Тупица и транжира решила отомстить

— Я ведь твоя дочь! — кричала Алистия. Она смотрела на отца, не веря в то, что слышала. Неужели он всерьёз? Неужели он, в самом деле, лишит её всего? Отец был мрачен. Тяжёлый взгляд, поджатые губы и разочарование в глазах — таким он неизменно представал перед Алистией последние годы. Иногда она видела на его лице искреннее отвращение и злилась на это.

— Я не растил профурсетку.

— Что? — Алистии показалось, что она ослышалась. Чтобы её отец в высшей степени тактичный и деликатный выразился подобным образом? И о ком? О ней! О своей любимой Тилли…

«Ему давно наплевать на тебя, — усмехался гаденький голос в голове, — Ты не Виктор. Ты непослушна и не слишком умна. Так стоит ли удивляться тому, как он смотрит на тебя?»

— Папа… — прошептала она. Глаза Алистии были широко распахнуты. Отец никак не отреагировал. — Ты ведь не всерьёз, правда? Ты… никогда бы.

— С меня довольно, — устало сказал отец. — Я ждал, я надеялся, что эта блажь пройдёт, что ты, в конце концов, обретёшь здравомыслие своей матери. Но ты такова, какова есть. Я слишком многое позволял тебе.

— Я исправлюсь, папа.

— Нет, ты неспособна. Ты просто глупая девица, падкая до мужского внимания.

— Папа, пожалуйста, —Алистия бросилась к нему, сжимая рукав камзола. Но отец оттолкнул её, и она упала на пол.

— Я тебе не отец. Больше нет, — сказал он холодно. Алистия была так потрясена, что не нашлась с ответом. Как? Как это могло быть? Как всё это могло происходить с ней? Ещё год назад всё было в порядке. Год назад всё… Она с тоской и ужасом вспомнила свой прошлый день рождения. Выражение лиц отца и сводного брата, когда она в окружении мужчин пила и смеялась, танцевала, чувствуя себя счастливой. Но могло ли быть так, что её поведение, казавшееся ей всего лишь чуть фривольным, было вовсе неприличным? Возможно то, что, в конце концов, её вывели под руки и сопроводили в спальню, указывало на неподобающее поведение? Алистия попыталась припомнить, вёл ли себя подобным образом кто-то ещё, и тут же осознала, что почти все её знакомые были мужчинами. Её единственной подругой была Джанин, и она была безупречной леди. Это благодаря ей, они до сих пор были дружны, хотя вовсе не походили друг на друга. Джанин никогда не пыталась переделать Алистию или укорить в чём-то. Наоборот она всячески потакала её капризам и развлечениям. Сама же Джанин была сдержанной, начитанной, элегантной. Несмотря на то, что леди происходила всего лишь из семьи баронов, в глазах отца и брата Джанин была практически совершенством. Только Алистия видела её другую сторону. Она называла её — высокомерная Джанин. И юной Венсен эта сторона подруги нравилась, потому что она была ближе ей. Алистия гордилась тем, что знает, какая Джанин, когда её не видят другие.

— Что мне делать? — спросила Алистия, до конца не понимая, что её ждало.

— Ты уже всё сделала. Твой брат расскажет остальное.

— Он не мой брат! — закричала она вслед уходящему отцу. Это была старая глупая каприза. Когда-то Гаспар Венсан взял опеку над сыном своего погибшего друга. Но маленькая Алистия ни в какую не признавала его. «Он не мой брат!» — кричала она раз за разом.

— Да, не брат, — сказал Гаспар, остановившись. — Ты больше не Венсан.

* * *

Виктор сидел в кабинете отца с таким видом, словно это уже был его кабинет. Алистия с ненавистью смотрела на него. Её сводный брат был очень красив, и если бы она не знала, о его паршивом характере, то наверняка бы влюбилась. У Виктора был волевой подбородок. Острые углы челюсти, столь редкие среди знати, делали его суровым. Впрочем, самым суровым были глаза брата — насмешливые и презрительные. Когда-то, когда он только появился в их доме, глаза Виктора были печальными, но сейчас в них не было ни капли горя.

