бранью. — Кхе-кхе-кхе, — вместо этого он громко закашлялся. — Давай, рассказывай мне всё сам. Неспеша, обстоятельно и точно по пунктам.

— Есть по пунктам, — коротко кивнул Тикунов. — Сначала моих аналитиков заинтересовала внезапная смерть отца советской атомной бомбы, товарища Игоря Васильевича Курчатова, — сказал он, вытащив из кармана короткую шпаргалку. — 7 февраля 1960 года в санаторий «Барвиха» к Курчатову приехал академик Юлий Харитонов. Они погуляли по аллеям парка, затем присели на скамеечку. И вдруг во время разговора возникла небольшая пауза, а когда Харитонов посмотрел на своего коллегу, то тот уже был мёртв. На момент смерти Курчатову было всего 57 лет.

— Это всё я знаю и без тебя, — шикнул на своего подопечного Шелепин. — Там что-то с сердцем случилось. И ничего необычного в этой смерти нет. Курчатову давно говорили, чтоб он бросал курить и берёг нервную систему.

— Может быть и нет, но есть ещё одна бумага, — произнёс Тикунов и вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо тетрадный листок. — Это показания академика Харитонова, которые не попали в дело. «Когда возникла пауза в нашей беседе, — пишет Харитонов. — Я в какой-то момент почувствовал леденящий холод. И хоть я был тепло одет, всё равно моментально продрог. Далее вокруг наступила могильная тишина, замолкли все посторонние звуки и даже птицы в отдалении от нашей скамейки перестали щебетать. А потом к академику Курчатову метнулась слабо различимая тень. И в следующую секунду Сергей Павлович умер».

— Мало ли что на нервной почве могло показаться академику Харитонову?! — вспылил председатель КГБ. — Ты мне факты давай. Факты!

— Будут и факты, — кивнул Вадим Тикунов. — 22 июля того же 1960 года умер один из создателей «Катюши» Иван Исидорович Гвай. На момент смерти ему было 54 года. Вошёл в рабочий кабинет, присел за письменный стол и больше не встал. Он работал над новейшей ракетной установкой.

— Ну и?

— Его домочадцы описывали леденящий холод, могильную тишину и видели малоразличимую тень, — Тикунов отчеканил буквально каждое слово. — А теперь новая смерть. В прошедшую пятницу, 27 января 1961 году, умер 56-летний профессор Вениамин Исаакович Вейц – один из основателей Энергетической института. Он разрабатывал устройство, которое было способно в автоматическом режиме управлять всей энергетической системой СССР. Он с книжкой прилёг на диван и больше не проснулся. Его жена тоже описала холод, тишину и странную страшную тень. По мнению моего аналитика кто-то намерено убивает наших учёных, стоящих на пороге знаковых открытий. Прибавьте сюда прошлогоднюю подозрительную смерть 57-летнего востоковеда Юрия Рериха, который специально для нас переводил тексты «Махабхараты» с описанием ядерной войны в далёкой древности.

— Твою ж душу так! — взревел Шелепин и вскочил со своего кожаного кресла. — Да меня из-за этого Рериха чуть с поста ногой под зад не турнули! Кто-то пустил слух, что это мои ребята его взяли и отравили, когда мы его охраняли как зеницу ока! Ну обрадовал ты меня, Вадик! Ну спасибо! От всего сердца благодарю!

Председатель КГБ отвесил своему подчинённому глубокий поклон и нервно забегал по просторному кабинету. В данную секунду Александру Шелепину требовалось принять важнейшее стратегическое решение – рассказать Никите Хрущёву о происках иностранных спецслужб и навлечь на себя его гнев, так как гибнут наши лучшие умы, а мы ничего сделать не в состоянии. Либо создавшуюся проблему решать по-тихому и своими силами. Если своими силами, то на кого положиться в таком крайне запутанном и странном деле?

— У тебя, Вадик, у самого есть какие-то мысли или идеи по этому поводу? — спросил Шелепин, перестав наматывать круги.

— Данную аналитическую записку подготовил один из моих старших лейтенантов, — произнёс Тикунов, встав со стула и вытянувшись в струнку. — Толковый парень. Закончил мехмат МГУ. Он считает, что во всех этих смертях наш враг каким-то непонятным способом задействует некую нечистую силу. На это указывают – тишина, странная тень и могильный холод. А ещё родственники Ивана Гвая и Вениамина Вейца чувствовали в квартире запах тухлых яиц.

— Нечистая сила на службе мирового империализма? — захохотал председатель КГБ. — Подумаешь где-то что-то протухло! Этот твой летёха случаем не больной? Его в детстве не роняли головой с табуретки вниз?

