Ты должен проводить.

Рон стоял на мосту и думал о том, что это лучшее, что можно предпринять в этой его никчёмной жизни. У него ничего не осталось: ни работы, ни семьи, ни даже друзей. Ещё года два назад ему казалось, что впереди вечность и тысячи дорог, и само солнце освещает ему путь. У него была полноценная, хорошая, интересная жизнь. Он был ею доволен. Он был успешным, по-настоящему успешным: перспективы в карьере, молодая жена, два лучших друга, интересное хобби, частые путешествия. Это была сказка, о которой многие могут только мечтать.

И куда оно всё делось?

Сокращение уничтожило его работу, кризис — карьеру, безработица смыла налёт блеска с брака, и он быстро развалился. А оба друга оказались лишь собутыльниками. Может быть, он выдержал бы это всё, будь у него хотя бы какая-то отдушина. Но и её не было — на хобби и путешествия не осталось и цента.

Голова закружилась. Мысли на мгновение смешались и ухнули в сердце, заставляя его подпрыгнуть и сжаться. Руки похолодели и затряслись. Рон глубоко вдохнул, решаясь на свой последний рывок...

Внезапный стук заставил его обернуться: рядом с его авто, припаркованном на другой стороне моста, стоял старик — невысокой, скрюченный дед в задрипанном клетчатом пальто и кособокой шляпе. Он отчаянно лупил своим старым потрёпанным зонтом по фаре, непрерывно бубня проклятия:

— Понаставят тут своих колымаг, не пройти не проехать! Вот молодёжь! Небось шляется с девками по кустам, пока другие вынуждены обходить эту железяку!

Рон опешил. Дед снова что есть силы ударил зонтом, на этот раз попав по капоту и изрядно ободрав с него краску. Не сказать, чтобы машину это сильно попортило — ей и так оставалось недолго. Пол года назад пришлось избавиться от новенького Фольксвагена и купить за пару тысяч нечто, что имело четыре колеса и издавало рычащие звуки при повороте ключа. Велик соседа, и тот стоил дороже. Но всё же это была его, Рона, машина.

Он слез с перил и сделал пару шагов:

— Эй!

Дед, то ли не расслышав окрика, то ли просто-напросто проигнорировав его, продолжил ходить, настойчиво тыкая зонтом то в крыло, то в бампер, то в капот:

— Вот пораспустились, черти волосатые! Уши бы поотрывал! Вот придёт твой хозяин, я ему задам!

— Эй, мистер! — с раздражением повторил Рон, но старик явно не собирался останавливаться. — Сэр! Прекратите немедленно! — возмущение поднялось из глубины души, да так, что захотелось подойти и треснуть, да посильнее, этого наглого деда его же палкой по спине.

— Ах, вот ты где! — старик недовольно поджал тонкие бледные губёшки. Точь-в-точь как отец Рона, когда тому что-то не нравилось. — Я тебе сейчас задам, шалопай! Ты что удумал, на моём мосту свой вонючий тарантас бросать! А ну пошёл отсюда! А то я тебе сейчас своей тростью так дам промеж глаз, что своих не узнаешь!

— А вы мне не угрожайте! — взвился Рон, подходя ближе.

— Ты у меня поговори! — рявкнул старик, замахиваясь своим нехитрым орудием.

Рон увернулся, прыгнул в машину и завёл мотор. По крыше яростно стукнуло. Дед буркнул что-то недоброе и отошёл, когда автомобиль чихнул и выпустил облако вонючего дыма.

— Чёрт, — выругался Рон, нажимая на газ, — не хватало заглохнуть прямо тут.

Мотор прокашлялся и потянул, оставлял злобного деда позади. Машина подпрыгнула на кочке, жалостливо звякнув чем-то в багажнике. Медленно выходя в поворот налево, Рон в последний раз глянул на мост в зеркало заднего вида. Странно, но там никого не было, лишь что-то бесформенное лежало тёмной кучей на дороге. Тормоза взвизгнули, машина остановилась, едва не кинув водителя лицом об руль.

В спешке отстегнувшись, Рон выбрался наружу и кинулся к лежащей на дороге фигуре. Дед лежал у самых перил, там, где только что был припаркован автомобиль. Зонт валялся в метре от него — видимо, он выпустил его во время падения.