— Сядь, — сказал брат, наконец, взглянув на неё. До того он заполнял одну из книг, внешним видом похожую на хозяйственную. «Видимо в очередной раз подсчитывал траты на непутёвую сестру», — со всем цинизмом подумала Алистия.

— Я не собака, — сказала она, с тем же презрением смотря на Виктора. Этот паршивый сирота украл её место наследника! Как он вообще может выглядеть столь самонадеянным? Какого чёрта он наговорил отцу?!

— Леди Алистия, — сказал Виктор насмешливо, — присядьте.

Она раздражением села на невысокую банкетку и уставилась на брата.

— Ваше поведение на последнем вечере…

— То, что ты не умеешь развлекаться, не значит, что другие будут отказывать себе в маленьких радостях.

— Уж вы-то точно не откажите. Вряд ли вам вообще известно такое слово как отказ.

— О чём это ты?

— Отец не намерен более содержать вас. Он не готов дальше терпеть ваши выходки, позорящее имя Венсан. Так как у вас до сих пор не было выгодной партии…

— Если бы не один назойливый жук, поселившийся в моём доме много лет назад, у отца бы не возникло подобных мыслей!

Виктор замолчал, внимательно смотря на неё. Алистия унаследовала красоту матери — пышную копну светлых волос, большие зелёные глаза и тонкие черты лица. Когда Виктор только попал в дом Венсан, Алистия и вовсе была похожа на ангелочка. Правда, у этого ангелочка было поистине дьявольское умение выводить из себя. Виктор никогда не забывал, что за фасадом миловидного существа скрывала пустышка с дурными манерами и паршивым характером.

— Уверен, что все ваши мысли сейчас вращаются вокруг того, сколь я бессовестно воспользовался расположением Его Сиятельства и отобрал ваше положение.

— Надо же! — притворно ахнула Алистия. — Ты, наконец, научился понимать переносный смысл.

Виктор пропустил эту шпильку.

— Я не буду пытаться разъяснить вам хоть что-то, — сказал брат. — Вряд ли вы способны к такого рода измышлениям.

— Конечно, неспособна… — с раздражением ответила Алистия.

— Отец согласился на вашу помолвку с виконтом Сент-Джоном.

— Что?! — ахнула Алистия. — Как с Сент-Джоном?

— Что вас так удивляет? В конце концов, он брат вашей близкой подруги, — при упоминании Джанин взгляд Виктора едва заметно потеплел. — Как я и говорил ранее, выгодной партии для вас не нашлось. Ваше поведение отбило всякий интерес для семей, равных нашему положению. Виконт Сент-Джон ваш давний поклонник, и не раз давал понять о своих намерениях.

— У меня множество поклонников, — чопорно ответила Алистия.

— Количество поклонников не равняется количеству предложений о помолвке. К тому же ваше окружение вряд ли было подходящим для леди. Вы слишком неразборчивы в связях. Мы имеем, что имеем — двадцать лет, а вы всё ещё не замужем, сестра.

Алистия вскочила. Её лицо всё ещё бледное, теперь покрылось пятнами стыда. Да как он смеет?! Как смеет он оскорблять её собственном доме?!

— Согласитесь, что брак — единственный ваш выход.

— Я никогда не соглашусь выйти замуж за виконта! — она подошла к столу Виктора и упёрлась в него руками, нависая над ним. — Семья Венсан породнится с каким-то виконтом? Вы шутите, брат? Я могла стать наследницей! Могла стать маркизой Венсан! А вместо этого…

— Вы не стали бы маркизой Венсан, женщины наследуют титул отцов только при особых талантах, у вас их, увы, нет. И вряд ли бы общество приняло вас в качестве наследницы. Взгляните на себя. Ни одна леди не ведёт себя подобным образом. Вы бестактны, крикливы, не соблюдаете элементарные нормы этикета…

— Тогда последите за собой! Какое право вы имеете говорить мне это всё в лицо?

— Кто если не я, Алистия?! — вдруг воскликнул Виктор. — Ты хоть понимаешь, что говорят о тебе в обществе? Каких трудов стоило маркизу уладить каждый скандал, связанный с тобой?! Ты и представить себе не можешь, чего стоило Его Сиятельству решение о принятии помолвки.

