Ты - моя улика.

В университете дождь всегда пахнет старыми книгами. По крайней мере, так думала Айрис, прижимая к себе папку с распечатками и пробираясь сквозь толпу студентов в холле. Капли с закрытого зонта стекали на пол, оставляя мокрые пятна на серой плитке. Осень в городе всегда отличалась дождливостью и туманом из-за которого невозможно было понять какое время дня – утро, вечер или ночь?

— Ты опять решила влезть без очереди? — голос за спиной прозвучал с тем ленивым презрением, которое Айрис узнавала из тысячи.

Она обернулась. Зейн Малик стоял в трёх шагах, держа в руках стакан кофе и глядя на неё так, будто именно она была причиной всех его бед. Высокий, в тёмной кожаной куртке, с каплями дождя на чёрных волосах и этим вечно насмешливым взглядом.

— Это называется “идти по коридору”, — сухо ответила она.

— Забавно, но обычно это делают, не загораживая путь, — он обогнул её, оставив лёгкий запах кофе и чего-то более горького.

Айрис закатила глаза и пошла дальше. С Зейном они сталкивались слишком часто. Он был противоположностью всему, что она ценит: шумный, дерзкий, не уважал правила, вечный запах сигарет. И, по странному стечению обстоятельств, попадал на одни и те же курсы, что и она.

На вечерней лекции по медиаэтике он снова оказался за соседней партой, так как последний зашёл в аудиторию и свободное место было только рядом Айрис. Она едва сдерживалась, чтобы не отодвинуть стул подальше. Зейн вновь со стаканом кофе и запахом сигарет. Лектор рассказывал о достоверности источников, но Зейн, похоже, считал, что лекция — это подходящее место для комментариев вполголоса:

— Представляешь, если бы кто-то проверял факты в твоих конспектах? Половину пришлось бы сжечь – шептал он с ехидной улыбкой, покручивая карандаш и не отрывая взгляд от лектора.

— А если бы кто-то проверял твои шутки, — тихо парировала она, — то ни одна не прошла бы модерацию.

Он улыбнулся, и это было хуже всего — не злость, не раздражение, а эта уверенность, будто он уже выиграл какую-то игру, правила которой известны только ему.

После лекций Айрис направилась в библиотеку. Нужно было закончить статью для газеты, в которую она хочет попасть.

Когда она вошла в зал, тишина обняла её, как тёплый плед. Несколько студентов шептались у стойки, кто-то листал учебник у окна. Она выбрала стол в углу, разложила бумаги, открыла ноутбук и надела свои очки для чтения.

Идеальный момент длился ровно тридцать секунд.

— Ну надо же, опять ты, — Зейн опустился на стул напротив, поставив на стол стакан кофе и толстую папку. — Случайность или ты следишь за мной?

— Это моя библиотека. — Айрис даже не подняла глаз, сигаретный запах окутал её сместив объятия любимой тишины — Тебя сюда пустили по недоразумению.

— Забавно. Я думал, здесь учатся студенты, а не хранители порядка, — он достал книгу по криминалистике и сделал вид, что углубился в чтение. Айрис лишь кинула взгляд на него. «Он рождён портить мне жизнь»

Они работали молча, лишь изредка обмениваясь колкими фразами. Часы показали почти девять вечера, когда Айрис заметила время на ручных часах. Она подняла взгляд на Зейна, который, кажется, реально был увлечен своей книгой. Библиотека уже изрядно опустела.

— Не поверю, что тебе нравится учиться. «У тебя самые худшие оценки на потоке криминалистики», —сказала она, глядя на него поверх экрана ноутбука.

— Если я скажу, что это заговор против меня? — он лениво перевернул страницу, даже не удосужившись поднять глаза.

— У учителей? Против тебя? — Айрис усмехнулась. — Конечно. Они, наверное, собираются на тайные собрания, где обсуждают, как испортить твою карьеру великого… бездельника.

— Не все ценят творческий подход, — невозмутимо заметил он. — Кстати, у тебя в конспектах скука такая, что ими можно пытать.

— По крайней мере, мои конспекты можно читать, — парировала она, — а твои заметки больше похожи на каракули криминалиста, умирающего от скуки.

— Скука — мой способ защиты, — он наконец поднял на неё глаза и чуть прищурился. — А твой — сарказм.

— Работает, — коротко бросила она, снимая очки и вставая. Зейн тут же встал и направился за ней, прихватив книгу.

Они вместе подошли к стеллажам. В библиотеке стояла вязкая тишина, нарушаемая лишь их шагами и глухим шумом дождя за окнами. Айрис вдруг поняла, что кроме них никого не осталось — даже на стойке никого не было.

