Твари морские

Утро Блез провёл на палубе «Белого Ястреба», контролируя погрузку. Суеверные мореходы вполне могли «случайно» опрокинуть бочки и, «к сожалению», уронить за борт клетки. С одной стороны, их можно было понять: впереди ждал самый опасный отрезок маршрута, бросок на юг, к Барьеру, и никого не вдохновляло наличие в трюме рычащего, плюющегося ядом, норовящего сбежать и сожрать тебя груза.

С другой стороны…

«Необразованные кретины!»

Вся экспедиция и затеяна была ради поимки этих «тварей поганых». Если старику Гауэйну и профессору Игелю удастся добиться открытых исследований — не потихоньку от конкурентов, в самых дальних и тёмных подвалах, а официально, в Университете Муссона, с участием всех Орденов — это поднимет понимание Барьера на новый уровень. Что поможет в первую очередь уходящим в дальний рейд мореходам!

Блез резко выдохнул. Снова свесился за борт, проверяя крепление лебёдки. Скрип канатов и резкие крики чаек выбивались из шелеста волн чуждыми, диссонантными нотами.

За спиной раздались ленивые шаги, и мыслей коснулся, обозначая своё присутствие, лучший друг. Острота знакомого разума сегодня казалась укутанной лёгким похмельем: Данте де ла Муссон всю ночь посвятил вдумчивому изучению портовых таверн, благо хозяева из клана Циклон настроили их здесь предостаточно. Из каюты этот баловень выбраться соизволил к обеду.

— Приветствую, — Данте заразительно зевнул и тут же скривился от особо противного птичьего вопля, — что, не обманули нас ловцы из Циклона?

— Всё обещанное доставили, но вот где оно выловлено на самом деле — вопрос. Тебе собутыльники вчера не похвастались?

— На этот счёт — нет.

То есть что-то пираты Циклона ему разболтали. Блез насторожился.

С Данте они вместе поступили в Университет, вместе отучились три года, прежде чем разбрестись по орденским Школам: сам он в Орден Ветвей, скрещивать и выводить новые виды, а приятель — к целителям, в Орден Крови.

Блез с детства мог чувствовать людей и животных, ощущать их эмоции, а порой и улавливать особо яркие мысли. Казалось бы, давнего друга он должен был знать как облупленного. Данте в свои двадцать семь казался — и действительно был — избалованным судьбой засранцем. Этакий вечный мальчишка с шальными глазами и тёмными локонами, от которых теряли головы даже самые разумные женщины (волосы подлец каждое утро завивал щипцами, но женщинам на детали было плевать, даже тем, кто сам подобными ухищрениями брезговал).

И всё же, всё же… Орден Крови, помимо того, что являлся союзом врачей и целителей, целью своей называл поиск бессмертия. Не сказать, что поиск тот был совсем безуспешным. О старейшинах Крови и их семьях гуляли очень разные слухи. Вживление в тело странных камней и ещё более странных живых организмов, передача наследникам памяти, умений, способностей — а может, и вовсе кража тел у собственных невезучих потомков. Общим правилом было: видя посвящённых этого Ордена, исходи из того, что не знаешь, сколько они на самом деле прожили.

Вот и Данте. С первой встречи проскальзывало в приятеле нечто этакое, не позволявшее относиться к нему как к ровеснику. Например, умение профессионально работать со слухами. Везде и всегда Данте де ла Муссон был в курсе происходящего. «Это талант!» — заявлял он и заказывал пиво на всех присутствующих. «Несомненно, талант», — соглашался не умевший разговаривать с людьми Блез и делал зарубку на память. Ещё одну.

— Чем же хвастают, захмелев, союзники наши из вольного клана Циклон?

— Говорят, мореходы Пассата обнаружили возле Барьера неизвестное чудище, — Данте вроде бы небрежно облокотился рядом, подставил лицо солёному ветру, любуясь насыщенной синью воды и тропической зеленью берега, — тварь доселе невиданную, и внешним обликом, и повадками весьма необычную. Храбрецы из Пассата отбили от стаи детёныша. И продали. В Бриз.

— В Бриз.

— М-м-м.

— Деньги Муссона, им, значит, не приглянулись.

— Выходит, что нет.

— Где именно найдена была неизвестная тварь, тебе, случайно, не поведали?

— Случайно, поведали. Не то чтобы нам было совсем по пути, но крюк небольшой. Можно попробовать уговорить капитана.

— Уговорим. Экспедицию, конечно, организовал Небесный Орден, но цель её — не только разведка перед броском за Барьер, но и сбор уникальных образцов флоры и фауны. Значит, будем их собирать.

И исследовать.

***

— Морских ежей вам под зад, шевелитесь! — громыхал где-то за спиной боцман. — Меняйте этот проклятый парус!

— Порвёт же опять, — сквозь зубы выдохнул Блез, — или корабль опрокинет.

— Если нас затянет в Глаз Океана, корабль разнесёт в щепки, как гнилое полено, — так же тихо ответил Данте, скидывая камзол и сапоги. — Придётся рисковать.