— Что-то я не заметила его колебаний.

— Потому что ты ничего не видишь кроме себя, — резко ответил Виктор. — Ты эгоистичная своенравная пустышка. И мне бесконечно жаль, что у такого благородного и любящего человека как маркиз Венсан выросла столь неблагодарная дочь.

Алистия почувствовала, как её глаза наполнились влагой.

— Ничего, зато у него есть столь верный ему сын. Он ему заменял дочь все эти годы.

— Как я и сказал, ты ничего не видишь кроме себя, — разочарованно ответил Виктор. — Самое меньшее, что ты можешь сделать для отца — это согласиться выйти замуж за виконта Сент-Джона.

* * *

Свадьба не была пышной. Не была она и радостной, разве что для семьи Сент-Джона. Особенно для жениха и его сестры Джанин. В детстве та часто шутила, что Алистии нужно непременно выйти замуж за её старшего брата, тогда бы они могли никогда не расставаться. Сейчас они были менее дружны, чем раньше. С тех пор, как в окружении Джанин появились молодые люди с графскими титулами, она всё меньше уделяла внимания бывшей подруге. На все попытки Алистии втянуть её в свой круг, та отвечала отказом. Тем страннее казалось то, что сейчас Джанин была такой довольной.

— Дорогая, я так рада за тебя, — сказала Джанин, обнимая дрожащую Алистию. — За вас обоих. Кто бы мог подумать, что моё желание исполнится. Теперь мы никогда не расстанемся с тобой.

Алистия выдавила из себя улыбку. Её тошнило с самого утра, душили слёзы. Она взглянула на Джанин и вдруг увидела у неё на пальце левой руки кольцо с изумрудом. Алистия не могла отвести взгляд от него. Потрясённая она взглянула на Джанин. Та едва заметно зарделась.

— Мы пока не объявляли официально, — сказала она с деланным смущением и взглянула в сторону Виктора. Алистия оторопело проследила за её взглядом. Нет, такого просто не могло быть! Да, он всегда по-доброму отзывался о ней, считал разумной и обаятельной, но могло ли быть так, что она приняла симпатию и нежность за приятельское знакомство? Виктор был влюблён? Всё это время он скрывал от неё связь с Джанин? Он безжалостно выкинул её из родного дома, высказав, сколь отвратительна она ему, а сам в это время связал себя обещанием женитьбы?! «И ты ещё называл меня безнравственной пустышкой!» — думала Алистия, с ненавистью смотря на Виктора. Сколь вероломным он должен быть, чтобы привести в качестве супруги в дом Венсан Джанин! Джанин — внучку торгаша, забивавшего на бойне свиней. Титул, купленный её дедом, не стоил той бумаги, на которой был пожалован. Джанин будет маркизой Венсан?

— И отец одобрил это? — спросила Алистия, всё ещё чувствуя замешательство.

— Маркиз Венсан пока не знает, но я думаю, он будет рад узнать…

— Я думаю, — перебила её Алистия, — что мой брат задолжал мне объяснение.

Виктор, стоявший в отдалении, подошёл к ним, он хорошо чувствовал настроение сестры.

— Поверить не могу! Твоё лицемерие не знает границ! — зашипела на него Алистия. — Ты за моей спиной сделал ей предложение? Ей?!

— Алистия, ради бога, не устраивай сцен.

— Как ты собираешься объяснить это отцу? Неужели надеешься, что он и в этом тебя поддержит?!

— Боюсь, у него не будет выхода.

— Что?

— Алистия, ты не знаешь всего…

— Очевидно, я не знаю многого, раз узнаю сейчас, что вы двое помолвлены.

Джанин всё это время молчала, но на её лице была едва заметная безмятежная улыбка.

— Дорогая, всё это произошло само собой. И ты ведь знаешь, как мне всегда нравился Виктор.

— Леди Джанин, — с раздражением сказал Виктор. — Я прошу вас.

Сестра Сент-Джона бросила на жениха влюблённый взгляд и отошла от них.

— Какого чёрта происходит?

