твой смысл?

Мы бежали через поле, словно два сумасшедших.

— Не догонишь, не поймаешь! — крикнул он, оборачиваясь, и тут же споткнулся о корягу.

— Не ушибся?

— Меня таким не возьмёшь! — он почти сразу же встал и побежал ещё быстрее.

Спустя какое-то время нам надоело бегать.

— Пошли туда залезем! — он указал на стог сена, самый большой.

— Ты больной? — я задрала голову. — Да тут же несколько метров в высоту!

— Боишься! — он подмигнул. — Спорим, не залезешь?

— На что?

— на щелбан, только я первый лезу!

Его первая попытка не удалась: сено, что он схватил, осталось в руках. На вторую он немного залез, но упал. На третью, кряхтя, залез.

— Ты это видела? Я смог!

Он протянул мне руку: — Теперь ты!

Залезть было тяжело, руки потели и скользили. Он крепко сжал пальцы так, что стало больно. Он сильно напрягся, и его лицо выглядело смешно, когда он помогал мне залезть.

— Молодец! — он звонко ударил своей ладонью по моей, когда я оказалась на вершине.

Свесив ноги, мы сидя болтали ими.

Солнце, постепенно уходящее, напоминает карамель, которая тает, "ещё чуть-чуть, и она стечёт за горизонт."

Эх, солёная карамель! Я даже чувствую её запах, вкусные всё же у друга духи, ха-ха.

Он толкнул меня в кучу сена. — Не спи! Сухие стебли застряли в моих волосах. — Ты дурак? Помогай теперь их убирать.

Он без претензий стал вытаскивать стебель за стеблем.

— Кстати, откуда ты знаешь про это место?

— Иногда прихожу сюда отдохнуть, один.

Его лицо стало другим.

— Эй! — я ткнула его в бок. — Мы только что бегали как дураки, а сейчас ты смотришь так, будто на похоронах.

— Слушай… — он перестал болтать ногами. — Мне давно хотелось поговорить с тобой.

Он глубоко вдохнул. — Я знаю, что ты хорошая и не станешь смеяться надо мной. — Он нервно теребит кожу пальца до крови, создавая заусенцы. — Я не хочу жить.

— Что? — он сказал то, чего я никак не ожидала услышать. Я подумала, что мне показалось.

— Я хочу умереть, — он повторил. Внутри меня что-то щёлкнуло, сердце стало бешено стучать.

— Я - пустое место. Если вдруг меня не станет, никто ведь даже не заметит. И зачем же тогда жить?

Меня словно оглушило. Единственная мысль, что крутилась в голове: "Почему я не заметила?". Он ведь всегда смеялся громче всех.

Что мне сказать?

— Почему, с чего ты это взял?..

Его голос не дрожал, будто он говорил факт, и говорил не в первый раз.

— Будильник орёт, стараясь оглушить. В школе уроки, после которых тут... — он указал на свою голову, — всё ещё пусто.

Мать орет на меня: «Я такой, я сякой». Отцу похер, он с бухлом на диване.

Его взгляд был прикован к чему-то вдали, за солнцем, за горизонтом.

— Я даже удалил игры на телефоне — они перестали интересовать. Ночью я смотрю в потолок, с ожиданием следующего такого же скучного дня.

— Когда дома лучше не появляться, я прихожу сюда, сижу целый день, иногда сплю.

Тут очень тихо, настолько, что я осознаю свою пустоту. — Он грубо ткнул в собственную грудь пальцем. — Я даже не слышу биение своего сердца.

Я не психолог, у меня никогда не было такой ситуации. Я не знаю, как его поддержать. А чем моя жизнь отличается от его? У меня есть смысл жизни? Может, ему он тоже нужен?

Послышался хруст — его пальцы сломали очередной сухой колос.

Я долго молчу, нужно что-то сказать. Руки стали шершавыми, в горле пересохло. Я боюсь сказать что-то не то.

— Как ты относишься к книгам? — Я достала из кармана книгу, корешок которой был не единожды переклеен скотчем. — Посмотри.

