Твоя исключительность

- Вы не любите себя, Адептка Свёклова, совсем не любите! – грозно ревел профессор Ньют, его чёрные глаза под мощными бровями буквально горели.

Он был по-настоящему брутален: выраженные ямки на щеках, белоснежные зубы, казалось, сверкающие из-под чувственных губ… Что значит «чувственные губы» Долли не знала, но не сомневалась, что у профессора Ньюта они именно такие, даром все девчонки от него без ума? Шрокий рот, такой часто бывает у мужских персонажей в женских романах, подбородок, вне сомнения волевой, а какой же ещё? Шея мускулистая, толстая как у буйвола, тут даже без познаний в мужикологии понятно, что это признак силы. Долли опустила взгляд на широкую грудь с татуировками драконов.

Драконы на вздымающейся и опадающей груди, казалось, тоже дышали, словно готовясь ожить и выйти в новое измерение с плоского мира кожи своего обладателя в объёмный мир настоящей реальности. Красота писаная!

Долли снова подняла взгляд. Наверное, сам профессор тоже похож на дракона. Вот и волосинки в бровях сходятся друг к дружке уголочками, словно чешуйки на надбровных дугах… А причёска – волосы пучками, словно костяные шипы. Да и на лице у него тоже татуировка, на целую его половину, тоже дракон… Как там в книгах пишут? Замуж за дракона…

- Почему Вы думаете, профессор, что я себя не люблю? – стараясь, чтобы голос был томным, как в эротическом кино, осведомилась Долли.

Но голос, кажется, её предательски подвёл, в нём проскочили нотки обиды…

В следующий миг Долли получила удар огромным кулаком, прямо в поддых, отлетела к противоположной стенке, обтянутой чёрной замшей и треснулась в неё спиной. Адская боль скрутила всё тело, было не продохнуть, не разогнуться. Слёзы хлынули из глаз двумя гремящими горными реками.

- Если бы Вы любили себя, адептка Свёклова, я бы сейчас Вас не ударил! Вы не любите себя, адептка Свёклова! Не любите! Не любите!

Прежде чем адская боль стала меньше и Долли почувствовала, что смогла-таки вздохнуть, казалось, прошла целая вечность. Но это «Не любите! Не любите!» стучало словно молотком по вискам. Так больно и обидно…

«Зато ты меня, сволочь, любишь», - подумала Долли, пытаясь совладать с растёкшимися по всему телу ощущениями, - «Бьёт – значит, любит! И так ли важно, люблю ли себя при этом я, главное, чтобы ты меня, паразит, любил! Возьмёшь, и вся моя будущая жизнь будет обеспе…»

Додумать она не успела. Профессор цапнул её могучей рукой за шиворот и вышвырнул в коридор, прямо сквозь толпу скучковавшихся под дверью девчонок, которые, кажется, вздумали подслушивать.

- Ну как! – тут же с придыханием осведомилась Глэдис Зашвырёва, - Как?

- Ударил! – едва продышавшись, доложила Долли, небрежно смахнула с глаз без спросу вылезшие там слёзы, потом закатила свитерок с футболкой и показала ушибленное место.

Повод для гордости. Может, у неё нет вампирьих меток, но было бы о чём жалеть. Все эти вампиры в сравнении с драконом – всё равно что головастики против акулы. И вообще, все эти вампирьи метки - чистый суррогат! Ясно же, что девчонки их себе сделали сами при помощи гвоздей. Потому что всем известно, что никаких вампиров на самом деле нет. Зато вот профессор Ньют – настоящий! Самое яркое подтверждение его существования исходит своей профессорской злобой сейчас за дверью кабинета! Ньюта все видели, его реальность не вызывает ни у кого сомнений, и вот у неё, у Долли, теперь есть синяк от этой самой реальности! И его подлинность уж точно подтверждать не нужно, потому что Долли прямиком от профессора Ньюта, у неё не было времени упасть где-нибудь с лестницы или прочим образом подделать этот желанный и, вне сомнения, завидный трофей! И пусть профессор Ньют дракон только образно, но это только потому, что драконов на самом деле не бывает. Зато именно этому образу он идеально соответствует! И бьёт по-настоящему и сам! Его знаки внимания не приходится подделывать, как в случае этих самых, так сказать, вампиров!

Захотелось восторженно завизжать, да дыхание перехватывало, всё-таки приложил профессор сильно.

Девчонки скривили свои губки, нахмурили бровки, наморщили личики.

