Турнир Шести Граней: Сопротивление Материалов

В секторе «Зеро» не существовало времени суток. Здесь, на глубине полукилометра под сияющим шпилем Великого Консульства, время измерялось лишь гулом циркуляционных насосов и миганием индикаторов жизнеобеспечения.

Воздух был сухим, переработанным тысячи раз, с отчетливым металлическим привкусом озона.

— Давление в третьем контуре скачет, — младший техник, парень с бледным, никогда не видевшим солнца лицом, нервно постучал стилусом по голографической панели. — Опять.

Его напарник, грузный мужчина с нашивкой старшего оператора на рукаве серого комбинезона, даже не оторвался от планшета, парящего в воздухе перед ним. Он лениво жевал синтетический батончик, запивая его остывшим кофе из термокружки.

— Это норма, — прочавкал он. — Уровень стресса в пределах допустимого. Просто «Субъект» волнуется.

— Волнуется? — переспросил младший, бросив быстрый взгляд за толстое, армированное бронестекло. — Он вообще в сознании?

За стеклом, в огромном цилиндрическом резервуаре, заполненном вязкой, янтарно-светящейся жидкостью, плавало тело. Это был старик — или то, что от него осталось. Иссохшая кожа обтягивала хрупкие кости, словно пергамент. Сотни тончайших игл, трубок и оптоволоконных кабелей впивались в его позвоночник, череп и грудную клетку, превращая человека в живой придаток гигантской машины, занимавшей половину зала.

Он напоминал сломанную куклу, которую забыли выбросить, решив использовать на запчасти.

— Сознание подавлено протоколом «Тишина», — отчеканил старший, наконец откладывая еду. — Но подкорка работает. Сны, рефлексы... фантомные боли. Всё это создает выбросы. А нам нужны выбросы. Через неделю открытие. Энергосеть города ждет подпитки.

Младший поежился. Ему всегда становилось не по себе, когда он смотрел в лицо старика. Глаза того были закрыты, но казалось, что он видит каждое их движение сквозь веки.

Внезапно гул машин изменил тональность. Из низкого, утробного рокота он перешел в высокий, визжащий свист, от которого заныли зубы.

— Что за?.. — начал младший, но слова застряли у него в горле.

Реальность в комнате дрогнула. Это было похоже на битый пиксель на экране, только в масштабе физического мира. Термокружка старшего оператора не упала со стола, а медленно поплыла вверх, расплескивая кофе, который превращался в крошечные фиолетовые кристаллы прямо в воздухе. Свет ламп исказился, став тягучим и «громким». Младший почувствовал, как пол уходит из-под ног — гравитация в отсеке просто отключилась.

За бронированным стеклом веки старика дрогнули и медленно, с ужасающим усилием, приоткрылись.

Там не было зрачков. Там кружилась первозданная, хаотичная тьма, в которой рождались и умирали галактики невозможных фракталов.

Голос прозвучал не в ушах, а прямо в черепной коробке техников. Скрипучий, как песок на зубах, и отчаянный:

«...Су... ра...»

— Глуши его! — заорал старший, барахтаясь в невесомости и пытаясь дотянуться до аварийной панели. — Уровень синхронизации критический! Он прорывает барьер!

Младшего стошнило от резкого скачка давления. Кристаллы кофе звенели, ударяясь о потолок. Старик в колбе выгнулся дугой, и жидкость вокруг него закипела, меняя цвет с янтарного на грязно-багровый. Трубки натянулись, грозя лопнуть.

— Сброс! Живо! — рявкнул старший, наконец ухватившись за поручень и с силой ударяя кулаком по большой физической кнопке под стеклянным колпаком.

Раздался тяжелый гидравлический удар. В резервуар с шипением впрыснулась черная субстанция. Старик дернулся в последний раз, его рот раскрылся в беззвучном крике, и пузырьки воздуха вырвались наружу.

Искажение схлопнулось так же внезапно, как и появилось.

Гравитация вернулась с удвоенной силой. Техники рухнули на металлический пол. Кружка с грохотом и звоном упала рядом, окончательно разлив содержимое. Гул машин выровнялся, став снова монотонным и убаюкивающим.

Несколько секунд в отсеке было слышно только тяжелое дыхание двух людей.

— Твою мать... — прошептал младший, вытирая кровь, пошедшую носом. — Он чуть не разнес здесь всё. Я думал, система надежна.

Старший поднялся, отряхивая комбинезон. На его лице уже не было ни страха, ни удивления — только раздражение. Он подошел к консоли и проверил графики.

— Система идеальна, пацан. Просто старик слишком много накопил. Емкость переполнена.

Он бросил взгляд на тело, снова безвольно дрейфующее в мутной жиже. Глаза старика были закрыты, лицо разгладилось, приняв выражение бесконечной усталости.

— Что он сказал? — тихо спросил младший. — Мне показалось, я слышал имя.

— Тебе показалось, — отрезал старший, блокируя панель управления. — Это просто шум. Эхо Хаоса. Не забивай голову.

Он подошел к бронестеклу и постучал по нему костяшками пальцев, словно по аквариуму с редкой рыбой.

— Спи, дед. Недолго осталось. Скоро тебя выкачают досуха, и ты наконец-то станешь полезен обществу. Зрители любят яркие фейерверки, а ты в этом году — гвоздь программы.

За его спиной на мониторе мигала надпись: «ЦИКЛ ПОДГОТОВКИ ЗАВЕРШЕН. ГОТОВНОСТЬ К ТРАНСПОРТИРОВКЕ: 97%».