Ты - моя жизнь!

Страшный диагноз раскрыл карты и обнажил души. Та, что должна была стать самой жизнью - ушла. Он собрал себя из осколков, склеил и пошёл дальше. Ни ради себя, ради самой прекрасной женщины на свете, своего ангела, своей дочери.

Этот маленький рассказ родился на основе реальной истории. Имена в истории изменены, как и названия административных объектов, но сама суть осталась. Это не любовный роман, не “сказка на ночь”, это крик души автора. Любителям развлекательного контента просьба не читать, эта история не для вас.

* * * * *

Душа обливалась кровью, а навернувшиеся на глаза слёзы она просто “засунула подальше”, потому что стыдно, неуместно, никому не нужно. Жалость?! Она ему не нужна. Поддержка – да, а жалость – нет. Он был счастлив просто потому, что его Машенька нежно обнимала за шею и пыталась улыбнуться. Его душа не зачерствела, да и когда?! Рядом постоянно маленький ангел, которому нужна помощь и поддержка, а личная жизнь… разве она важна? Может быть кому-то там, за больничной оградой, это и важно, а у него уже всё есть. Его Машенька, его любимая женщина, его сокровище. Вот она, чуть запрокинув голову назад, потому что тянут мышцы шеи, пытается смеяться. Разве может быть на свете звук приятнее, чем детский смех? Ну и что, что он больше похож на рычание. Он-то точно знает, что это смех. Искренний, настоящий, без кокетства, жеманства и прочей взрослой мишуры. Его дочь просто не умеет кривляться, да и вряд ли когда-то научится.

– А где же ваша мама?! – спросила, не подозревая о подвохе.

– Нету.

– В смысле?! – удивилась она.

Разве может так быть, чтобы мамы не было. Умерла, наверное?! Как это страшно. Сама умерла, а ребёнок вот такой сложный, тяжёлый остался у мужа на руках, но реальность ударила наотмашь одним ответом.

– Отказ написала ещё в роддоме. Понятия не имею, где она сейчас.

– Как же так?! – её глаза готовы выскочить из орбит.

Как же так? Мать и отказалась?! Разве так бывает? Как так можно? Мать ушла, а он один, сам… и ведь сидит совершенно счастливый, нежно обнимая свою дочь.

– А вот так, – в глазах на секунду мелькает застарелая боль. – Да нам и вдвоём хорошо, да, малышка.

“Малышка!” Не вот та милая кукольная крошечка, на которую обычно умиляются сторонние наблюдатели, с кудряшками, вздёрнутым носиком и глазами-озёрами. Нет, эта совсем другая. Тоненькие, чрезвычайно худые руки и ноги со слегка вывернутыми из-за спастики пальчиками, самые обычные черты лица, аккуратная стрижка “каре” и улыбка. Да, его крошка улыбается отцу так искренне. Он для неё – жизнь.

– Сложно тебе с ней, одному, – звучит “просто чтобы ответить хоть что-то”.

– Да нет, что ты. Первые годы, да, было тяжело, а теперь она у меня уже самостоятельная.

Действительно, всё познаётся в сравнении.

Её сын бодро возвращался после физиопроцедур. Ну и что, что левая нога на пятку пока не опускалась совсем. Снимем спастику, мышцы расслабятся, и всё будет у них хорошо. Ну а правая уже и сама становится на пятку. Ровесники, боже, они с Машей почти ровесники! Как же это страшно, когда вот так.

– Мам, я всё. Теперь на массаж.

– Идём.

И они бодро зашагали по воздушному переходу между зданиями в отделение на следующую процедуру, а мужчина остался под дверью логопеда ждать своей очереди.

– Ты иди, там уже завтрак дают. Я потом сам в палату вернусь.