— Никак нет! — выпалил Тикунов. — Поэтому он и предложил создать специальный отряд для борьбы с нечистой силой. И на первом этапе он предлагает включить в него знахарей и знахарок Москвы и Московкой области, а старшим над ними назначить Вольфа Мессинга.

— Мессинг-Мессинг, — пробормотал Александр Шелепин, которого серьёзный тон своего подчинённого несколько озадачил. — По некоторым данным с Мессингом даже Сталин советовался. Давай поступим так. Этот спецотряд теперь зона твоей ответственности. Старшим в нём назначишь этого своего шибко умного летёху из МГУ. Как его там зовут?

— Старший лейтенант Савков! — отчеканил зам председателя КГБ.

— Да хоть Штык-Лопатов, главное, чтобы толк был, — рыкнул Шелепин. — Но штаты у нас не резиновые. И ещё не ясно что из всей этой затеи получится. Поэтому в группу включим Мессинга и ещё парочку знахарей и знахарок рангом пониже. Теперь что касается Королёва. Сергей Павлович сейчас целыми днями пропадает в «Звёздном городке» и его там охраняют наши парни. Вот там мы твой спецотряд и разместим. Приказ я подготовлю. А ты, Вадик, начинай работать прямо сейчас. Я на тебя очень рассчитываю. И не дай Бог мы и Королёва профукаем. Никита нам всем голову оторвёт.

В завершении разговора Александр Шелепин пожал крепкую ладонь своего самого верного и проверенного зама Вадима Тикунова.

***

В московском спортзале «Луч», который относился к институту астрономии академии наук СССР и находился в шаговой доступности от Измайловского парка, во вторник 31-го января было чрезвычайно шумно. Что характерно страсти здесь кипели не по поводу наблюдения за астрономическими объектами, кометами и спутниками. Здесь проходил финал Кубка Московской области по баскетболу среди женских команд. И в главном поединке этого вечера сошлись вторая команда завода «Серп и Молот», усиленная несколькими баскетболистками первого состава, и «Красный текстильщик» из города Серпухова.

И если «Серп и Молот» в финале Кубка ждали все специалисты женского баскетбола. Ведь этот клуб в сильнейшей лиге чемпионата СССР, в классе «А», бился на равных с легендарной рижской командой ТТТ. То баскетбольная женская дружина из Серпухова стала настоящей сенсацией. «Красный текстильщик», а если быть точнее «красные текстильщицы» выскочили словно чёртик из табакерки. В одной восьмой они обыграл сильную команду из Фрязино, прошлого обладателя Кубка Московской области. Затем так же неожиданно в одной четвёртой устранили со своей дороги баскетболисток из московского «Локомотива». И наконец в полуфинале серпуховские девушки взяли верх над командой ЭЛЗ, представляющей московский Электроламповый завод. Кстати, девушки из ЭЛЗ в прошлом 1960 году заняли почётное 7-е место в сильнейшем классе «А».

В общем никто не ожидал такой прыти от выскочек из 100-тысячного городка с юга Московской области. Никто кроме меня, действующего олимпийского чемпиона по баскетболу, а также попаданца из 2018 года – Богдана Крутова. Каким ветром меня сдуло с олимпийского Олимпа в уездный Серпухов? Об этом я расскажу как-нибудь потом. А сейчас мои подопечные за 2 минуты до финального свистка уступали 6 очков – 35:41. Поэтому я, схватившись за деревянную трость с резиновым наконечником, заорал:

— Тайм-аут! Товарищ судья, прошу тайм-аут!

Рефери дунул в свисток и остановил баскетбольный матч. Мои же подопечные, понурив головы, пошагали к скамейке запасных. Обычные фабричные девчонки. Кто-то только в прошлом году закончил школу, кто-то пришёл на «Красный текстильщик» сразу после ПТУ. Нужна ли им была эта победа? Наверное да. Так как многие из них через год повыскакивают замуж, и начнутся для них серые семейные будни. В таких маленьких городках, как Серпухов, подолгу в девках не засиживаются. Ещё не добралась туда мода на самостоятельных, одиноких и независимых женщин.

— Собрались, девчонки, собрались! — зарычал я, когда пятеро барышень возрастом от 18 до 20 лет сгрудилось вокруг меня. — Две минуты – это ещё вагон времени.

— Да, ладно, второе место – тоже неплохо, — хмыкнула моя разыгрывающая, невысокая юркая девушка Вера Степанова.