Завидуют, шалавы! Ни одну из них профессор ещё не бил! Ни одну в жёны не возьмёт! В общем, пусть только попробует взять в жёны кого-нибудь ещё, кроме Долли! Это ей полагается несколько мужей, она же тут Избранная… А вот её мужьям никаких гаремов, ибо это они её собственность, а не она их…

Пока Долли об этом думала, девчонки разошлись, оставив её в гордом одиночестве. Даже не повздыхали, не позавидовали как следует! Вот так всегда… В прошлый раз, когда дырки себе гвоздями ковырять пошли, Долли не позвали, а теперь даже завидовать не захотели, дискриминируют, шалавы! Но ничего! Интересно будет на них посмотреть, когда они все припрутся на её с профессором свадьбу! А они припрутся, иначе не будет им никакой аттестации! Профессор захочет – профессор не аттестует!

Долли захотела сладостно вздохнуть, да только вздох отозвался болью.

Домой она добиралась кое-как, и настроение успело заметно испоганиться.

- Чего это ты как-то странно хромаешь? – поинтересовалась маман прямо с порога, - А глаза чего на мокром месте?

- Ничего, всё нормально, ма, - отмахнулась Долли.

Да только голос кряхтел.

- Не «ма», а мамочка! Мамуля! Мамусик! – требовала сатисфакции родительница.

И хватает у неё совести в такие минуты ещё и издеваться, когда превозмогать боль и лицо сохранять надо! Это не так просто, как пишут в дамских книжках, где всё будто бы само получается, и словно болеть не может или не должно. В общем, может, Профессор Ньют прав, и Долли себя недостаточно любит, раз позволила с собой такое сотворить, раз не ударила его первая… Да прямо промежду ног, вот бы его тогда скрутило! А потом он такой… «Выходи за меня замуж!»

Мысли, кажется, пошли в нужную сторону, и на душе стало становиться приятно, но маман предательски и беспощадно выдрала из сладостных грёз своим контрольным в голову:

- Чего-то ты как-то странно пыхтишь?

- Неудачно упала, - заявила на это Долли, и зачем-то ляпнула: - С лестницы!

И тут маман буквально всколыхнуло:

- А ну живо рассказывай, с какой такой лестницы ты так удачно упала! Показывай, где синяки?

Маман словно знала, что спрашивать и куда смотреть.

- Не хотела тебе сюрприз портить, - заявила Долли, - Но Профессор Ньют сделал мне предложение…

- Предложение? – у маман буквально глаза на лоб полезли, - Ты серьёзно? Ты серьёзно думаешь, что так делать предложения – это нормально?

- Да ты ничего не понимаешь! – взвилась Долли.

- Ну конечно! – отозвалась маман.

- Ты просто ретроградша старая! Динозавриха древняя! – неслась Долли в ответ, - Может быть во время твоей юности предложения делали стоя в луже на коленях с букетом цветов и коробочкой с золотым кольцом и бриллиантом высшей пробы…

- Да потому что он тебе не предложение делал, а просто послал! – повысила голос маман, - Видимо, ты по-другому не понимаешь, вот и…

- Это ты не понимаешь! – у Долли были силы разве что кряхтеть, орать в полный голос не давала адская боль.

- А ну показывай, куда он тебя ударил! – настояла маман.

Чувствуя, что эта битва проиграна, Долли бросила свою сумочку прямо на пол, и задрала свитерок и футболку.

Дявол сумчатый! Профессор Ньют прав, и она действительно себя недостаточно любит, раз сдалась родительнице. Практически без боя. И не брыкается и не одерживает верх. Хотя, если поднапрячься и всё-таки развести сейчас скандал, на крики опять все соседи сбегутся, а бабки снова будут судачить потом на лавочке, какая хамка у Матильды Евстигнеевны дочь, и придётся ещё и их на место ставить!

Этого только сейчас не хватало для полного счастья! И так в прошлый раз, чтобы не остаться в долгу, пришлось среди ночи замазывать им глазки глиной и украшать двери вампирской символикой, чтоб думали, что проклятье на них легло и вели себя тише. Для надёжности Долли написала, что это только предупреждение, в другой раз будет хуже, но, благо, этого хватило! Бабки у подъезда попритихли. Так что можно и покричать, ситуация в любом случае под контролем и собой в пору гордиться, раз вся округа под пятой!

- Это же ужас что такое! – всколыхнулась снова маман, - Это же прямо в печень! Это очень опасно! Он мог серьёзно навредить тебе! Нет, он мог тебя даже убить… А ещё… Если в придатки попал, то детей не будет!

- Детей? – теперь всколыхнуло Долли, - Да не нужны мне никакие дети! Не хочу никаких детей! Зачем они мне?

- А кто родит мне внуков! – завела свою шарманку маман, - Тебе, может, незачем, а мне нужны!

- Не обязана я рожать тебе внуков! – взвилась в ответ Долли.