Взрослый, самостоятельный, с незатронутой практически “головой”. Да, тот же страшный для любого родителя диагноз “Детский церебральный паралич. Спастический парапарез”… вот только у Алёши самая лёгкая степень, “пострадали только ножки”, а у Машеньки…

Она сходила в палату дневного стационара, вернулась в столовую, получила завтрак, а после и отнесла его, как и просил сын, на тумбочку. Мужчина же всё это время сидел под дверью кабинета. Теперь уже без ребёнка. Из-за двери с табличкой “Логопед” доносились ужасающие звуки. Завывание, рычание, сложные звуки лишь сильно отдалённо напоминающие человеческую речь, а мужчина, усмехнувшись прокомментировал:

– Кричит, значит эффект есть. Старается.

Стыдно. Ей впервые было стыдно за то, что у сына за четвёртый класс в году пятёрок больше, чем четвёрок, что он собирает с лёгкостью из конструктора, предназначенного для создания определённых “моделей техники”, всё, что душе захочется, что может бегать и играть в футбол. Её распирала злость на эту мать-кукушку, которая что?! Бросила девочку? Обрекла мужчину на жизнь от больницы до больницы?

– Сложно тебе с ней, – она зачем-то вернулась к прерванному разговору.

– Сейчас уже нет. Вот первые годы – да. Особенно, когда пытались размять, распрямить… Представляешь, вчетвером это делали. Мы втроём с медсёстрами её, крошку, держали, а врач вытягивала и массировала.

О, да-а-а, она представляла. Её сын был по другую сторону этого ада. Родился с отсутствующим сосательным рефлексом, лежал как овощ и хлопал огромными глазёнками, при попытке проверить рефлекс автоматической ходьбы поджимал ножки и повисал на руках врача, не мог держать голову до двух месяцев хоть как-то и нормально до четырёх. А вот такую спастичную крошку даже представить не выходило. Это же ад.

*Рефлекс автоматической ходьбы, также известный как шаговый рефлекс, - это врожденный рефлекс у новорожденных, при котором ребенок, поддерживаемый в вертикальном положении с опорой на стопы, начинает совершать шаговые движения, когда его слегка наклоняют вперед. Этот рефлекс обычно угасает к 2 месяцам.

– Но нас вытянули, ты не думай. Да и сейчас, сама же видела, она вполне руками владеет.

Да, видела. Видела, что пальцы почти не скрючены, что девчонка нежно погладила отца по подбородку и обняла за шею. Хорошая девочка. И папа у неё молодец.

Следующий раз они столкнулись в кабинете лечебной физкультуры. Сына посадили на “корвит”, а Машу папа положил на кушетку и начал одевать в костюм, очень сложный, с жёсткими рёбрами, идущими в вертикальном направлении вдоль спины, ножек и ручек. Михаил шнуровал профессионально, будто за плечами годы учёбы… Впрочем, так ведь оно и было. Только диплома родителям не выдают. Но чем тяжелее ребёнок, тем больше знают и умеют эти самые родители.

"Корвит" - это медицинский аппарат, используемый для реабилитации, в частности, при детском церебральном параличе (ДЦП) и других двигательных нарушениях. Он представляет собой имитатор опорной нагрузки, который воздействует на стопы пациента, стимулируя рецепторы и активируя соответствующие зоны коры головного мозга, что способствует восстановлению координации движений и нормализации мышечного тонуса.

Разговор “не о чём” неожиданно свернул в сторону питания. Стыдно ли обсуждать виды вскармливания, когда рядом посторонний мужчина? Нет, как оказалось.

– А у нас до трёх лет стоял зонд. Быстро научился ставить и вынимать его сам. Я как-то по-первости попросил помочь её бабушку с дедушкой… Не-е-ет, уж лучше сам! Они в процессе так переругались, что пару дней не разговаривали друг с другом. Я решил, что нам с Машкой без этих нервов будет проще. Зато ела всё подряд, не выделываясь.

Позитив! Вот что отличало этого мужчины. Знаете, есть такое понятие: “непроходимый оптимизм”, это когда даже в самой жуткой ситуации мозг ищет и, главное, находит позитив. Вот тут то же самое.

– В этом что-то есть, – она просто улыбнулась.

А что тут скажешь?!

