Творец. Книга вторая

Дмитрий

г. Санкт-Петербург

08.05.2021 г., 05:25

На звонок мобильного я среагировал почти молниеносно. Когда живёшь в постоянной готовности ко всему, то проснуться не составляет труда. Я уже и не помнил времени, когда было иначе. Вся моя жизнь подчинялась долгу, который бодрил лучше любого эспрессо.

Уверен, звонивший сейчас второго гудка в трубке не услышал.

- Алло. – Голос хоть и звучал хрипло, но мозг уже включился и даже успел уловить: что-то стряслось.

Звонили ребята сегодняшней смены, те, что дежурили на Крестовском, у дома Орлова.

- Дмитрий Александрович… - Говорящий запнулся и замолчал.

Это был Андрей из моего отряда - слабенький воздушник, но как сотрудник – ответственный и исполнительный. Тем более странно слышать о происшествии в его смену.

- Слушаю. – Я аккуратно снял с себя ухоженную руку спящей рядом девушки и бесшумно поднялся.

- У нас ЧП. Объект пропал.

Эти слова развеяли остатки сна, а голову пронзило тысячей мелких игл. На чутьё я редко жаловался.

- Подробности, – потребовал я, натягивая футболку.

Одевался я быстро: к этому моменту джинсы были уже на мне.

- В пять ноль четыре сработала пожарная сигнализация. Мы сразу позвонили ей. Сказала, что оденется и выйдет. Пока ждали, искали источник возгорания. А ещё на первом этаже паника началась, пара неадекватов попалась: пришлось выводить всех. В пять двенадцать Лёха поднялся. Дверь открыта, квартира пуста. Следов борьбы нет. Обыскали весь комплекс. Не нашли. Сейчас прочёсываем вокруг.

Я слушал, прижав к уху телефон, и одновременно шнуровал кроссовки. Краем глаза уловил движение: Соня проснулась.

- Уже уходишь? – Она стояла полностью обнажённая и нисколько не смущалась.

Сейчас это показалось неуместным и даже раздражающим.

- Да. Работа.

- Так рано?

Не ответив, я вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

Спускался бегом. Пятый этаж. Разминка не помешает: день ожидается длинный.

- Что говорит человек Владимирова? – озвучил главное, что меня интересовало.

Владимиров Юрий Алексеевич возглавлял отряд «мозгоедов» в нашем подразделении. Их умения были очень полезны, поэтому на охрану объекта ежедневно выделялся один из них.

- Э… Он… В общем, мы его найти не можем.

- Твою ж мать! – вырвалось у меня.

Хреново, чертовски хреново. Если мозгоед не выходит на связь, значит, стоит подозревать самое плохое.

Я нажал на брелок сигнализации и сел в холодную машину.

- Во-первых, свяжись с Владимировым, пусть ищет своего, – отдал я распоряжение.

Сейчас, пока Орлов на совещании в Москве, наша основная задача сводится к тому, чтобы не упустить время и по свежим следам сделать максимально возможное для поиска.

- Понял.

- Во-вторых, посмотри в квартире, документы, паспорт… Только аккуратно, не топчите там.

- Хорошо.

- И в-третьих, позвони дежурному по нашей линии в управлении ЕПС¹, пусть срочно подготовят видео с дорожных камер. Код ты знаешь.

- Будет сделано.

Кинув телефон на пассажирское, я ещё раз выругался в голос. Ситуация – дерьмо. Кому нужна Машка? Да дофига кому. Первыми в очереди, конечно, стоят твари из Лиги². Но здесь вопрос, зачем она им сейчас понадобилась, если они изначально пытались её ликвидировать? Чертовски мало информации!

Ладно, дальше… Вторые под подозрением – ОНД³. Правозащитники хреновы. Более мутную контору надо ещё поискать. Вот чувствовал, недаром Гофман нарисовался здесь неделю назад. Сидел бы в своей Германии. Жаль, наших с его хвоста пришлось снять; теперь придётся запрашивать данные в ЕПС.