Рон попытался поднять его, но старик забубнил что-то, пытаясь отбиться, и снова сполз на пыльную дорогу.

— Чёрт! Сэр, вставайте! Эй!

— Уйди, я и без тебя справлюсь, бестолочь! — хрипнул дед, отмахиваясь и норовя заехать Рону локтем в лицо.

— Дедушка Сэм! — раздался пронзительный голос откуда-то из тени.

Рон испуганно обернулся — на мост выехал велосипед. На нём, словно знатная аристократка на лошади, сидела девушка в длинном чёрном пальто и старомодной беретке с нелепым цветком. Тёмные вьющиеся волосы, ярко контрастирующие со светлой кожей, выбивались из-под беретки, ореолом обрамляя круглое как луна лицо и оттеняя большие светлые глаза.

— Что вы расселись?! Не видите, дедушке Сэму плохо!

— Да я и ...

— Я и вижу!

— Ой, Джуди, не кричи так оглушительно, — сипло рассмеялся дед, с трудом перекатываясь и усаживаясь на дороге. — У меня от твоих криков голова раскалывается!

— Нет уж, голова у вас раскалывается, потому что вы меня не слушаетесь и уходите гулять одни! — проворчала девушка, подхватывая старика под руку. — Чего вы застыли! Помочь не хотите?

Рон бросился к старику, подхватил зонтик-трость, и, глядя на хрупкую девушку, предложил: — Давайте помогу довести дедушку до дома. А далеко ваш дом?

— Вы имеете в виду дом дедушки Сема? — уточнила девушка.

— Я думал, это ваш дедушка, — удивлённо ответил парень, чуть сгибаясь под тяжестью старика. Вот же, такой маленький и такой тяжёлый.

— Нет,— рассмеялся дед. — Я не её дедушка. Я её занудный сосед!

— Оно и видно, — кисло улыбнулся Рон. — И далеко тут? Может, на машине проще?

— На этой колымаге я не поеду! — вредный дед снова замахнулся своей тростью. Откуда только силы?! — Лучше сам дойду, чем сесть в этого монстра!

— А я и не приглашаю! — смурно ответил Рон, уже жалея, что ввязался в эту затею.

К закату они добрались до неухоженного домика на краю деревни. У деда было заваленное на бок крыльцо, увитое паутиной, две маленькие комнатки, скромно обставленные минимум мебели, да кухня, полная разноцветной посуды и ободранных кастрюль.

Сгрузив старика на уставший от времени диван, Рон уже хотел уйти, но Джуди приказала ему поставить чайник и нарубить дров. Честно сказать, дрова он не рубил никогда. Тем более в единственном оставшемся для собеседований костюме. Пиджак был откинут на ближайшую ветку дерева, рукава рубашки беспощадно смяты и закатаны, а брюки стоически терпели летящие во все стороны щепки. Кое-как, медленно и с причитаниями, Рон нарубил достаточно, чтобы развести в камине огонь и прогреть по-осеннему озябшую комнату. Джуди, уже скинувшая пальто и беретку, выскочила из дома, простучала каблуками по ветхой лестнице, схватила несколько поленьев и снова скрылась внутри стариковской хибары. Через десять минут из трубы повалил густой ароматный дым.

Рон оставил топор, отряхнулся, забрал свой пиджак и выправил рукава. Эх. Помялись.

— Вы куда это собрались? — Джуди выглянула из-за двери, словно обеспокоенная белка со своего дерева. — А чай?

— Ды нет, я спешу.

— Спешите, — повторила девушка, качнув головой.

— С дедушкой всё хорошо?

— Всё прекрасно.

— Мне надо ехать, а то поздно уже.

— Поздно, —фыркнула Джуди. — Ну езжайте. И спасибо за помощь.

— Всего хорошего, — кивнул Рон с сожалением.

Дорога была довольно близкая, но он умудрился заблудиться: то ли свернул не туда, то ли ему показалось, что путь в строну деревни был короче. Выйдя, наконец, к мосту, он сначала обрадовался, а потом испугался — машины на том конце дороги не было. Добежав до места, где она стояла, он подумал, что с дуру не поставил машину на ручник, но её не оказалось ни в кустах, ни на просеке. Велосипед Джуди спокойно ждал её у перил моста, а машины не было.

