Творцы и простудившийся остров

В аудитории их было двое. Они целились друг в друга кружками, боком шагая в стороны.

Раксон и Мерин, два взрослых дяденьки с академическим образованием, верили, что какой-то ромашковый чай, с любовью заваренный профессором Скабеевой, остановит грядущую войну.

Мерин медленно продвигался к преподавательскому столу, в то время как его коллега занял место у окна. Дунуло. В ноздри полез травяной запах, невозможно острый и запредельно сильный.

Вот уж дудки! Никто его не проведет.

Зеленые глаза Раксона усмехнулись. Его кружка перевернулась, пролился чай.

– Для справки, – улыбнулся Раксон, – это отвар.

Мерин замер. Он надеялся на взбучку, которая придала бы им сил перед долгоиграющим днем. Обессиленно притянул кружку к лицу.

Горячий напиток обжег Мерину небо, отчего преподаватель поморщился.

– Мы останемся совсем одни, – вздохнул Раксон и выглянул в широкое окно.

Мерин посуровел. Плюхнувшись в кресло, он расплескал отвар по столу. Ничего, это не самое худшее, что случится сегодня.

– Ты хоть представляешь, что нам грозит? – спросил Мерин.

– Конечно, – и вновь заиграла улыбка.

Раксон – специалист по демонологии. Его вездесущая улыбка не сулила хороших вестей. Мышцы лица Раксона напрягались в двух случаях: когда он единственный, кто разбирается в обсуждаемом вопросе, и когда грядет катастрофа островских масштабов. В остальном – кирпич кирпичом.

– Беда в том, – Раксон вдохнул летний воздух, прикрыв глаза, – что нам не помогут ни аватары, ни другие школы.

Двери в аудиторию громко распахнулись и вошла воистину бесстрашная женщина. Профессор Скабеева сдула с потного лба волосы.

– Ошибаетесь, Радислав! – выкрикнула она взбудоражено. – Я прямиком из Австралии! Фух! Австралийский университет магических искусств временно приютит основной контингент студентов и часть преподавательского состава.

Взор Скабеевой упал на мокрый пол.

– Вы что, бои на чаях устраивали?! Я вам! У!

Профессор топнула ногой, погрозила кулаком и, точно она была лошадью, с чувством выдохнула воздух.

– Каждую весну одно и то же! – посетовал Мерин.

Он выразил общую досаду: остров, на котором находилась Школа магии и боевых искусств, ежегодно лихорадило злом. В прошлом году это проявлялось в нашествии гарпий, в позапрошлом – оборотней-насекомых. Цикады чуть было не уничтожили все население!

– Станет тебе! – отмахнулась от Мерина профессор. – Острову тоже нужны санитарные дни.

– В этот раз будет иначе, – с печалью сказал Раксон. – Остров устает от светлой магии все чаще и сильнее. Неровен час, и тьма захватит это место полностью.

Мерин почувствовал, что коллега нагнетает, и решил быстро перевести тему:

– Ваш чай бесподобен.

– Я заметила, – Скабеева недобро взглянула на разлитую по столу жидкость.

– Вы сказали, в Австралии приютят студентов и нас, – Раксон закрыл окно и повернулся к профессору. – А что с остальным населением острова?

– А что с ним? – не поняла Скабеева.

– Четыре деревни. Тысячи жителей.

Скабеева сняла с себя тунику и принялась протирать стол.

– Что однажды в школе сломается магнит, а зло перестанет липнуть к нему и расплодится по всему острову – всего лишь ваши беспочвенные догадки.

Она с раздражением бросила мокрую тунику на пол.

– Есть волшебники и поумнее вас, знаете ли, – заявила профессор, – если бы деревенским что-то грозило, были бы приняты меры.

Мерин предпочел не ввязываться в спор. День и так предстоит тяжелый. Необходимо определить, кто из старшекурсников останется вместе с преподавателями патрулировать школу во время депрессии. Кажется, такое определение как никогда лучше подходило тому, что происходит с островом. Даже если Мерин взвалит инструктаж на Раксона или Скабееву, дел будет немерено: уход за питомником, садом и тренировочным полем целиком и полностью на нем с сегодняшнего утра.

– По прогнозам аватар, – профессор подняла голову к недосягаемому потолку, снова убирая со лба волосы, – это продлится недели две, не больше.

Раксон хмыкнул, но ничего не ответил. Понял: переубеждать глупо. Ее проймешь разве что фактами. Вот увидит, как любимая Школа магии и боевых искусств сгорает в черном пламени – тогда-то и вздохнет, признав поражение в битве мнений.

Скабеева подняла тунику и произнесла очищающее заклинание. Очевидно, она ожидала увидеть на руках чистенькую и сухую одежду, но случилось неожиданное: туника обуглилась, пробежало незримое пламя – и на пол осыпались чернеющие остатки.

Раксон и Мерин переглянулись.

– Любимая туника! – простонала Скабеева, опуская руки.

Мерин вспомнил: на рассвете утром, когда многие продолжали спать, а он только-только оторвал голову от подушки, был разреженный воздух. Всего несколько минут – невыносимых секунд, когда перехватывало дыхание и казалось, что все рушится. Этот воздух ознаменовал начало болезни острова.

А когда в окно в ужасе забилась ворона и стекло не выдержало, разлетелось вдребезги, стало ясно: болезнь тут надолго и просто так не отступит.

– Все мы боимся потерять то, что любим, не правда ли? – улыбнулся Раксон.

– Вот что, Алла Платоновна, – Мерин соизволил подняться с места, – Заварю, пожалуй, чаю.

Профессору ли не знать: пока в руках чашка с чаем, война не проиграна.