Но если с немцем более или менее ясно, то вот третьим, пятым и десятым может быть кто угодно. Информация о HI, несмотря на все меры, постепенно просачивается. Шизиков, мечтающих получить безграничную власть над миром, хватает, а Мария – неплохой инструмент для достижения заветной цели, как ни крути. Чёрт! Действовать надо во всех направлениях: разом и быстро.

Я гнал в сторону Крестовского, а тяжёлое предчувствие беды оставить позади не получалось.

Москва

07.05.2021 г., 23:52

- Какого хрена?! Что здесь вообще происходит? – Вопль принадлежал полноватому мужчине. Судя по покрасневшему лицу и вздувшимся на лбу венам, он уже растерял всю свою выдержку и терпение. – Рита!

- Павел Константинович, за две минуты ничего не изменилось. – Блондинка стояла перед массивной дубовой дверью, отрезая путь всякому желающему (а в данный момент не в меру раздражённому) в святая святых – зал совещаний администрации Президента.

- Маргарита. – Павел Константинович доверительно наклонился к девушке, взял её за предплечье и, понизив голос почти до шёпота, произнёс: - Мне на пять секунд, только подписать. Это… поручение самого… - Он нервно потряс красным файлом сбоку от её лица и недоговорил – лишь поднял глаза к высокому потолку, обозначая, видимо, не менее высокое руководство. – Лич-но-е! – добавил он ещё один весомый, по его мнению, аргумент.

Маргарита, хоть и казалась на вид хрупкой и чересчур симпатичной, чтобы заподозрить в ней железобетонную выдержку, на самом деле была исключительно несгибаемой личностью с индексом преданности на уровне «выше высшего». За возможность получить её в «околокабинетное» пространство в своё время бились самые умные и пронырливые, но достался сей ценный кадр скрытному и угрюмому Максиму Григорьевичу Потапенко, в приёмной которого она не так давно осела в должности личного секретаря. За какие заслуги он был одарен столь замечательной кадровой единицей, широкой публике министерства, в котором служил Максим, до сих пор было не известно.

- Но ведь восьмой час сидят. Что можно столько обсуждать? Может, закончили давно, «чаи» гоняют, а мы тут маемся? – зашёл с другого бока неугомонный работник администрации.

- Извините, Павел Константинович, ничем не могу помочь. Ещё раз повторяю: это закрытое совещание, я имею право открыть дверь лишь по знаку руководства.

Рите этот индивидуум успел надоесть ещё два часа назад, но она ни взглядом, ни словом не дала этого понять. Профессионализм у неё был на том же уровне, что и преданность.

- Чёрт-те что! Но ничего, я этого так не оставлю, – зашипел он себе под нос. – Там, - опять возвёл он глаза к небу, - обязательно будут интересоваться причинами срыва сроков исполнения поручения. А я что? Я человек маленький, придётся сообщить как есть, – желчно добавил упорный до невозможности Павел Константинович.

Наконец осознав, что сегодня не удастся заполучить долгожданную подпись, он напоследок бросил на секретаря уничижительный взгляд и вышел из приёмной.

Маргарита посмотрела на часы: почти полночь. Значит, до утра домой ей точно не попасть.

Около восьми часов назад.

Малый зал совещаний, располагавшийся на шестом этаже здания номер четыре по улице Старая площадь, был небольшим и светлым. Спокойные тона интерьера в стиле неоклассики и минимум деталей визуально добавляли помещению пространства. Здесь, несмотря на всю серьёзность ведомства, которому принадлежали зал и здание в целом, было приятно находиться: уютно и в меру просторно.

За овальным столом было занято лишь три места из заявленных тринадцати: собрались ещё не все члены Совета межведомственного управления, контроля и координации деятельности ЦЭР⁴.

- Мы, наверное, на слепоглухонемом разговаривать будем, – кивнув в сторону широких, свободных от жалюзи окон, предположил крупный мужчина.

Он был одет в форму зелёного цвета и имел по две звезды на погонах.