- Интересненькое дело! – теперь от тревоги маман не осталось и следа, её место целиком и полностью заняло праведное возмущение: - Я тебя растила, я всю жизнь, всю молодость на тебя потратила, одевала, обувала, кормила, тратилась на тебя, и ты мне – ничего?

- А почему я тебе что-то должна! – вспыхнула Долли, - Я не просила меня рожать! Ты меня даже не спрашивала, хочу ли я появиться на свет! Это эгоизм – сначала родить без спросу, а потом ставить перед фактом, что долг платежом красен! Да я – ребёнок, цветок жизни, твоя обязанность обо мне заботиться. Коли родила. А не наоборот! Ты не спрашивала меня, вот и должна теперь моральную компенсацию в виде заботы! Ты должна скрасить своей заботой все ужасы бытия, которые приходится терпеть придя в этот мир…

- Ты уже взрослая дылда! – не унималась маман, - Уже не ребёнок! И если всё так, то вот стукнет тебе через неделю восемнадцать – милости прошу вон из родительского дома, заботься о себе сама!

- Надо тебе, сама роди ещё одного ребёнка! – огрызнулась в ответ Долли, - А мне, стало быть, свою жизнь устраивать надо… - она закатила глаза и снова погрузилась в сладкие грёзы.

Ах, Профессор…

- Да ты не представляешь, что это такое – растить ребёнка в одиночку! – кипятилась тем временем маман, - А ты хочешь заставить меня родить ещё? И снова пройти все эти круги ада!

- А ты меня, значит, хочешь заставить? – не оставалась в долгу Долли, выныривая из своих грёз, - Круги Ада проходить? И да, я для тебя – Ад? То есть я для тебя не доченька, не дочурочка, не цветочек жизни, не самое дорогое и любимое что может быть, не та, чья жизнь стоит дороже твоей жизни и целого мира, а всего лишь Ад?

Что-то начало упорно подсказывать Долли, что Ад – это далеко не всего лишь, а ого-го, но она отмахнула эту нежеланную мысль и уверенно закончила начатую фразу:

- И ты толкаешь на подобное меня?

- Так у тебя есть я! – не унималась маман, - Ты, в отличие от меня, не одна! Я тебе во всём помогу. А меня вот твой отец, паразит, бросил беременную!

- Потому что не надо было от него залетать! – не сдержалась Долли, - Тогда бы никуда он тебя не бросил! Ты что, совсем это, того, предохраняться не умеешь? Да тебя разнесло на последних месяцах, потому он тебя и бросил! А как представил себе, какая ты будешь уже после того, как родишь…

- И что, я, по-твоему, такая – с вызовом вопросила маман, обведя себя рукой, а у самой уже глаза покраснели и стали влажными, - Да и вообще, он бросил меня ещё до… До того, как живот появился… - развернувшись на пятках, маман выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

А Долли достала из стола Нагибаторский Блокнот, который для краткости называют Нагблоком и удовлетворённо поставила себе крестик, засчитав ещё одну победу. И бодро продекларировала про себя: «Люби себя, чихай на всех, и в жизни ждёт тебя успех!»

Встав со своего любимого компьютерного стула на поворотной ножке, она подошла к комнате маман и услышала, что та тихонько всхлипывает. От этого отметка самолюбия уверенно поползла вверх. Долли снова открыла нагблок и бодро дописала: «десять - ноль в мою пользу». Да, это все десять!

Перелистав нагблок и с наслаждением пересчитав все свои победы, с чувством полного удовлетворения она направилась на кухню пить чай. Открыла холодильник и вытащила оттуда самое сочное пирожное, заботливо поставленное туда мамой. Пока восемнадцати ей ещё нет, она имеет право пользоваться всем, что заработала и сделала родительница. Это обязанность родительницы – обеспечивать чаду все его потребности, в том числе, потребность в удовольствиях.

А потом… Потом Профессор Ньют заберёт Долли жить к себе. Обязательно. Даст денег на смену имени, а то это надоело – дурацкое оно. Фамилия достанется от него. А ещё он расщедрится на пластическую операцию, чтобы немного уменьшить нос, сделать его изящнее и тоньше, убрать эти дурацкие торчащие в обе стороны крылья и заострить кончик картошечкой, увеличить глаза, и грудь тоже увеличить. А ещё сузить талию… Профессор обязательно возьмёт её, иначе и быть не может. Ведь даже если что-то не нравится, всегда можно переделать. Жаль только, что нельзя сделать это при помощи магии. Р-р-раз, и готово! Без всяких болезненных медицинских процедур. А то, говорят, это долго, лежать с раскроенной мордой, пока швы срастутся… А ещё рискованно – говорят, можно пострадать, впасть в анафилактический шок… Но Профессор обязательно оценит, на какие жертвы Долли готова ради него пойти!