— Нет, это плохо, — прошипел я. — Запомните, в спорте есть только первое место. По крайней мере пока шансы ещё не потеряны, биться надо до конца. Теперь смотрим сюда. — Я достал самодельную планшетку, которая представляла собой кусок школьной доски и принялся на ней чертить мелом следующую комбинацию. — Вера, переводишь мяч через центр поля. Отдаёшь нашей центровой Оле Ефремов, — я указал на девушку, рост которой едва достигал метра восьмидесяти. — Далее удар в пол, разворот и пас в «усы».

— Кому в «усы»? — низким голосом пробубнила центровая.

— Тому, кто к этому моменту откроется, — кивнул я и нарисовал два кружочка на планшетке с разных сторон баскетбольного кольца. — Либо Гале Новиковой на правый край, либо Наде Васильевой налево.

— А что делаю я? — спросила меня Полина Абрамова, тяжёлый форвард и мотор нашей команды.

Девушка имела 175-сантиметровый рост и крепкую сбитую фигуру. Она лучше всех в команде боролась за подбор, выше всех прыгала, и во многом благодаря её бойцовским качествам мы вытащили сложнейший полуфинал против Электролампового завода. Немного смущало, что Полина была слишком бесшабашной. Может для спорта это было и неплохо, но для обычной гражданской жизни Абрамова точно не годилась – слишком неуправляемая и независимая.

— Сначала поможешь Вере заслоном, потом пойдёшь под кольцо, — ответил я. — После атаки остаёмся прессинговать. Ну, девчонки, — я протянул руку своим подопечным, и они все вместе наложили свои руки сверху, — раз, два, три.

— Сделаем! — рявкнули мы разом.

— Всё, пошли, — улыбнулся я и, забывшись, что тренирую не парней, шлёпнул двум своим подопечным по попкам.

— Поаккуратней, тренер, как бы жениться не пришлось! — загоготала Полина Абрамова.

— Вы мне сначала кубок возьмите, невесты, — проворчал я и снова взялся за трость.

На самом деле я уже почти месяц мог спокойно обходиться без этого предмета. Однако трость в моих руках немного успокаивала. И дошёл я до жизни такой после посещения латвийского Покайнского леса в начале ноября прошлого года. Был там один эпизод, когда я кое-что не поделили с нашими родными славянскими Богами – нагрубил по недоразумению Велесу, Перуну и Маре. И тем же вечером мои ноги отказались меня слушаться. Лежу в кровати, ног не чувствую, встать не могу, мои друзья и коллеги из ВИА «Синие Гитары» в панике.

Через пару дней привезли меня в ЦИТО, где оперировали артистов и спортсменов со всего Советского союза, доктора тоже понять ничего не могут. Анализы хорошие, температура нормальная, язык без изменений. И тут один «светила медицинской науки» предложил ноги мои взять и оттяпать. Дескать если я их не чувствую, то они мне без надобности. Спасибо одной санитарке, которая надоумила обратиться к народной медицине. Она единственная предположила, что меня либо сглазили, либо прокляли. После чего я и перебрался к её родственнице в Серпухов.

И уже в Серпухове 35-летняя знахарка Варвара Петровна Игнатьева сразу сказала, что прогневил я Бога, и лечение у меня теперь может быть только одно – настои на травах пить, заговоры её слушать и прощения просить у Всевышнего. И знаете, помогло. Лечение знахарки постепенно подействовало. А в начале декабря я, опираясь на трость, пошёл в ближайшую к дому Варвары Петровны школу №4, устраиваться учителем физкультуры и тренером по баскетболу, если им такой требуется. Директор, конечно, надо мной посмеялся, пока я не показал корочки Олимпийского чемпиона и не продемонстрировал броски по кольцу одной рукой с самых разных дистанций. А под Новый год мои старшеклассницы обыграли чемпиона города – команду фабрики «Красный текстильщик». Вот так я и стал главными тренером «Текстильщика».

— Вера, внимательно! — загомонил я, когда моя разыгрывающая Степанова хитро увернулась от двух баскетболисток завода «Серп и Молот» и устремилась на чужую половину поля.

Затем она с отскоком от пола сделал пас на центровую Олю Ефремову, и та тоже с отскоком от паркета передала мяч на левый край Наде Васильевой. Васильеву наши соперницы как раз и потеряли. И Надежда чётким, красивым броском с дистанции в четыре метра отправила мяч точно в корзину.

— Умница! — заорал я, услышав аплодисменты болельщиков. — 37:41, встали в прессинг! Прессинг, девчонки!

К слову сказать, спортзал «Луч» имел довольно-таки просторную площадь. Кроме балкона, где сидели в два ряда, здесь ещё два ряда стульев влезало и по периметру баскетбольного поля. В общем, болельщики сидели и над головой, и по бокам. И кстати, болели одинаково громко и хорошо за все команды, принимавшие участие в розыгрыше Кубка Московской области.