— Не выражайтесь, — привычно поправил её брат. — Ваш отец потерял хватку, то наследство, в коем воровстве вы меня обвиняете, его нет, Алистия.

Леди Венсан стояла, словно громом поражённая.

— Ты врёшь, — сказала она. — Ты всё-всё врёшь!

— Ваш отец разорён, Алистия. И потому он более не может покрывать вас, не может заминать скандалы о вашем поведении. Вы понимаете меня?

— Я…— она покачала головой. — Как это может быть?

— Сент-Джон сделал хорошее предложение. Вы будете жить в достатке. Я же… Мне придётся труднее, но Сент-Джоны дадут нам ссуду, эти деньги я пущу на восстановление одной из шахт. Но я у меня нет никакого иного поручительства кроме женитьбы на леди Джанин. Признаюсь, я преследую не только выгоду. Леди Сент-Джон приятная во всех отношениях девушка, и я буду рад составить с ней партию.

— Восстановление шахты? — спросила Алистия. Она не услышала и половины из того, что Виктор говорил о браке. Шахта… Что-то случилось с их шахтами? Что? И когда?

— Вам всегда были чужды дела семьи, сестра. Теперь они вас не касаются вовсе.

Алистия была разбита. Она плохо помнила саму церемонию. Лишь в голове её билось ужасное осознание — они разорены, а отец продал её. И Виктор продал себя, продал, чтобы спасти остатки гордости семьи Венсан.

Ей хотелось сейчас же поговорить с отцом, спросить его, что стало с их шахтами, что случилось. Но его не было. Алистия не видела отца с того самого дня, как тот сказал, что она больше не Венсан. По словам Виктора маркиз Венсан был не в лучшем состоянии, поэтому новый наследник посоветовал ему остаться дома. Алистия была согласна с этим решением, несмотря на то, что хотела поговорить с отцом. Она сама едва держалась. Каково было бы отцу видеть этот фарс? Разве могло происходить подобное на самом деле? Ей всё ещё казалось, что она вот-вот проснётся. Но всё было наяву: маленькая церковь, суетливый Сент-Джон, сжимающий её руку потной ладонью, белое платье, купленное второпях, но достаточно дорогое, тиара, подаренная братом, красивая и изящная. Наверно это единственный подарок, который она получила от него. Алистия ещё раз взглянула на Виктора, и впервые за долгое время увидела в его глазах печаль. Он смотрел на неё с грустью, а когда глаза Алистии нашли его глаза, брат не отвернулся как обычно, а продолжал с тоской смотреть на неё.

Когда клятвы были произнесены, а родственники виконта Сент-Джона принялись поздравлять их, брат всё ещё стоял в стороне. Алистия чувствовала себя чужой на этом событии. Всё казалось неестественным, даже нелепым. Почему она согласилась? Разве это было похоже на неё? Алистия вспомнила, как впервые за долгое время, Виктор накричал на неё, обвиняя в эгоистичности и безнравственности: «Ты ничего не видишь кроме себя!»

И то последнее, что окончательно уничтожило её: «Самое меньшее, что ты можешь сделать для отца — это согласиться выйти замуж за виконта Сент-Джона».

Алистия взглянула на мужа, и ужаснулась. Боже, ей ведь с ним не на балах танцевать, а жить! Она не представляла, какова жизнь замужней женщины, но это явно сильно отличалась от того, к чему она привыкла.

— Алистия, — позвал её Виктор. Лицо новоиспечённой виконтессы было бледным как смерть. Её трясло от страха. — Хоть мы и небыли близки, но я надеюсь, что ты сможешь стать счастливой.

— Не нашёл, что ещё сказать? — спросила Алистия. Глаза её были наполнены слезами. Виктор утёр всего одну, которую она не смогла сдержать. — Как я могу быть счастлива, зная, что отец… что папа разорён?

Он не ответил на это, вместо этого передал письмо в простом белом конверте. Рукой отца на нём было выведено её имя.

— Если тебе что-то понадобит…

Он осёкся, затем молча сжал её руку и ободряюще улыбнулся.

— Всё будет хорошо, — добавил он.