А если нет?

Если нет, можно присмотреть какой-нибудь временный вариант, всё равно это ненадолго. Всё равно главная дичь в этой охоте – Профессор. Поджаристый, с хрустящей корочкой… Только надо его сначала подстрелить! И Долли обязательно это сделает!

Долли уселась на диван и опять погрузилась в мир своих фантазий. Она на огромном плотоядном коне вороной масти, со звездой во лбу, с двумя торчащими вниз острыми, как кинжалы, клыками. Обязательно чёрного цвета! Если когти бывают чёрными, то клыки тоже должны! А она сидит на нём, в охотничьем одеянии, с луком… В лесу, полном дичи… И навстречу по тропе выезжает на точно таком же плотоядном жеребце Профессор…

В общем, жеребец под Профессором почему-то упорно не желал представляться, вместо него воображение рисовало крутой навороченный байк чёрного цвета с серебристыми трубами. Нет, лучше с золотыми…

Коварное воображение тут же зачем-то пририсовало к крутому байку с золотыми трубами ещё и золотую цепь, по которой вальяжно и вразвалочку прошествовал пушистый чёрный котище с изумрудными глазами. Глаза сверкнули двумя огнями-звёздочками о четырёх лучах! У-у-у-у, красотища! А Профессор, оказывается, стало быть, дуб! Вот, и на голове причёсочка не чёрный драконистый ёжик клиньями, а словно капуста-брокколи! Так похожая на дубовую крону, но всё равно почему-то брокколи!

«И чего я в нём нашла?» - задала себе вопрос Долли, а полученный в живот профессорский удар словно в унисон отозвался ноющей болью.

И воспоминания понесли её в чёрную-чёрную комнату, где она одна… Точнее, кроме неё в комнате ещё кто-то, но лица она не видит, потому что яркий прожектор бьёт ей прямо в глаза, слепит.

- Запомни! Никаких компромиссов! – заискивающе стращал твёрдый леденящий голос, - Ты избранная! И ты никогда, слышишь, никогда не ошибаешься! Чего бы тебе там ни говорили, помни: ты всегда права!

Долли ещё раз задумалась, кто это был. И если всё действительно так, то зачем этот кто-то декларировал ей очевидное?

- Я твой внутренний голос! – всплыло в памяти, - Только Избранные слышат меня!

Долли вспомнила свой резонный вопрос:

- На факультете есть другие адептки, они тоже тебя слышат?

- Разве это важно? – осведомился тогда внутренний голос, - Разве ты сомневаешься в своей исключительности?

Долли всерьёз задумалась.

- Сомнения – это препятствие к достижению цели! – озвучила память некогда слышанные слова.

Но это не помогло. Хотя, сомневаться Долли не собиралась, но вот и представить себе, что всё желаемое реализуется прямо сейчас тоже не выходило. Вернее, она силилась несколько раз, но почему-то это так ничего и не дало.

Наверное, всё-таки, имело смысл подыскать себе какой-нибудь другой вариант, и задуматься об этом лучше прямо сейчас, потому что через неделю нужно будет свалить из родительской хаты. Нет, маман, разумеется, не выгонит, но что будет делать легендарная гордость Долли, если она сама не уйдёт, собрав вещички (всё-таки, как-никак, на приданное она имеет право, хоть сама на него ни копейки не заработала), хлопнув дверью, обернувшись и на прощание бросив своё презрительное «фе»? Если Долли останется, маман постоянно будет припоминать ей этот разговор, тыкать её этим, попрекать, ещё, ненароком, до слёз доведёт. Опять придётся устраивать концерт… Чтобы ликвидировать этот рычаг давления и установить на оппонентку свой. А что, если после этого не бабки судачить начнут, а кто-нибудь в полицию стукнет о нарушении порядка? Или у какой-нибудь дряхлой бабушки есть внучок-байкер, который тоже ударит?

Долли озадачилась. Ударит… За оскорбление старческих эстетических чувств его бабули… Нет, пусть не ударяет, а берёт её всю, как есть прямо на месте, а потом к себе в дом. Может, ради этого и стоит поскандалить, иначе этот временный вариант никогда перед ней не явится! Главное, чтобы он соблазнился, а там – дальше он влюбится, привяжется беременностью и будет весь её! Без остатка… В любом случае, пока мысли об этом можно и отложить. В конце концов, Долли законно полагается ещё целая неделя детства, а за это время всегда можно успеть придумать что-нибудь ещё. Получше. А байера оставить на экстренный случай, если всё остальное не прокатит. Но прокатит, куда оно денется? Обязано прокатить! Главное, не допускать сомнений, не бояться, что что-то не получится, в свой успех посильнее верить, а с этим у Долли уж точно проблем никаких не будет!