- Пожалуй, так и будет, учитывая формат нашего сбо… хм, совещания, – ответил его сосед и коллега, чьи звёзды говорили о чине повыше.

Военные, а это были именно сотрудники министерства обороны, не сговариваясь посмотрели на красочную панораму города. На улице светило вечернее солнце, было тепло и спокойно. Слишком спокойно. От столь неправдоподобного затишья у того, что помоложе, по спине пробежали мурашки, которые он привычно стряхнул, загоняя свою развитую интуицию на задворки сознания и натягивая на передний план привычный щит из логики и рациональности.

В это же время в кресле у противоположного конца стола устраивался статный мужчина в дорогом костюме. Иронично изогнув бровь, он поинтересовался у сидящего рядом брюнета, имевшего по обыкновению слегка усталый вид:

- Опять без сна, Потапенко?

- Не опять, а снова, Орлов, – ответил тот, даже не оторвавшись от бумаг, которые внимательно изучал.

- Что я здесь делаю, Макс? – Орлов не желал оставлять в покое своего друга.

- Вдохновляешься, – ответил Максим Григорьевич.

Он всё ещё надеялся прочесть наскоро набитую повестку заседания, которое, к слову, уже должно было начаться.

- Неужто на твою бредовую затею? – Орлов даже не пытался скрыть сарказм, вполне однозначно выражая своё отношение к некогда задуманному Потапенко.

- Илья, это не шутки. – Максим Григорьевич, наконец, поднял на него глаза.

- А я уверен, что это дурацкая шутка. – От улыбки и прежнего расслабленного вида Орлова не осталось и следа. – Ты соображаешь, о чём просишь?! Она живой человек.

- Я-то соображаю, а вот ты, похоже, забыл, что на кону стоит! – Прежде сосредоточенный взгляд Потапенко приобрёл ещё большую остроту. – Это тебе не девок за коленки щупать, это армагеддон.

- Армагеддон… Пф. - Илья даже и не пытался сбавить обороты возникшего напряжения. - Ты меня сказками о конце света уже двадцать лет кормишь, и каждый раз мимо: живём и здравствуем до сих пор. Нет, я, конечно, очень рад такому раскладу, но уточнил бы ты у своей ведьмы, а то «кручу-верчу» напоминает…

- Магда не моя, и она не ведьма, – сквозь зубы процедил Потапенко.

- О да, по обоим пунктам! Об этом прямо кричат её почти полная девятка при специфике отклонений и тот факт, что на связь она выходит только с тобой, – ухмыльнулся Илья, оставляя свой взгляд холодным.

Потапенко стиснул зубы и с прищуром посмотрел на друга, шпилька которого сейчас попала в точно цель – в самый центр его каменеющего от безответного чувства сердца.

При этом Максим понимал, что злость Ильи вызвана последним приказом, и отчасти был с ним согласен. В других обстоятельствах официальное указание на необходимость оформить брак даже звучало бы глупо. Однако убеждённость в том, что их общая цель всё же оправдывала средства, никуда от Максима не делась. Поэтому, не желая спускать с рук Орлову его ехидное замечание, Потапенко язвительно поинтересовался:

- А с каких это пор ты сомневаться начал? Двадцать лет верил, пахал как не в себя, а тут – на тебе! Уж не с тех ли, когда на твой личный небосвод взошло светило по имени Мария?

- Ты ошибаешься, - отрезал Илья, припечатывая приятеля тяжёлым взглядом.

- Как знаешь. Только не забывай о долге. Не перечёркивай всё, чего мы с тобой добились, – весомо проговорил Потапенко и уткнулся в бумаги, но почти сразу добавил: - Женись, не женись — делай что хочешь, но контроль должен быть тотальным.

- Ты же меня знаешь, – ответил Орлов и отвернулся.

Перепалка этих двоих не была услышана никем в зале, поскольку проходила на грани шёпота.

Воцарившуюся ненадолго тишину прервали прибывшие члены Совета: представитель МЧС с помощником и сотрудник министерства здравоохранения.

