Турнир скалолазов. Утешительный приз гарантирован

Я всегда чувствовала их, как живых, – огонь, воду, воздух. Всегда, сколько себя помню. И долго думала, что другие тоже могут позвать в колодец воду, или убедить бурю пройти стороной, или разжечь огонь щелчком пальцев.

– А твоя ли она дочь? – не понижая голоса, часто спрашивала у отца мачеха. – Ни у кого в вашем роду дара не было.

Отец пожимал плечами и бубнил в ответ, что у моей матери об этом уже никак не спросишь.

Не скажу, что меня очень любили в семье и вообще в нашем поселении. Скорее, побаивались. Да и ссориться со мной никому не было выгоды: кого потом просить вернуть в русло разлившуюся и подступающую к домам реку или остановить огонь при пожаре? Учёных магов в поселении никогда не было, а если бы кто-то и был – за его услуги пришлось бы выложить увесистый мешочек лиагов.

Всё это я поняла, когда оказалась в Кау – академии, где обучают за счёт казны магов из небогатых семей.

– Ну какая ей академия? – шипела мачеха отцу накануне моего отъезда. – Чему ей учиться? У нас в поселении ни одного ученого человека нет, и живут все как-то без этого!

– Чем плохо иметь своего мага в семье? – рассудительно отвечал отец. – Выучится, будет монеты за работу брать. И себе на приданое заработает, и нам на старость.

Прозвучало это для мачехи на тот момент убедительно.

В академию Кау я благополучно добралась на попутных телегах и неожиданно легко выдержала все вступительные испытания.

– Три стихии, – бормотал присутствовавший на экзаменах седовласый ректор Аригар. – Очень, очень впечатляюще...

И вот теперь, всего два лунных круга спустя, в академию заявилась мачеха. Вообще-то попасть за ограду Кау очень непросто, но жена моего отца так громко ругалась со стражами-гаргульями у ворот, что привлекла внимание кого-то из преподавателей. Меня выдернули из аудитории во время практической работы с эльфийским огнем и отправили в сад академии – поговорить с взволнованной родственницей.

Уходя, я успела услышать, как двое профессоров в коридоре делились впечатлениями:

– Кто только пустил в сад эту кошмарную бабу?

– Она разговаривала так, что ворота покраснели, а гаргульи начали смотреть на нее, как на себе подобную. Я сам лично сказал этой женщине, чтобы больше тут не появлялась. Пришлось приставить к ней стража, чтобы ничего не натворила. Если будет нарушать порядок, страж тут же выставит ее за ворота.

Кажется, я в этот момент тоже покраснела, представив, что может устроить мачеха, если ее куда-то не пускать. Но что случилось дома, если она сама примчалась ко мне в такую даль? Сюда ведь ехать полдня, не меньше. Могли ведь отправить мне из дома письмо или дождаться зимы. После полугодичных испытаний я вернулась бы домой на каникулы.

Я пробежалась по ровным каменным плитам к саду. Взгляд привычно скользнул по объявлению, которое все адепты уже знали наизусть. Оно висело везде – в коридорах, в аудиториях, в столовой, на дверях наших комнат, на спортивной площадке, на живой изгороди сада...

"Приглашаем двух желающих участвовать в межакадемическом турнире по скалолазанию. Приз в случае победы – титул аири, передающийся по наследству, и сто тысяч лиагов. Желающим обращаться к любому преподавателю академии".

Сто тысяч лиагов и титул – мечта каждого адепта академии Кау, и при этом двух участников турнира пока так и не нашли. Всё очень просто: на наших равнинах никто толком не умеет лазить по горам. Старшекурсники с факультета боевых магов бывают на тренировочном скалодроме, но соревноваться в скалолазании с академией Ландэри, где учатся маги из старейших династий, – дело бессмысленное. Это понимаю даже я – первокурсница. Маги из Ландэри чуть ли не с младенчества учатся плавать и лазить по горам, используя свой дар.

Я подошла к колючей живой изгороди выше моего роста. Её зачарованные растения угрожающе зашевелились, выпуская наружу длинные шипы. Пройти в сад – это одно из постоянных испытаний академии Кау. Хочешь спелых фруктов, каких нигде не купишь, – научись договариваться с растениями-сторожами.

Я прикрыла глаза и прислушалась. Изгородь сейчас казалась особенно агрессивной и вступать со мной в переговоры не собиралась. А почему? А потому, что все адепты учатся, а я шатаюсь тут, занятия прогуливаю.

