Ты должен их вернуть

Когда он проснулся электрические часы на столике возле кровати показывали шесть минут второго ночи. Он лежал, глядя в потолок. Уличный фонарь заливал спальню холодным голубоватым светом. Как луна зимой или в какое другое время. Было что-то звездное и чужое в этом свете от чего ему стало спокойней. Совсем не то, что спать в темноте.

Он выпростал ноги из-под одеяла и сел. Посмотрел на свои голые ноги, не бритые ноги, одел часы на правую руку, встал и пошел на кухню. Достал из холодильника бутылку с водой, отвинтил крышку и напился, стоя в полосе света из открытого холодильника. Потом долго стоял с холодной запотевшей бутылкой в руке глядя в окно на шоссе и огни машин.

Вернувшись в спальню, поднял с полу трусы, надел, пошел в ванную и закрыл за собой дверь. Выйдя, направился во вторую спальню вытащил из-под кровати обтянутый сукном чемодан габаритами шестьдесят на пятьдесят и электронным замком. На вид он из семидесятых или восьмидесятых.

Он сел на пол, поставил чемодан между ног, провёл по крышке рукой и вытащил стопку банкнотов. Пачки лежали в тридцать слоев. Он положил их обратно в чемодан рядом с ноутбуком и мешком с флешками. Двенадцать стопок. Он умел считать в уме. Один миллион восемьсот тысяч. Все новыми банкнотами. Он сидел, глядя на деньги. Отнесись к этому серьезно, сказал он. Ты должен их отдать иначе умрёшь. Этих денег хватит чтобы сделать маме операцию и купить спорт кар, не новой модели, но всё же…

Он закрыл чемоданщик, застегнул замок, задвинул под кровать поднялся с полу и стоял, глядя в окно на звезды над скалистой грядой к северу от городка. Мертвая тишина. Даже собаки молчат, однако не мысль о деньгах заставила его проснуться. Он выдвинул ящик достал глок, извлек обойму, проверил, вставил обратно и сунул пистолет за пояс.

Придя на кухню, он достал из холодильника банку майонеза, палку колбасы, какой-то сыр и нарезной батон. Сделав три бутерброда, чтобы поесть и два сэндвича в дорогу. Первый зашёл за три укуса, а второй пришлось запивать молоком. Сэндвичи он сложил в маленький прозрачный пакет из пакета с пакетами. Посмотрел на третий бутерброд. Не думаю что влезет, зачем я его сделал? - пронеслась в голове мысль. Взяв чемодан, пистолет, сэндвичи и ключи от машины, он прошёл в коридор, одел поношенные кеды. Осмотрел квартиру. Убираться пожалуй не буду, навряд ли ещё сюда вернусь. - сказал он вслух.

Он заехал на ярко освещенную заправку заглушил мотор достал из бардачка карту развернул на сиденье и стал изучать. Наконец пометил точку, где как ему казалось должны находиться те машины и прочертил путь обратно до ворот выгона Уида. У его грузовичка были приличные внедорожные шины и еще две запаски в кузове, но местность, пожалуй, слишком тяжелая. Он сидел, глядя на линию, которую провел на карте. Потом наклонился и провел другую. Посидел, глядя на карту. Когда он выехал на шоссе было четверть третьего, дорога пустынной, радио в такой дали молчало, даже треска помех не слышно пока не пересечешь глухую зону между станциями.

Он затормозил у ворот, вышел, открыл их проехал, снова вышел закрыл и постоял, вслушиваясь в тишину. Потом забрался в грузовичок и направился по проселочной дороге на север.

Не включая полный привод он медленно на второй передаче продвигался вперед. Встающая луна постепенно высвечивала темные холмы как театральный прожектор, освещающий декорации. Он съехал вниз туда, где оставлял машину утром на старой гужевой дороге, которая тянулась на запад через земли Уида. Бледная луна разбухла и поднялась, повисла между холмами освещая все вокруг, он выключил фары.

Спустя полчаса, он затормозил прошел пешком вперед по гребню высотки остановился и посмотрел на запад и север. Белая луна исчезала с синего неба. Видно, как тени облаков скользят по плоской пойменной долине. Взбегают на склоны. Он сел на каменный выступ вытянул перед собой скрещенные ноги. Ни души. Даже волков нет и все ради не до московского наркодилера. М-да. Что ж. Не одно так другое.

Он вернулся в машину, съехал с колеи и двинулся по целине, луна освещала ему дорогу. Миновал вулканический выступ в начале долины и снова повернул на север. Он хорошо помнил местность. Сейчас он пересекал равнину, которую днем осматривал с высоты в бинокль и опять остановился вышел из машины чтобы вслушаться в ночь. Забравшись в кабину, он откинул пластмассовый плафон на потолке выкрутил лампочку и положил ее в пепельницу. Развернул карту и углубился в нее светя себе фонариком. Когда он остановился в очередной раз то просто заглушил мотор и опустил стекло. И долго сидел прислушиваясь.

Он затормозил в полумиле над верхним краем кальдеры, прихватил галлон с водой, сунул в задний карман джинсов фонарик. Потом взял с сиденья пистолет тихо закрыл дверцу зажав большим пальцем защелку и пошел к машинам.

Он заехал на ярко освещенную заправку заглушил мотор достал из бардачка карту развернул на сиденье и стал изучать. Наконец пометил точку, где как ему казалось должны находиться те машины и прочертил путь обратно до ворот выгона Уида. У его грузовичка были приличные внедорожные шины и еще две запаски в кузове, но местность, пожалуй, слишком тяжелая. Он сидел, глядя на линию, которую провел на карте. Потом наклонился и провел другую. Посидел, глядя на карту. Когда он выехал на шоссе было четверть третьего, дорога пустынной, радио в такой дали молчало, даже треска помех не слышно пока не пересечешь глухую зону между станциями.

Он затормозил у ворот вышел открыл их проехал, снова вышел закрыл и постоял, вслушиваясь в тишину. Потом забрался в грузовичок и направился по проселочной дороге на север.

Не включая полный привод он медленно на второй передаче продвигался вперед. Встающая луна постепенно высвечивала темные холмы как театральный прожектор, освещающий декорации. Он съехал вниз туда, где оставлял машину утром на старой гужевой дороге, которая тянулась на запад через земли Уида. Бледная луна разбухла и поднялась, повисла между холмами освещая все вокруг, он выключил фары.

Спустя полчаса, он затормозил прошел пешком вперед по гребню высотки остановился и посмотрел на запад и север. Белая луна исчезала с синего неба. Видно, как тени облаков скользят по плоской пойменной долине. Взбегают на склоны. Он сел на каменный выступ вытянул перед собой скрещенные ноги. Ни души. Даже волков нет и все ради не до московского наркодилера. М-да. Что ж. Не одно так другое.

Он вернулся в машину, съехал с колеи и двинулся по целине, луна освещала ему дорогу. Миновал вулканический выступ в начале долины и снова повернул на север. Он хорошо помнил местность. Сейчас он пересекал равнину, которую днем осматривал с высоты в бинокль и опять остановился вышел из машины чтобы вслушаться в ночь. Забравшись в кабину, он откинул пластмассовый плафон на потолке выкрутил лампочку и положил ее в пепельницу. Развернул карту и углубился в нее светя себе фонариком. Когда он остановился в очередной раз то просто заглушил мотор и опустил стекло. И долго сидел прислушиваясь.

Он затормозил в полумиле над верхним краем кальдеры, прихватил галлон с водой, сунул в задний карман джинсов фонарик. Потом взял с сиденья пистолет тихо закрыл дверцу зажав большим пальцем защелку и пошел к машина.