И кому могла понадобиться такая колымага? Но всё же кто-то её угнал.

С неба начало капать. Рон грязно выругался и всхлипнул. Вот только что небо было чистым, даже звёзды проглядывали — он видел их через макушки сосен, когда шёл по дороге через лес. Жизнь несправедлива. Даже куртки не осталось — она сгинула вместе с машиной. А там же ещё и документы, и кой-какие другие нужные ему вещи. Что за чёрт!

— Ну, как я вижу, машины у вас больше нет, — смешливый голос заставил Рона вздрогнуть от неожиданности.

Он обернулся — у перил, удерживая велосипед одной рукой, стояла Джуди. Расстёгнутое пальто было усыпано каплями дождя, а волосы серебрились в свете дальнего фонаря.

— Может, всё же чаю?

Рон угрюмо кивнул и пошёл за ней, перехватив велосипед, который она из приличия решила просто катить рядом. Они болтали, даже шутили, и как-то внезапно кончился дождь. Дорога снова показалась дальней, а когда они пришли, в домике было светло, тепло и уютно. На выскобленном столе стояли чашки, а в сахарнице лежал любимый с детства кусковой сахар. Давно Рон его не видел. Думал, и не производят сейчас такой....

На утро нашлись документы. И даже куртка. Они лежали в кустах недалеко от места, где вчера осталась машина. Джуди позвонила местному шерифу, рассказала всю историю, и они с Роном решили, что он поживёт пару дней у неё, в соседнем доме от хибары старика, ведь машины не было, денег особо тоже, а автобус до города только в понедельник. Да и что ему делать в том городе, если ни работа ни семья его не ждёт?

Воспаривший над обстоятельствами дед посмеялся, когда увидел, как Рон с Джуди неспешно прогуливаются по дороге, и язвительно напомнил, что неплохо было бы помочь старым и сирым, да наколоть дров побольше. Рон сначала хотел огрызнуться, а потом передумал, улыбнулся и пообещал прийти вечером и обязательно помахать топором.

Через неделю стало ясно, что Рон никуда не едет: он подружился с Джуди и другими жителями деревни, его старая колымага так и не нашлась, а шериф, узнав профессию пострадавшего, предложил ему работу в участке. Им как раз был нужен такой специалист, а подходящей кандидатуры на всю округу вот уже полгода как не находилось. Кто же поедет в полу пустую деревню на окраину штата? Там же кроме медведей никого. И Рон согласился. А что бы и нет? Может, работа в местном участке и не сулила никакой головокружительной карьеры, зато спокойно и коллектив отличный.

Через год они с Джуди поженились. Гуляли всей деревней, и даже старый Сэм, виновник их внезапного знакомства, почтил всех своим присутствием. Он держался молодцом, стискивал в узловатых пальцах свой неизменный зонтик, как орудие, и устрашающе сверкал глазами, готовый в любой момент огреть им любого нарушителя порядка. К счастью, обошлось без инцидентов.

Как-то тихо проходило время. Также тихо появились дети, купился дом побольше и машина понадёжней. Всё изменилось, всё стало другим. Один дед Сэм со своим зонтом никуда не девался, требовал свои дрова и вечно приходил к участку, чтобы побрюзжать на местных и выверты погоды.

Со временем у Сэма с Роном сложились свои, странные, почти дружеские отношения. Каждый вечер вредный дед приходил к участку, потрясал своим зонтом у окна, и это значило, что пора было выдвигаться домой. Сначала они шли до кафе миссис Лиддл, где старик брал себе стакан ужасно крепкого кофе, а Рон несколько кексов для себя и семьи. Затем они вместе заглядывали на почту, с которой Сэм отправлял письма, никогда не посвящая Рона в то, кому же он так часто пишет. Далее они шли по главной улице и у самого дома старик снова потрясал своим зонтом и грозил Рону:

— Ты должен меня проводить! Ты всегда должен помнить, что ты должен меня проводить!