— Потрёпанная. — Он взглянул на обложку, покосившись, как на что-то непонятное.

— Тут много интересного. — Я листала страницы, сухие пальцы цеплялись за шершавые страницы. — Вот, например, тут... — язык заплетается. — Герой побеждает, очень напряжённый момент.

Он перебил меня:

— Старая бумага, чёрные закорючки — указал на одну из строк. — Тут они еле видны, почти стёрлись.

Я замерла. Он не видит?

— Но как... они же... — Я небрежно схватила его руку, прижала ладонью к странице, будто стараясь передать тепло. — Это же будто иной мир... Ты погружаешься в жизни других людей.

— Чужие люди, чужие жизни и чужие истории. — Он убрал руку и шлёпнул комара, севшего на его колено. — А я свою хочу.

Руки полезли в сумку в поисках наушников. Включила мою любимую песню, силой всунула в его руку наушник.

— Вот, слушай!

Стук барабанов, писк электрогитар, мужской голос, старающийся перебить инструменты, поющий свой отточенный текст.

Он приложил наушник к уху, его брови слегка дрогнули. — Ну, давай, почувствуй! — Его лицо вновь стало каменным.

— Ну... нормальная. — Он вернул наушник. — Это же просто тексты, музыкальные инструменты.

— Просто?.. — Я схватила его за руку, кажется, это было грубо. — Там вся боль, эмоции!

Он посмотрел на меня безразлично, а в его глазах виднелся тусклый блеск. — Там чья-то боль. Боль незнакомого мне человека. Мне нет до нее дела.

— Смотри! — Я повернула его голову в сторону заката. — Закат уже перетекает в сумерки!

Поднялся ветер, шатающий траву и стог сена, на котором мы сидели.

— Это красиво, скажи же!

Он провел языком по сухим губам, на которых уже появилась пара трещин.

— Ночь, трава, солнце, небо. И ничего не меняется.

— Но... — Я попыталась возразить

Руками он сделал прямоугольник, изображая экран телефона. — Как обои на телефоне моей матери.

Светлячек сел к нему на палец, но он даже не удивился. Он не был этому рад.

Я указала на крошечный огонёк. — Даже они...

— Умирают к утру. — Он перебил меня и сдул светлячка с пальца.

Он не видит красоту?.. — Я сжала мою замерзшую руку.

— Мне нравится искусство. Это мой смысл жизни, то ради чего я живу. Оно скрашивает мои серые дни и доставляет удовольствие. Но тебе оно не нравится.

Молчание.

— Что же... — Я отчаянно вздохнула. — Что тебе нравится? Хоть что-то. Первое что приходит в голову.

Светлячек сел ему на колено, и на этот раз он не смахнул.

Его глаза расширились, продолжили смотреть вдаль.

Ответа не последовало, он поджал виновато свои губы. Потом стал смотреть на ноги, которыми пинал стог сена, жадно вырывая колосья из него.

Смотрел куда-либо, но не на меня.

Я не ошиблась?

— Хочешь я... — мой голос дрогнул — ...буду твоим смыслом?

Надеюсь, я не ошиблась.

На его губах стала вырисовываться улыбка, он пытался скрыть её, но не удалось. Его щёки порозовели, он не хотел, чтобы я это видела, и повернулся ко мне спиной, но его уши тоже покраснели. Светлячек слетел с его колена и присел на моё плечо.

Прошла минута в тишине без слов.

Я слышу лишь стук своего сердца и шум сверчков.

Мне уже начинать сожалеть о заданном вопросе?

Я начала прокручивать сегодняшние моменты, его слова, мои ответы, то как можно было ответить лучше. Как можно было избежать получившегося итога. В голову лезли навязчивые мысли, мой мозг буквально кричал мне: "Позор, позор. Как ты после этого будешь смотреть к нему в глаза". Мысли прервались. Я услышала тихое "хочу".

Мои губы невольно расплылись в довольной улыбке.