Контакт состоялся, ответ я получила легко. Можно было бы, конечно, огнем пригрозить, но это уже на крайний случай. К чему ссориться со злопамятными колючками?

– Меня там ждут, – я представила лицо мачехи и тут же ощутила исходящее от растений раздражение и что-то вроде желания, чтобы моя мачеха поскорее убралась из сада.

– Не уйдет, пока не поговорит со мной, – вслух прошептала я и открыла глаза.

Кусты раздвинулись, поджимая ветки и пряча шипы. Я шагнула в сад, миновала завесу тишины, и сразу стало понятно раздражение изгороди. Мачеха, аккуратно разложив подол длинной широкой юбки, сидела на траве, жевала ароматную клубнико-грушу – гордость профессора магической гибридологии, и что-то темпераментно высказывала нависшей над ней каменной гаргулье. Гаргулья угрожающе растопыривала перепончатые крылья, таращила выпуклые глаза и постукивала по земле мощными когтями.

– Вот что за правила у вас? – донеслось до меня. – Что ж я, кровиночку мужнину не могу увидеть?!

– Порядок такой, – скучным басом отозвалась горгулья.

– От тебя разве что другое услышишь? – фыркнула она. – Аль, бедная моя девочка! – мачеха прытко ринулась ко мне, растопырив липкие руки с зажатым в кулаке остатком клубнико-груши. – Что ж с тобой тут сотворили? Похудела, осунулась вся, сидишь как в темнице. Ничего, мы тебя отсюда заберём...

На несколько мгновений я потеряла дар речи. За это время мачеха успела крепко сгрести меня в охапку и посадить сразу несколько пятен от клубнико-груши на мою рабочую серую мантию.

– Что значит – заберёте?! – выдохнула я, с трудом отстраняясь.

– Аль, звёздочка наша, зачем тебя вся эта наука? Ты и так единственная магичка на несколько поселений. К нам уж несколько раз заглядывали, тебя искали, заплатить за твою работу предлагали. К чему ж тут самые лучшие молодые годы проводить? Ты без всей тутошней науки и на приданое себе заработаешь, и семье поможешь, и замуж выйдешь, пока эти ваши маги учиться будут.

Всё ясно: семья резко сообразила, что на мне можно зарабатывать. Не сомневаюсь, что они рассчитывают на большую часть монет, которые я смогу получить за магические услуги. Если я и соберусь копить себе на приданое, то соберу его годам к сорока: у отца с мачехой есть трое общих сыновей, и каждого они планируют выучить и сделать "большим человеком". Несложно догадаться, откуда мачеха с отцом собираются брать монеты.

– Я никуда не поеду, – твердо сказала я. – Мне здесь нравится, я хочу учиться, тем более что плату за это не берут.

– Так ты и не получаешь тут ни монетки! – возмущённо возразила мачеха. – Четыре года в этой темнице проторчишь, а потом назад, к нам.

Нет уж, не назад. Возвращаться домой после окончания академии я не собиралась. Да и не смогла бы, даже если б захотела. Я бы промолчала об этом, но тут в разговор встряла гаргулья.

– Это никоим образом невозможно, – бесстрастно сообщила она, усаживаясь поудобнее. – Адепты академии, обучаемые без оплаты, должны отработать на благо Нэриима пять лет в городе, в который их направят. Каждый адепт перед началом обучения подписывает магический контракт.

В воздухе повисла звенящая от напряжения пауза. Я с досадой взглянула на застывшую гаргулью. Ну кто ее просил выдавать мачехе ненужную информацию?

– Аль, ты что, подписывала какие-то бумаги? – мачеха сдвинула брови. – Не спросив нас? Не посоветовавшись? Ничего, девочка моя, мы всё решим и исправим. Я немедленно хочу поговорить с вашим начальством!

– Запись к ректору на прием откроется в первый день после полнолуния, – вновь ожила гаргулья. – Запись производится в порядке живой очереди с рассвета до полудня. Запись осуществляется на две и более седмицы вперёд.

– Вот же ж поганка каменная! – буркнула мачеха.

– За оскорбление стража академии Кау положено заплатить три лиага, – парировала гаргулья. Мне показалось, что в ее голосе промелькнули ехидные нотки. – Кроме того довожу до вашего сведения, что магический контракт нерасторжим.

– А если Аль не закончит академию, то что? – мачеха уперла руки в изящные бока и отвернулась от меня к горгулье.

– Решение об отчислении из академии Кау принимает только ректор академии Кау. Запись на прием к ректору откроется в первый день...

– Каменюка тупоумная! – мачеха с досадой плюнула на траву и снова развернулась ко мне. – Аль, не волнуйся, мы обязательно вытащим тебя отсюда.

