Туристы своих не бросают

Ник открыл серые глаза и тупо уставился на безоблачное небо. Шея затекла, тошнило и ныла нога.

— Твоюж…

Он постарался встать, но не находил нужной опоры и лишь перекатился набок. Его куртка была вся мокрой от росы, но он был рад смене позы.
— Серёг, — тихо окликнул он другое тело, также лежавшие на земле, сейчас казавшееся просто кучкой грязной одежды. Ник глубоко вдохнул и выпалил. — Эй, Серый!

В ответ куча одежды шурша поменяла свои очертания, зелёная ветровка постаралась разгладиться, а лицо Серёги, появившееся в поле зрения, уткнулось в траву.

— Да-а… — произнёс Ник многозначительно и опять уставился в небо.

Размяв шею, он исхитрился лёжа осмотреть свою ногу, чёрные штаны были содраны ниже колена, и там проглядывалась запёкшаяся кровь. Двигая ногами, он задел бутылку, которая, радостно звякая, покатилась по склону. Ник огляделся по сторонам, чтобы оценить местоположение.

Вчера оно действительно было выбрано неплохо: лысая маковка холма на берегу речки, по другую сторону посёлок — прекрасный вид; рядом три сложенных каким-то добряком брёвна, чтобы удобно было сидеть, и кострище, которое не разжигали пару недель.

— Сраная тыква.
Ник обернулся в сторону Серёги, из которого вылезло высказывание. Тот мерно сопел в траву.

— Просыпайся давай! — он толкнул товарища в плечо, повторил ещё пару раз, но в ответ получил только неразборчивые фразы: «да харэ мутузить», «сраный петух… заткните его», и ещё что-то опять про тыкву и про чью-то мать, вполне возможно даже — мать тыквы.

Ник оставил Серёгу в покое и наконец присел. Все бутылки, по которым пошарил его взгляд, оказались пустыми, пришлось, опираясь руками, двинуться в сторону кострища, где стояло три рюкзака. По пути Ник споткнулся о ногу Серёги и упал ровно в расстояние руки от заветных сумок.

— Да идите вы все… — издал Серый.

В своём рюкзаке Ник нащупал пластиковую бутылку воды и жадно присосался. Теперь уже можно было жить, следующим шагом нужно было найти остатки пойла, и ещё можно таблетку обезбола. Ник сел на бревно и внимательно обшарил все рюкзаки. Ему удалось найти нурофен, но опохмелиться было нечем. Это явная ошибка при вчерашнем планировании похода.

— Серёг! — Ник крикнул громче прежнего, и товарищ вздохнул так громко, будто только что воскрес. — У тебя ничё не осталось?

Серёга резко сел и уставился на Ника глазами, полными боли и ужаса.

— Ты чего, всё норм?

— А-а… Да, ничего не пойму, — теперь он растерянно смотрел по сторонам. — А где бахча?
— Я говорю, у тебя осталось что выпить?

— Да, да… — он вытащил чекушку из кармана ветровки, которую согревал всю ночь, и протянул остатки Нику. — Так, а что произошло?

— Ничего, — благодарно ответил Ник и сделал два глотка, оставив столько же. — Тебе приснилось.

Сергей грустно вздохнул, будто в его голове произошло осознание реальности, далеко не такой приятной, как его сны. Он допил остатки водки и аккуратно поставил бутылку на землю.

— Хорошо, — сказал Ник.

— Да уж, — вздохнул Серёга.

Серёга привстал, пошатался на месте, и решил вернуться в положение более удобное, в котором и был раньше. Он внимательно осмотрел все окрестности, а Ник ждал, что он после этого скажет.

— Что, тыкву ищешь? — улыбнулся Ник.

— Какую ещё тыкву? — не понял Серёга. — Просто бутылки вискаря не хватает, она там не у тебя?

Ник глянул на пространство за брёвнами, которое не открывалось взгляду товарища, и ещё глянул во все рюкзаки.

— Не-а.
Серёга потянул руку в сторону бутылки с водой, осознав, что опохмелиться не выйдет.

— И это всё?

— Ага.

— Пойдём к речке спустимся.

— Пошли. — Он кинул один рюкзак товарищу, другой накинул себе на плечо.

— Бля, — многозначительно выдохнул Серый, посмотрев на оставшийся третий рюкзак. — А где Кузя?

Два друга стали озираться вокруг и искать Кузю, его нигде не было видно, как и жёлтой дурацкой куртки.

— Вот же падла! — Серёга плюнул. — Забрал вискарь и ушёл.

— Я те говорил, не надо было его брать.

— Вот упырь.

— Эх, туристы своих не бросают! — грустно заключил Ник, злобно пнул рюкзак с холма и шатаясь, стал спускаться к речке за Серёгой.