Он кивнул самому себе и вперёд матросов кошкой взлетел по оснастке: со стянутыми в хвост волосами и хищным, будто вмиг заострившимся лицом щёголь Данте совершенно не походил на себя самого. Опытные мореходы за господином медиком откровенно не поспевали.

Блез столь лихо скакать по мачтам не умел, да и в названиях парусов путался, а потому лишь прочнее ухватился за тросы. Вытянул шею, пытаясь охватить неверящим взглядом разворачивающуюся за бортом вакханалию. Водный поток нёсся спятившим селем и сжимался в тугую спираль. Взбесившееся в одночасье море грохотало гневно и низко, на палубе грузно топали матросы и разъярённым моржом рычал боцман. Уши Блеза будто что-то сдавило изнутри, в лицо ударило пригоршней острых солёных брызг — резко, больно, наотмашь. Ему оставалось лишь моргать и отфыркиваться, потрясённо вглядываясь в столь внезапно разверзшуюся совсем рядом пропасть.

Барьер воистину оправдывал свою жуткую репутацию.

А ведь начиналось всё почти триумфально! «Белый ястреб» шёл южным течением, по самому краю опасной зоны, иногда ныряя вплотную к невидимой погибели и тут же отходя прочь. Блез до боли в висках, до обмороков и приступов дурноты вслушивался в окружающее пространство, искал в нём отголоски чужого присутствия. Указывал направление, откуда приходил интересный отклик, подманивал к кораблю глубинных обитателей, удерживал их, позволяя безбоязненно изловить и устроить в трюме. Иногда просьбам Блеза шли навстречу, иногда наотрез отказывались «забрать ещё немного на юг» или «подойти вон к тем островкам».

Измерительные приборы здесь толком не работали, пасы и вовсе сходили с ума, но капитан — сам Гауэйн де ла Муссон, сухопарый ветеран с неожиданно ясным взглядом — будто и не нуждался в них, безошибочно чуя границы дозволенного. Дружище Данте по нескольку раз в день совещался со стариком, а затем долгие часы проводил на палубе. Цедил травяные отвары, в которых от «чая» было разве что название, щурился в небо и насмешливо заверял, что «наполняет паруса ветром». В воды, где поймано было проданное в Бриз чудище, «Белый ястреб» вошёл уверенно и без осложнений.

Тут оказалось спокойно, даже благостно: хороший такой ветер, игривая волна, кучерявые облака. Ни тебе отвесной водной стены до самого неба, ни искажённого огнями пространства, ни сбесившихся небесных светил — будто рядом и не Барьер вовсе. Океанский простор молчал, но пытливое внимание Блеза раз за разом возвращалось обратно, точно отражённое эхом: отстранённое, предвкушающее любопытство учёного, обнаружившего перед собой нечто занятное. Муссонец, ведомый знакомым азартом, подался вперёд, открыл было рот, и тут с мачты прилетел полный ужаса вопль:

— Глаз Океана! По левому борту открывается Глаз Океана!

Гигантский водоворот, возникший буквально из ниоткуда, действительно похож был на огромный глаз, на дне которого ждала бездна. Блез ещё вертел головой, не в силах поверить, а над палубой уже неслась надсадная ругань матросов и гремели команды старика Гауэйна:

— Право руля! Курс на норд-ост!

«Белый ястреб» поспешно разворачивался, одевался всё новыми и новыми парусами, боролся с цепким течением. Ветер резко усилился и теперь безжалостно гнал судно вперёд, заставляя мачты опасно крениться. Утягиваемый на дно корабль изо всех сил рвался прочь, наклонившаяся палуба скрипела и брыкалась под ногами обезумевшей лошадью. Грохот воды за бортом и вой ветра над головой сливались в оглушающий гул.

«Опрокинет. Нас же сейчас просто опрокинет!»

— Ещё! Ещё немного! Руль держать! Ну же, птаха моя белокрылая, прорвёмся!

Придавленный ветром, корабль уже просто стонал, но полз, полз прочь из ловушки, с каждой минутой всё увереннее и быстрее. Блез до боли впился в канат, хватая ртом воздух вперемешку с морскими брызгами. Ужас, решимость, отчаяние, экстаз — эмоции команды затопили всё вокруг, заставив отзвук почуянного ранее иного присутствия раствориться в окружающем гвалте. «Белый ястреб» уже летел прочь от затягивающей глубины, когда Блез де ла Муссон всё-таки оглянулся.

«Да чтоб его! Это, может, мой единственный шанс! Когда ещё окажусь так далеко на юге?»

Движимый неистребимым, отчаянным любопытством, он потянулся мыслями назад. Туда, где распахнулся провал прямо в бездну, что была границей изведанного и пределом доступного.

В год 1115 Эры Мореходов Блез из клана Муссон заглянул в Глаз Океана и увидел в нём — своё отражение.

И упал в него, стремительно и беззвучно, как сорвавшаяся с неба звезда падает в вечность.

От автора

Если этот текст пришёлся вам по душе, возможно, понравится и новая моя книга: "Наследница".

https://author.today/work/522278