И Рон смеялся, козырял вредному деду и бежал к себе домой к жене и детям.

Старый Сэм не менялся, а мир вокруг — очень. Рядом с лесом протянулось шоссе, деревня стала превращаться в городок, полицейский участок стал больше, а церковь стала наполняться прихожанами по воскресеньям. Пришлось строить ещё одну школу, и Рон с Джуди даже успели поучаствовать в этом нелёгком деле, а старик Сэм часто проходил мимо стройки и всегда махал рукой ребятам строителям.

— Почему ты так радуешься новой школе? Она же очень близко к твоему дому, а ты не любишь шум, — спросил как-то Рон.

Сэм недовольно скривился, замахнулся своим боевым зонтом и въехал Рону по шее. Надо сказать, пребольно:

— Не тебе, салаге, знать, что мне нравится!

— Ладно, — тут же сдался тот, прекрасно помня, что с вредным дедом спорить бесполезно. — Я тебя услышал. Только держит свой зонтик на безопасном от меня расстоянии, а то арестую за ношение колюще-дробящего!

— Ой, нашёлся тут! — фыркнул дед и скрылся за дверью.

Когда школа была готова, Джуди решила устроиться туда воспитателем, так как скучала по временам, когда дети были маленькими, а деревья большими. Теперь же Люси и Том учились и работали в большом городе, и вся семья собиралась вместе от силы пару раз в месяц. Рон был не против её нового увлечения, тем более что эта работа принесла в их жизнь новые нелепицы и приключения, которые случаются с тобой только тогда, когда ты много общаешься с людьми, которым едва исполнилось десять. «Инопланетяне, честное слово» — повторял он, слушая от Джуди все эти невероятные истории вечером за чашкой чая.

Как-то на закате они сидели на крыльце, а мимо проходил старик Сэм. Он помахал им рукой и побрёл дальше по дороге. Джуди спохватилась, побежала в дом и через минуту вернулась со свёртком. Из него пахло корицей и яблоками — она завернула часть пирога, который готовила на ужин:

— Слушай, Рон, проводи дедушку Сэма до дома и отдай ему пирог. Очень уж он его любит.

Рон кивнул, схватил бережно упакованный гостинец и поспешно выбежал со двора.

— Сэм! — крикнул он и помахал рукой.

Старик, ушедший за это время не слишком далеко, медленно обернулся:

— Чего тебе? — голос его был скрипучим после того, как в том году он перенёс тяжёлую простуду.

— Я тут вот... — Рон подбежал ближе, — пирог принёс.

— А... — дед мрачно уставился на свёрток и укоризненно поджал губы.

— Я сам его донесу! — Рон пошёл рядом со стариком. Медленно, чтобы тот не торопился, тяжело опираясь на свой зонтик.

— Ты должен меня проводить!

— Конечно, Сэм!

Идти пришлось долго — ноги Сэма уже еле передвигались, а глаза слезились, так что он поминутно останавливался и протирал их платком. Синим с цветочками, одним из тех, что Джуди купила ему этим летом. Она вышила на каждом платке его инициалы, чтобы каждый в деревне мог опознать и вернуть платок хозяину, если тот потеряет его по рассеянности.

Поднявшись по ступенькам, Сэм не стал заходить в дом, а свернул на маленькую террасу, где стояло его жутко скрипучее облезлое кресло. Рон не раз порывался привести его в порядок, но вредный дед так и не позволил ему, потому что «в скрипе самый шик».

— Тебе принести сюда чаю или кофе? — спросил Рон, когда Сэм, наконец, сел и выдохнул.

— Нет.

— А пирог порезать?

— Прекращай суетиться! — огрызнулся дед, недобро зыркнув из-под густых бровей.

Рон не обиделся. За столько лет он уже усвоил, что это его, Сэма, обычная манера. Поэтому спросил:

— А что надо?

— Помолчать, — угрюмо буркнул старик.

— Хорошо, — пожал плечами Рон, присаживаясь на перила в ожидании дальнейших капризов.

— Так, — вздохнул дед, помедлив с минуту. — Я собираюсь умирать.

— В смысле? — рассмеялся Рон. Старик всегда был чудным, но такого ещё не выдавал.