Что касается московских баскетболисток, то получив быстрые два очка, они вдруг немного растерялись. Их центровая, 185-снатиметровая девушка, взяла мяч и, стоя за лицевой линией, несколько секунд не могла его выбросить. Ведь мои подопечные очень слаженно и оперативно перекрыли всех её партнёрш по команде. Я такие ситуации неоднократно разбирал на тренировках. И когда судья уже хотел было свистнуть задержку времени центровая «Серпа и Молота» швырнула мяч к центральному кругу. И тут выскочила, словно из катапульты, Полина Абрамова. Первым прыжком она подбросила мяч ладонью вверх. А затем, оттеснив соперницу корпусом, завладела оранжевой баскетбольной сферой.

— Сама-сама! Делай сама! — запрыгал я около бровки, держась за деревянный костыль.

И моя Абрамова команду поняла с полуслова. Она резко ускорилась и, стуча мячом в пол, смело пошла на кольцо. И не доходя шесть метров, она прижала мяч к своей груди, как я её учил, сделала два стремительных шага и выпрыгнула высоко вверх. Но в эту же секунду мою Абрамову попыталась накрыть центровая соперника. Я прикусил губу, ожидая худшего. Но моя баскетболистка оказалась гораздо проворней. И сначала мяч с отскоком от щита провалился в корзину, а затем соперница стукнула Полину по руке. Причем шлепок вышел такой силы, что его услышали болельщики на противоположной половине поля. Само собой, на этот звук среагировал и товарищ судья.

— Два очка считать! — скомандовал он судейскому столику. — Фол игроку «ЭС и ЭМ», один штрафной пробивает команда «Текстильщик».

— Абрамова, молодец! — прокричал я и тут же подумал, что сыграно – лучше и не придумаешь. А ещё мне пришло в голову, что поработать бы с Полиной год-другой, и её можно смело заявлять на чемпионат СССР в класс «А».

На судейском столике, где по шахматным часам вёлся отчёт времени, нашей команде добавили ещё два очка. И теперь все любители баскетбола увидели, что разрыв в счёте стал почти минимальным – 39:41 в пользу москвичек. Мои девчонки немного пообнимались, отмечая успех Полины Абрамовой, а потом она же и встала на линию штрафных бросков. Зал притих. От этой линии до задней дужки кольца было примерно 4,6 метра. Но даже с такой дистанции на тренировках не каждый мяч от её руки попадал в цель. Сказывался недостаток базовой баскетбольной подготовки.

«Давай, Полина, — прошептал я. — Давай, родная. Не будет больше у нас такого шанса на победу. Может быть это ваш последний матч в жизни».

Абрамова вдруг покосилась в мою сторону, криво усмехнулась и легонько швырнула мяч в кольцо. Но упрямый оранжевый кругляш сначала ударился в переднюю дужку, затем в щит и только потом опустился в сетку.

— Даааа! — закричал я вместе со своей командой.

— Тайм-аут! Товарищ судья, тайм-аут! — опомнился главный тренер «Серпа и Молота».

Солидный мужчина с небольшим пивным животиком не ожидал такого отчаянного сопротивления от простой любительской команды. Не верил, что за две минуты можно полностью перевернуть ход игры. Возможно, он никогда и не видел, как играются концовки в НБА. А зря. И когда на судейском столике добавили ещё одно очко моей команде, счёт стал почти равный – 40:41.

Абрамова, Степанова, Ефремова, Новикова и Васильева подошли к нашей скамейке запасных, где кстати сидели ещё две девушки. Но они своё на сегодня отыграли, так как заметно уступали своим одноклубницам в уровне мастерства.

— Как я сделала? — захихикала Полина Абрамова.

— Как в лучших домах Лондона и Парижа, — коротко ответил я. — Теперь смотрим сюда. — Я снова достал планшетку. — Соперник к концу матча откровенно устал. И это серьёзнейшим образом стало сказываться на их проценте попадания со средней дистанции. Какой вывод?

— Около своего щита ставим зонную защиту, — пробасила центровая Оля Ефремова.

— Молодец, — улыбнулся я. — Не даём им вклинится под наше кольцо и не фолим. И у нас останется ещё 15 секунд на ответную атаку. Если, конечно, «Серп и Молот» будет держать мяч все 30 секунд.

— Хочешь жни, а хочешь куй, всё равно получишь уй! — ляпнула Абрамова, заставив загоготать всю команду.