- Боги как всегда опаздывают, – тихо констатировал Илья, рассматривая собравшихся.

- А как же? – Потапенко на секунду оторвался от очередного документа и в тон Орлову сказал: – Сейчас пожалуют, толпой кинемся им в ноги с подобающим поклоном – всё как полагается.

Орлов тихо рассмеялся, оставляя позади возникшее недопонимание.

- Хотел спросить: когда у вас с Поповым тёрки начались? – обратился он к другу, желая перевести тему. - На своём веку таких феноменов, как ваше тёплое общение, что-то не припомню.

- Давно. До тебя ещё. – Максим Григорьевич о причинах никогда не распространялся.

- Не скажешь почему?

- Не скажу, Варвара ты наша. – Улыбка Потапенко, которая по частоте появления походила на северное сияние в небе экватора, придала ему необычайно задорный вид. – Нос цел ещё? Странно… - протянул он усмехаясь.

- Сравнивать себя с женщиной, да ещё и без носа… позволяю только тебе. Цени.

- Да ну тебя, – тут же отмахнулся Максим Григорьевич, спрятав взгляд в документах.

«Серьёзный вопрос на повестке, а мы про носы…» - пробурчал он про себя в попытке собраться с мыслями и вернуться к рабочему настроению.

Поглядывая на друга, Орлов улыбался: его всегда смешила излишняя строгость Потапенко. Он знал Макса давно и потому понимал, что такая реакция – скорее побочный эффект его деятельности, нежели природная черта характера.

На пороге кабинета появилась женщина лет сорока. С собой она несла толстую папку с документами и обворожительную улыбку.

- Добрый день, – звонко произнесла она и прошла к столу.

Власова Евгения Павловна – так её звали – вместе со своим коллегой представляла в Совете министерство науки и высшего образования, но по факту работала именно в ЦЭР. Она была симпатичной, почти всегда улыбалась, а её открытый живой взгляд выдавал в ней натуру исследователя и делал ещё привлекательней.

Её коллега, молодой человек с отстранённым выражением лица, в знак приветствия лишь кивнул.

Устроившись за столом, Власова открыла папку, где аккуратной стопкой хранился её комплект материалов к совещанию. Такого рода документы всегда выдавались накануне, только лично в руки каждому члену совета. При этом заранее никогда не говорилось, где будет проходить очередное заседание. Иногда места, куда надлежало прибыть, поражали своей необычностью. К примеру, в прошлый раз это был санаторий в Подмосковье, и двух часов, отведённых на дорогу, многим не хватило.

Пролистав несколько страниц, Евгения Павловна оторвалась от бумаг и принялась заваливать вопросами представителя МЧС, сидящего рядом с ней. Судя по растерянности и неловким ответам мужчины, после которых следовали хлёсткие замечания Власовой, вопросы она задавала каверзные.

За их беседой наблюдал Александр Семёнович Воробьёв – один из военных. Его лёгкая улыбка и интерес в глазах красноречиво сообщали, что он получал удовольствие от своего занятия. Сталкиваясь с Власовой гораздо чаще остальных, он был хорошо осведомлен об умении Евгении Павловны филигранно загонять в угол собеседников. Нередко и сам становился её жертвой. Только в отличие от сотрудника МЧС, который сейчас не знал, куда себя деть, Воробьёв восхищался этой невероятно умной, по его мнению, женщиной.

Наконец, оставив в покое покрасневшего от её «мучений» мчсника, Власова вновь пробежалась глазами по своим документам и, тяжело вздохнув, изрекала:

– А повестка сегодня и правда «суточная».

- Это как? – всё так же улыбаясь, поинтересовался Воробьёв.

- Мы так обозначаем вопросы, решение которых по временной шкале датируется днями, а не часами, – пояснила она.

- Возможно. Сколько их здесь? – Александр Семёнович пролистал свою копию повестки, по размеру больше напоминавшую увесистую методичку.

- Все, – не поднимая головы от бумаг, ответил Потапенко.

- Что, и ты здесь есть, Илья Владимирович? – обратился военный к Орлову. Теперь в его тоне отчётливо слышалась ядовитая насмешка.