– Плевок в саду академии есть нарушение устава академии, – провозгласила гаргулья. – Потрудитесь покинуть сад и при выходе возместить ущерб, нанесенный ценному лекарственному растению.

Я что не фыркнула. Какой ещё ущерб? Это растение можно камнями забросать – и ничего ему не будет.

– Всё с вашей травой в порядке, – раздражённо буркнула мачеха.

– Вы нанесли ей моральный ущерб, – не отставала гаргулья. – Потрудитесь покинуть сад и при выходе возместить ущерб, нанесенный ценному лекарственному растению – десять лиагов. А также шесть лиагов за два оскорбления стража академии на территории сада академии и пятьдесят лиагов за оскорбление стражей и преподавателей академии перед воротами академии. Итого шестьдесят шесть лиагов.

– Да тут, я смотрю, ещё и монеты ни за что хотят получать, – прищурилась мачеха. – Ловко устроились! Я в вашу академию хоть каждый лунный цикл приезжать буду, а кровиночку мужнину отсюда вытащу! И нечего пугать женщину на сносях всякими говорящими камнями!

Мы с гаргульей одновременно взглянули на плоский живот и тонкую талию мачехи. Если она действительно ждёт ребенка, значит, сделает всё, чтобы до родов заполучить меня назад. И я даже знаю, от кого она потом потребует быстренько восстановить свою фигуру магическим способом.

– Закон о кормильцах никто не отменял! – продолжала голосить мачеха. – Дети должны содержать родителей, если родителям не хватает средств! Против этого даже ваша академия не возразит! Вот напишем, куда следует, что семье нужна помощь Аль...

А это у нее может и сработать. Напишет, что отец мало зарабатывает, а она сидит с детьми – и прощай, моё обучение. Отчислят или отправят в долгий отпуск в соответствии с древним законом.

– Я буду участвовать в турнире по магическому скалолазанию! – не задумываясь, выпалила я. – Если всё получится, смогу получить большой выигрыш. Очень большой.

Гаргулья уставилась на меня со слишком живым для камня интересом. Мачеха нахмурились, что-то вспоминая.

– Это тот, где приз – сто тысяч лиагов? – медленно проговорила она. – И титул? Я видела объявление. Аль, разве ты умеешь лазить по скалам?

– Нас тут многому учат, – расплывчато ответила я. – Я подготовлюсь и приму участие в турнире. Подождите немного. Если я выиграю, эти деньги не будут лишними для нашей семьи.

– Сто тысяч лиагов... – протянула мачеха с мечтательным взглядом. – Да, ради такого стоит подождать. И когда начинается этот турнир?

– После зимних испытаний, – ответила я. – Так что домой не приеду, сразу отправлюсь туда.

Гаргулья радостно взвыла: "Йуууу!", – и высоко подпрыгнула, перекувырнувшись в воздухе.

– Адептка трижды при свидетелях заявила о желании участвовать в турнире по магическому скалолазанию! – ликующе завопила она, шумно приземляясь на дорожку. – Теперь адептка Аль является официальным участником турнира! Информация отправлена всем преподавателям и руководству академии Кау!

Я в полном обалдении уставилась на весело прыгающее каменное чудовище. Я не собиралась участвовать в турнире! Я просто хотела потянуть время и поискать подработку, чтобы отправлять отцу и мачехе "содержание от кормильца". Надеюсь, гаргулья неудачно шутит, хотя не уверена, что камни умеют шутить.

– Попрошу покинуть сад и возместить ущерб... – снова завела она, вновь усаживаясь на землю там, где не было травы.

– Да уйду я из вашего сада, уйду, – отмахнулась мачеха. – А ущерб вам Аль возместит, как только монеты на турнире выиграет. Ты ж моя умница! – она снова сгребла меня в охапку, вытирая липкие руки об мою мантию. – Будем ждать тебя с победой! Подумай, как ты назовешься – Альнаира, Альдэнта, Альвиана... Титул аири, кстати, можно передавать всей семье?

Я пожала плечами. Уверена, что титул передается только наследникам, а мачеха и сводные братья здесь ни при чем. Но никакого титула у меня не будет, что попросту невозможно.

Гаргулья, на удивление, в этот раз промолчала и только хвостом с острым шипом на конце настойчиво ткнула в сторону выхода с территории сада и всей академии. Мачеха неприязненно фыркнула, но потопала в указанном направлении, бухтя под нос что-то нелестное о местных порядках и тупоумных каменюках.