Я же схватился за голову. Что-что, а на тренировках от своих подопечных мне доводилось слышать и не такое. Особенно когда у девушек что-то не получалось. Они могли друг друга и на три буквы послать и на все пять.

— Карполя на вас не хватает, — проворчал я. — Собрались! — рявкнул я и протянул свою руку вперёд.

Девушки на неё положили свои девичьи ладошки и после отсчёта: «раз, два, три», мы разом грянули: «Сделаем!».

— А по попке? — хитро усмехнулась Абрамова, когда остальные девчонки побежали на площадку.

Я смущённо кашлянул, покосился по сторонам и шлёпнул её по упругой пятой точке. И баскетболистка посеменила к нашему кольцу. Оставались самые интересные кульминационные секунды встречи. После возобновления игры «Серп и Молот» повёл себя так, как я и ожидал. Девушки из команды соперника перешли на нашу половину поля и, встав по периметру, принялись передавать мяч друг другу. И о проходе под наше кольцо, где плотно сгрудились мои девчонки, они даже не помышляли.

Я нервно поглядел на шахматные часы, большая стрелка которых уже высоко подняла красную стрелку. Именно с падением этой стрелки должен был прозвучать финальный свиток. И уже оставались считанные секунды, как главный тренер москвичек дал команду на атаку нашего кольца. Однако одна из его подопечных заковырялась и бросила по нашему кольцу с небольшим опозданием. Судья прервал атаку «Серпа и Молота», остановил секундомер и отдал мяч моим девчонкам.

Странно, но тренер московской команды почему-то улыбался. Наверное, он посчитал, что переиграл меня. Перехитрил, использовав для атаки все 30 секунд и ещё 2-е секунды пока останавливали секундомер. Неужели он полагала, что за 13 секунд мои девчонки ничего не смогут предпринять? Однако я на последней тренировке специально наиграл одну комбинацию для такого случая. Как в воду глядел.

Мяч взяла Полина Абрамова. Я ей показал большой отогнутый палец, дескать работаем как на вчерашней тренировке. И через секунду Полина отдала передачу на разыгрывающую Веру Степанову. Маленькая шустрая Вера со своим ростом в 160 сантиметров молнией понеслась на половину поля завода «Серп и Молот». Тренер москвичек вдруг занервничал и закричал своим подопечным, чтобы те не дали моей разыгрывающей пройти под кольцо.

«Она дура что ли лезть под кольцо? — мысленно ухмыльнулся я. — С таким ростом ей там делать нечего».

Но соперницы с перепугу втроём накинулись на мою миниатюрную разыгрывающую. И в этот момент Вера прямо по паркету, словно бильярдный шар, катнула мяч налево, где стояла в полном одиночестве Надя Васильева. Девушка тихая, спокойная и мирная, но с хорошей меткой рукой. Надя же мгновенно подняла оранжевый мяч с пола и почти без паузы пульнула по кольцу нашего соперника.

— Нуу! — выкрикнул я, голосом заставляя мяч залететь в кольцо.

Но он зацепил переднюю дужку, подпрыгнул вверх, и только потом аккуратно опустился в длинную сетку баскетбольной корзины.

— Гоооол! — закричали зрители на балконе и на тех местах, что располагались вокруг площадки.

— Да! — рявкнул я и снова ухватился за трость. От радости мне показалось, что ноги снова перестали слушаться.

— Аааааа! — громко завизжали мои девчонки, когда судья дал финальный свисток, а соперницы, беспомощно повалились на паркет так как проиграли со счётом 42:41.

— Качай Богдана Викторовича! — заголосила Полина Абрамова.

— Не-не-не, — стал отбрыкиваться я от окруживших меня девушек. — Уроните!

— Ну тогда тренер не обижайся, — хихикнула Абрамова и поцеловала меня в губы.

После чего меня принялись обнимать и целовать другие мои подопечные. И в моей голове тут же возникла простая трезвая мысль, что я реально соскучился по этим эмоциям. Я уже основательно подзабыл вкус побед. А значит нужно возвращаться в большой спорт, хоть тренером, хоть обычным спортсменом. И если Мара, Перун и Велес не разрешают мне развивать экономику страны, то о спорте и о баскетболе, в частности, они ничего такого не говорили. Жаль, что идея с баскетбольной Евролигой провалилась. Пока я болел все мои начиная быстро забылись, а значит можно будет к этой идее вновь как-нибудь вернуться. И что там маячит на горизонте? Чемпионаты Европы по баскетболу 1961 и 1963 годов и чемпионат мира 1963 года в Бразилии. Кстати, чемпионами мира наши баскетболисты ещё ни разу не становились.