- Воробьёв, тебе опять неймётся? С завистью справиться не можешь? – в характерной для сегодняшнего вечера саркастичной манере отозвался Орлов.

- Чему завидовать? Не смеши меня. Вас, как редких зверушек, в списки вносят, – резко парировал военный, кивнув на повестку.

- Так! Напоминаю: мы не в детском саду, а на межведомственном совещании, – пресёк новую волну застарелого конфликта Потапенко.

- Всё-всё. Молчим, – с ухмылкой ответил Воробьёв.

Орлов свою реакцию ничем не выдал, лишь его пальцы сильнее сомкнулись вокруг изящной серебристой ручки.

- Кстати, о секретности, Максим Григорьевич. - Воробьёв указал рукой в сторону окна. – У нас такая панорама! Складывается впечатление, говорить мы будем о погоде. Или заседание в письменном виде проведём?

- Не переживай, Попов со своим чудо-чемоданом всё решит.

Слова Потапенко вызвали у всех присутствующих улыбки.

Из приёмной послышались приглушённые голоса. Почти сразу открылась дверь, в проёме которой мелькнула светлая макушка Маргариты, но лишь на миг. В зал по одному стали входить последние члены совета: двое мужчин среднего телосложения с совершенно непримечательной, сходной внешностью – сотрудники Службы внешней разведки. Спустя пять минут обычный человек с трудом бы описал, как они выглядели: столько ускользающего и переменчивого было в их облике. Когда встречаешь такого человека, поначалу думаешь: «Кого-то он мне напоминает», но стоит отвернуться – и ты уже не можешь вспомнить ни цвет его волос, ни разрез глаз, ни другие черты лица.

Следом с некоторой заминкой вошёл такой же, словно выполненный под копирку, невысокий худощавый мужчина неопределённого возраста с внешностью хамелеона. Несмотря на схожесть типажей этих троих, было всё же одно яркое отличие – взгляд. Если первые двое излучали ровную доброжелательность на прочной основе уверенности, то второй отличался некоторым налётом снисхождения, замешенным на холодном равнодушии. Всем видом он словно говорил: «Я знаю, что вы сделали прошлым летом и куда делся кот вашей тётушки двадцать лет назад». Иногда в его глазах мелькал огонёк азарта, больше похожий на одержимость, но, к счастью, это редкое явление не всякому было дано увидеть. Это был Попов Сергей Павлович – представитель недавно образованной Единой правоохранительной службы; сокращённо – ЕПС.

Однако какое бы впечатление вошедшие ни производили, они, безусловно, относились к категории очень опасных людей. А ещё с уверенностью можно было сказать: их совместное появление лишь результат стечения обстоятельств, поскольку друг с другом они общались редко и только по делу, порой с трудом поддерживая нейтралитет.

Вслед за представителем ЕПС в помещение с лёгкой улыбкой на лице вошёл Родченко Станислав Олегович, который занимал немалую должность в том самом ведомстве, где сегодня проводилось заседание Совета. Станислав Олегович являлся наблюдателем, в состав Совета не входил и присутствовал лишь с одной целью – сбор информации и доведение её до самого верха. Почему это не мог делать один из членов Совета? Однозначного ответа на вопрос не было: то ли восприятие информации у Родченко было на порядок лучше, то ли присутствующие не заслуживали доверия, – но такое решение принято тем самым «верхом». И никто, естественно, его не оспаривал.

К удивлению присутствующих, в уже закрывающуюся дверь «просочилось» ещё одно лицо. Молодой человек в синей форме был представителем надзорного органа и находился в звании ниже остальных. Он был всего лишь капитаном. Однако любой, кто более или менее разбирался в современных регалиях, мог почти безошибочно предположить, что и это звание для столь молодого человека было внеочередным.

- Э… Добрый день, – слабым голосом поздоровался вошедший.

Реакция на нового члена Совета у старожилов за некоторыми исключениями была одинаковая – недоумение.