– Заботливая у тебя родня, – вполне человеческим тоном заметила гаргулья и отчётливо хмыкнула.

– Я теперь действительно официальная участница турнира? – тихо спросила я, глядя, как мачеха резво движется к массивной деревянной двери в каменной ограде.

– Ага, – радостно подтвердила гаргулья.

– А отказаться можно?

– Я тебе откажусь! – фыркнула она. – Для этого нужно согласие второго участника. И я это согласие не дам!

Очертания каменного чудовища поплыли, превратились в туман, и в этом тумане отчётливо нарисовался мужской силуэт. Я поморгала. Не привиделось: туман рассеивался, и становилось видно знакомое лицо – мужественные черты, широкий лоб, внимательные тёмно-синие глаза, прямой нос, аккуратные усики и собранные в хвост непослушные черные волосы. Старшекурсник Урт, лучший адепт академии, которого при выпуске ждёт престижное и хлебное место боевого мага в Агарде – городе на границе с Нечеловечьими Землями.

– Это как? – выдавила я.

Последние облачка тумана растворились в воздухе. Обычно хмурый Урт выглядел совершенно счастливым. Я даже не представляла, что он умеет так улыбаться.

– Сейчас зайдём к ректору, дашь клятву о неразглашении тайн академии Кау, – сказал Урт. – О дежурствах выпускников вместе с гаргульями никому до последнего курса знать не обязательно. Заодно ещё и лично подтвердим твоё участие в турнире.

Мачеха повернулась, помахала мне ручкой, послала воздушный поцелуй. Никакого удивления она не проявила, значит, видит вместо Урта гаргулью. Надо же, какой у парня высокий уровень магии – Урт показывается мне в человеческом виде, сохраняя для других иллюзию.

Мачеха толкнула калитку. Выйти из академии любой гость может без труда, сюда только зайти сложно. Я перевела дыхание. Вокруг сразу сделалось спокойнее.

– Ты же понимаешь, что я говорила не всерьез? – я улыбнулась. – Какое скалолазание? Я скал никогда в жизни не видела, на скалодроме ни разу не была, и вообще только начала учиться.

– Ты – участница турнира, – Урт положил тяжёлую руку мне на плечо. – Не видела скал – так увидишь их на месте. Я не могу отправиться на турнир один, это против правил.

– Так найди себе подходящего напарника, – я искренне не понимала, в чем проблема. – Со старших курсов, с сильной магией. Я же буду только мешать тебе.

– Слушай, мелкая, – Урт перестал улыбаться. – Я этого турнира три года ждал. Я должен его выиграть, и мне все равно, с кем туда прибыть. Не была на скалодроме – мы с тобой будем ходить туда хоть каждый день. Магия у тебя достаточно сильная. До турнира я сам научу тебя, как не сорваться со скалы и что делать, если все же сорвешься. От тебя не требуется победить, ты должна просто поучаствовать. А если на турнире будет командное испытание, я готов затащить тебя на вершину на собственной спине вместо рюкзака.

– Ну, допустим, ты победишь, – не сдавалась я. – Мне-то какой смысл участвовать?

– Мне показалось, что тебе очень нужен мешок монет, – Урт прищурился. – Если выиграю, отдам тебе пять тысяч лиагов. Могу дать в этом клятву в кабинете ректора и подписать с тобой соглашение.

Пять тысяч лиагов – это было бы очень хорошо. Их хватило бы на содержание отца и мачехи на все четыре года. Только не уверена, что Урт сможет на турнире победить лучших скалолазов Ландэри. Да, в академии Кау он лучший, но ведь и противники у него будут далеко не слабые.

– Если не выиграешь – пристраиваешь меня куда-нибудь на подработку, – выдвинула я свое условие. – У тебя ведь бывают заказы на мелкие магические услуги?

– Договорились, – не задумываясь, согласился Урт. – Идём к ректору.

Я плелась рядом с ним ко входу в огромное здание академии, напоминающее неровную гору с многочисленными уступами, и не могла понять, как меня угораздило встрять в участие в серьезном магическом турнире.

– Не расстраивайся, скалолазание – это совсем не страшно, – легкомысленно произнес Урт, когда мы шли по коридору в правое крыло, к кабинету ректора.

Было бы не страшно, если бы я могла чувствовать землю так же, как огонь, воду и воздух. Но как раз с землёй я работать и не могу. Не получается.

Что ж, хотя бы решу вопрос с монетами, которые так жаждет получить мачеха. Пара недель позора на турнире – и у меня появится мешочек лиагов или возможность их заработать.