— В прямом, дурачьё! — рявкнул дед, кисло сморщив сухие губы.

— Да поживи уж с нами ещё. Хочешь, будешь жить у нас? Может, хватит уже упираться лбом в этот дом? Он же почти развалился.

— Вот ещё! Не трогай мой дом! А у вас всегда полно этих мелких тараканов с рюкзаками!

— Люси и Том уже выросли и живут отдельно, — уточнил Рон на случай, если старик просто запамятовал этот момент.

— И без них всегда бедлам. Так что я умирать пойду, а ты меня сюда слушай, — он наклонился в кресле и положил на стол свой старый потрёпанный зонт.

— Да ты чего! — обеспокоенно и удивлённо воскликнул Рон, приседая на корточки рядом со стариком. — Ты чего это удумал? Прекращай давай!

Сэм смерил его презрительным взглядом:

— Ты хоть представляешь, сколько мне лет, дуракан?

Рон задумался. Ещё когда они встретились с Джуди старику уже было не меньше семидесяти. Так сколько же ему сейчас?

— Я не знаю.

— А ты подумай! Я знаю, что ты не очень головаст, но уж какой уродился.

— Девяносто?

— В девяносто я твою Люси веником гонял, когда она с друганами у меня яблоки с дерева таскать повадилась.

— Сто? Сто двадцать?!

Старик промолчал. Вздохнул:

— Значит так, оболтус. Я тебя тогда с перил снял? Снял. Теперь твоя очередь.

— В смысле?! — опешил Рон, округляя глаза.

— А ты что думал? Какого чёрта мне было тогда гоняться за тобой?! Думаешь, у меня больше никаких дел не было?

— Ты был на меня зол... — с сомнением предположил Рон, не понимая, что имеет в виду Сэм. В горле вдруг зачесалось. Как будто чувствуешь приближение чего-то, а уловить не можешь.

— Жаль что не огрел тебя тогда. Может, мозгов бы наросло, — буркнул дед и подкатил глаза. — Я тебя снял с перил, чтобы ты не убился, придурошный. Так вот. Я держал свой зонт над тобой, пока мог. И Люси твою гонял от хулиганов, и Тому твоему мозгов вставил, когда он десять лет назад школу хотел бросать и курил по подворотням Так что я своё дело сделал.

— Спасибо, Сэм. Но...

— Теперь твоя очередь, — строго сказал старик и сунул Рону свой зонт прямо в руки. — Не зевай тут.

— В смысле?!

— В коромысле! — рявкнул дед. — Я же сказал, что ты обязан меня проводить. Вот теперь и провожай! И не сопи уже, а то до небес слышно!

Он отмахнулся, легко встал, словно и не болели у него ноги все последние сорок лет, прошёл мимо застывшего как изваяние Рона, подошёл к перилам, подслеповато глянул на небо и вдруг... упал.

Когда прибежала Джуди и приехала скорая, Сэма уже не было. Был странный незнакомый старик в сером замызганном пальто, лежащий навзничь на полу обветшалой террасы. Борода его была всклокочена, под глазами залегли зеленоватые тени. Рон сидел рядом и держал его за руку, обливаясь слезами и ничего не произнося — всё, на что его хватило, это позвонить жене и прошептать, что вредного деда больше нет.

Врачи констатировали остановку сердца.

После похорон Рон пришёл домой, как в воду опущенный. Молча взял в руки потрепанный зонт и вышел на крыльцо. Сел. Долго смотрел, как где-то в поле, за лесом, закатывается за облака тёплое летнее солнце. Пахло травой, гречихой и мёдом. Над головой носилась стая стрижей. Их крики эхом разносились по всей округе.

Зонт нестерпимо жёг руки, но ещё больше он жёг сердце. Джуди подошла, обняла мужа за плечи, шмыгнула носом:

— Он был такой вредный...

— Угу.

— Я буду по нему скучать.

— Я тоже.

Они помолчали. Джуди усмехнулась:

— Если бы не его жуткий характер, я бы решила, что он был добрым волшебником. Но это был такой вредный старик!

Рон грустно улыбнулся:

— Наверное, все ангелы такие.