— Ты понимаешь, что твоя секция вообще в другой стороне? — бросила она через плечо, лавируя между стеллажами.

— Понимаю, — невозмутимо ответил Зейн, — но мне нравится, как ты злишься. Это куда интереснее, чем мои учебники.

— О, прекрасно. Я стала твоей живой версией Netflix, — фыркнула Айрис. — С низким бюджетом и без подписки.

— Главное, без рекламы, — ухмыльнулся он. — Хотя… иногда твои нравоучения звучат как социальный ролик.

— Тогда считай, что я пытаюсь сделать мир лучше, начиная с одного конкретного раздолбая, — парировала она, не оборачиваясь.

— Миссия обречена на провал, ботан, — лениво сказал он.

— Это мы ещё посмотрим.

Они подошли к нужной полке. Айрис потянулась, чтобы поставить книгу на место, и именно тогда краем глаза заметила что-то в дальнем проходе между высокими полками.

В этот момент Зейн продолжал бубнить какие-то шутки про «неожиданные романтические свидания среди учебников по уголовному праву», но её взгляд уже был прикован к тёмному силуэту на полу.

Она прищурилась, пытаясь рассмотреть, и сердце замерло.

— Зейн… — её голос прозвучал тише шёпота. Она кивнула в ту сторону.

Он поднял взгляд, последовал за её жестом и нахмурился. Медленно пошёл вперёд, Айрис почти на автомате двинулась за ним. С каждым шагом воздух вокруг казался тяжелее, а гул дождя снаружи — громче.

Чем ближе они подходили, тем выше поднимался ком в горле. Айрис еле сдержала крик, когда в полосе холодного лунного света увидела молодого парня, лежащего на спине. Лицо бледное, губы синие, глаза полуприкрыты.

В животе что-то болезненно скрутило, к горлу подступила тошнота. На секунду всё вокруг будто поплыло, и ей пришлось ухватиться за ближайший стеллаж, чтобы не потерять равновесие. В ушах гулко стучала кровь, а пальцы стали ледяными.

— Он мёртв, — тихо сказал Зейн. В его голосе не было привычной насмешки — только холодная констатация.

Айрис сглотнула, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Пальцы стали ледяными, а ноги — будто ватными.

— Нам нужно вызвать полицию, — выдохнула она.

— И что сказать? “Здравствуйте, мы тут нашли труп в библиотеке во время романтического вечера”? — он даже не пытался скрыть иронию, но глаза оставались серьёзными.

— Зейн!

— Анонимно, — бросил он и направился к стойке. — Не хватало, чтобы нас потом таскали на допросы. Позвоню со стационарного библиотекарши.

— Ты меня с трупом оставить хочешь?! — Айрис рванула за ним, стараясь не смотреть в ту сторону.

Он снял трубку, прочистил горло, изменил голос и коротко сообщил о находке. Айрис не слышала его слов, так как у неё будто белый шум в голове занял всё место вытесняя реальность.

Зейн повесил трубку, и тишина библиотеки снова накрыла их, как плотное одеяло. Айрис заметила, что даже дождь за окнами будто стал тише, хотя, скорее всего, это просто сердце грохотало так громко, что заглушало всё остальное.

— Пошли, — бросил он, кивнув в сторону стеллажей.

Она шла за ним, стараясь ступать так, чтобы каблуки кроссовок не издавали ни звука, но каждый шаг всё равно казался слишком громким. Вдоль длинных рядов книг свет от потолочных ламп тускнел, превращаясь в холодные пятна на полу.

— Смотри под ноги, — тихо сказал Зейн, бросив взгляд через плечо.

Айрис не знала, что он имел в виду: то ли предостережение, чтобы она не споткнулась, то ли… чтобы снова не наступить на чью-то руку. Эта мысль вонзилась в сознание ледяной иглой, и она ускорила шаг, почти прячась за его спиной.

В воздухе всё ещё витал тонкий металлический запах — неуловимый, но неприятный. Она вспомнила лекцию по журналистике о том, как запах крови невозможно перепутать ни с чем другим.

— Здесь было, — шёпотом сказала она, когда впереди показался тот самый узкий проход.

Зейн пошёл первым, плечи напряжены, пальцы крепко сжимают папку с бумагами, будто это оружие. Айрис почувствовала, как мурашки пробежали по коже, и поняла, что сейчас они снова увидят…

Но когда они свернули за стеллаж, лунный свет по-прежнему падал на пол, только в нём теперь не лежало ничего. Ни тела, ни следов.

Тело исчезло.