Корвит ровно стучал, рыцарский оранжевый костюм на шнуровке застёгнут. Один смотрел мультики, вторая “пошла” шагать на беговую дорожку. Да-да, и таких туда “ставят”.

Процедуры закончились, каждый ушёл “к себе”.

– Нас завтра не будет, – на прощание предупредил медиков Михаил. – Завтра поедем к челюстно-лицевым на свидание.

Здесь упоминаются специалисты отделения челюстно-лицевой хирургии.

И правда, они встретились утром, в половине девятого на посту. Она пришла за “маршрутным листом”, что лежал на стойке, а его вызвали медсёстры, потому что приехала машина, чтобы отвезти Машеньку в другую больницу, а затем вернуть назад.

– Привет. Ну как вы? А нам уже карету подали, поедем мы.

– Привет. Нормально. Сейчас врача поймаем и поскачем “развлекаться”.

В тот день они больше не пересекались.

Четвёртая встреча произошла неожиданно. Они пересеклись “на массаже”. Детей “разложили” по специалистам, а у родителей освободилось целых двадцать минут совершенно свободного времени.

– Ну, как съездили? – ей действительно было интересно.

– К челюстно-лицевым? Нормально. Отправили к ортодонту, только где же его взять?! У нас о таких и не слышали.

– А я знаю в городе одного. Очень классный дядька. Грамотный, – просияла она, готовая помочь мужчине хоть как-то. – А чего к нему отправили?

– Да зубы у нас, как у акулы, в два ряда. В больнице сказали, что это не к ним, – вздохнул Михаил.

– О, ну тогда вообще проблем не вижу. Звонишь в третью поликлинику. У них там как раз принимает ортодонт. Записаться не проблема. Хоть через Госуслуги, хоть по телефону. Правда, смотаться придётся. Но мужик так классный. своё дело знает хорошо.

Они ещё какое-то время поговорили и разошлись, а через два дня, после выходных, она узнала, что Миша с Машей съездили к врачу.

Шла уже вторая неделя госпитализации. Её сын практически не поднимал ногу на носок при ходьбе, а Мария уверенно держала голову, не запрокидывая её назад, а ещё гордо вышагивала по коридорам в своём оранжевом костюме и ходунках. Дети явно “показывали положительную динамику”, радуя, как своих родителей, так и врачей.

– Мы до пятницы и домой, – столкнулись в среду на завтраке они.

– А нам ещё до конца следующей недели загорать.

– А потом что? Домой?

– Да. Домой. недельки на две-три, как обычно.

– Как тебе удаётся всё это совмещать с работой?! – удивилась она. – График же жуткий.

– А я и не работаю. Машкина пенсия, да мои неполные одиннадцать по уходу. Мне ничего не нужно, а ей хватает, – с грустной улыбкой ответил он.

– Но это же копейки!

Она знала, слишком хорошо знала, что выплат хватало не всегда и не на всё. Если нужна была консультация в другом городе, то из этой суммы сразу же вылетала треть, если не половина. И это только на дорогу!

– А что делать?! В селе, иногда, шабашки подворачиваются. Так и живём.

Разговор прервался, потому что её сын прибежал с физиопроцедур.

Так и живём… А живём ли?!

* * * * *

Этот рассказ написан, как крик души. Отражение эмоций автора легло в основу уже как минимум двух женских персонажей и двух мужских.

Эта история реальна. Это не выдумка автора. Всё так и было.

Я от всего сердца желаю Машеньке (в реальности у девочки другое имя, разумеется) здоровья. А её папе человеческого счастья, в чём бы оно для него не выражалось. Эти два человека навсегда останутся в моём сердце как показатель человеческой стойкости и невероятной доброты.

Дорогие мои, если вам захочется сказать спасибо автору, то в карточке книги есть очень милая иконка подарка. Это кнопка “наградить автора”. Я не буду делать рассказ платным, несмотря на советы коллег, но вы всегда можете поддержать меня не только добрым словом, но и “монеткой”. А нет, мы с Музой совершенно не расстроимся.