Воробьёв подумал: «Лучше бы пацана просто уволили».

Власова восторженно про себя протянула: «Какой зелёненький…»

Потапенко, оценив бледного от страха парня, мысленно выругался и сделал верный вывод: сидеть им сегодня до утра. Отпускать после такого совещания «необработанного» человека в массы было равно публично объявить о том, что скрывается тщательнее всех государственных тайн уже на протяжении полувека. Сейчас он прикидывал, сколько понадобится времени на дорогу телепату, которого обычно вызывали в таких случаях.

Обведя всех взглядом, Орлов тихо рассмеялся. Что ещё ему оставалось делать? Так он скрывал раздражение из-за нелепости ситуации и невозможности в ближайшее время вернуться домой. Раздражение – признак слабости, а демонстрация её в такой «тёплой» компании крайне нежелательна.

Лишь реакция Попова и Родченко, переглянувшихся в этот момент, была иной. Они явно знали об изменении состава и испытывали яркий, можно даже сказать – зудящий, интерес и предвкушение.

Потапенко поднялся, шумно отодвинув стул и отменив тем самым странное оцепенение присутствующих. Он обогнул парня и вышел в приёмную.

- Здравствуйте, молодой человек, - ещё шире улыбнулась Власова.

Вошедший продолжал топтаться у входа, прыгая взглядом с одного свободного места на другое.

- Проходите, проходите, - произнёс Родченко.

Его приглашение, наконец, сдвинуло парня с места.

- Спасибо, - почти шепнул он и неуверенно прошёл к пустому стулу.

Через пять долгих минут в молчании из приёмной вернулся Потапенко.

- Вот это нужно прочитать и подписать. – Он положил перед новичком первую стопку бумаг.

- Но у меня есть все допуски, - возразил тот, бегло ознакомившись с содержанием первого листа.

- Прочитать и подписать, - с нажимом повторил Максим Григорьевич.

- Этого у вас точно нет, – прошептала ему, словно подсказку на уроке, Евгения Павловна и ободряюще кивнула.

- А это, - продолжил Потапенко, не обратив внимания на такую поддержку нового «ученика», - повестка заседания, вопросы и материалы. Вникайте по ходу. Мобильник сдали? Хорошо. Пора уже приступать.

Потапенко посмотрел на Попова:

- Сергей Павлович, что у нас со звукоизоляцией?

- Всё отлично, «глушилка» стоит и работает, – сухо отозвался тот.

- А визуально? – поинтересовался Воробьёв. – Окна в пол.

- Не переживайте, Александр Семёнович, здесь такие технологии использованы, что ни увидеть, ни услышать, ни вибрации считать не получится, – неестественно улыбаясь, лишь одними губами, ответил Попов и добавил: – Хвалю за бдительность.

– Благодарю, Сергей Павлович. Кто ещё, если не я? – в тон ему ответил Воробьёв.

- Ну и отлично. Тогда… С чего начнём? – Потапенко посмотрел на остальных участников совещания.

- А давайте с общих данных, - предложила Власова.

Со всех концов стола согласно закивали, и Евгения Павловна, открыв свой отчёт, приступила к докладу.

Примечание:

ЕПС – Единая правоохранительная служба.

2. Лига – организованное преступное сообщество мирового масштаба.

3. ОНД – Объединение независимых других – международная правозащитная организация, получившая в своё время доступ к сведениям о существовании HI. По требованию международного сообщества посвящённых в этот вопрос стран вынуждена хранить в тайне свою деятельность и прикрывать основное её направление (соблюдение интересов HI) защитой и восстановлением нарушенных прав различных иных меньшинств.

4. ЦЭР – Центр научных исследований и разработок в области эволюционного развития человека – некоммерческая организация с особым статусом, курируемая Советом межведомственного управления, контроля и координации деятельности ЦЭР.

ЦЭР обладает свободой и независимостью в принятии решений по вопросам ведения своей деятельности с условием уведомления членов Совета. Основным видом деятельности Центра является проведение научных исследований, касающихся HI.