Ты не один

Тихий щелчок ключа зажигания. Мотор взревел, кабина затряслась мелкой дрожью.

Алик откинулся на сидение. Одна рука по привычке повисла на руле. Надо прогреться, и он поедет. Надо прогреться… Мокрая рубашка прилипла к телу. В голове быстро промелькнула мысль, что куртку забыл, но так же быстро и ускользнула, как ослепляющий и исчезающий свет встречных машин.

Пора. Высокая кабина покачнулась, и он поехал. Ещё час назад Алик думал, что уезжает всего на два месяца, а теперь оказалось — на всю жизнь.

Дворники медленно покачивались из стороны в сторону, на мгновение лишь показывая тёмный мокрый асфальт впереди. Но дождь быстро брал верх, покрывая стекло мелкой сеткой капель, взрывающихся белыми вспышками от света уличных фонарей. В эти мгновения мир сужался до широкой кабины грузовика, но машина всё так же неслась на выезд из города, не сбавляя скорости. Алик не видел, куда ехал. Он знал каждую развилку, каждый поворот на дороге, он мог проехать здесь хоть с закрытыми глазами, но сегодня машину вёл кто-то другой — его руками, а Алик не знал, куда ехать…

Уличные фонари закончились. Обшарпанные пятиэтажки остались в недалёком прошлом. Встречных машин стало меньше.

Мир всё больше и больше погружался в серую темноту. Вдруг вспыхнул знак «… 68 км» и исчез, оставляя Алика наедине со всем миром.

Чёрные поля сменились тёмными лесопосадками по обеим сторонам дороги. Вдруг Алик въехал в стену тумана и поймал себя на мысли, что даже не помнит, когда успел закончиться дождь. Только сейчас он услышал лёгкий скрип дворников по сухому стеклу — звук, который его всегда раздражал больше всего на свете, и быстро их выключил.

Мир снова сузился до еле мерцающей в свете фар прерывистой разделительной полосы. Прерывистой, как вся его жизнь. Алик было подумал, что уже и не знает, какие отрезки считать «белыми», а какие «серыми». Черного в его жизни никогда не было, и раньше он точно знал, что дороги — серые, а стены его дома — белые.

«И почему людям так сложно ждать? В тепле, уюте, безопасности? Я же всегда возвращался, несмотря ни на что…»

Завыли волки. Один, второй, третий… Алик оторвал взгляд от белой пелены дороги и посмотрел на небо.

«Значит, где-то там должна быть луна. И как они могут её разглядеть в этом „молоке”?»

Он вспомнил, что скоро доедет до предгорий, а дорога запетляет. Пришлось сбавить скорость.

Дорога пошла под уклон. Туман становился всё гуще, и все лишние мысли, как по команде, вылетели у Алика из головы, и он сосредоточился на спуске своей многотонной махины в небольшую долину среди бесконечной череды низких горных хребтов.

Пусть его маршрут и огибал горы по кольцу, но язык не поворачивался назвать эту дорогу плоской, «окружной». А когда он ехал здесь в тумане, то ему казалось, что он плывёт по горным волнам, которые захлёстывали его порой с головой.

Из белых волн вынырнула вывеска «Пограничное». Каждый раз, когда он здесь проезжал, ему было интересно, что за граница здесь раньше проходила. Но каждый раз дома было совсем не до того, чтобы посмотреть.

«До́ма…»

Вдруг «Пограничное» показалось ему той чертой, которую сегодня ни в коем случае не стоит пересекать, и Алик вспомнил, что недалеко есть карман, куда можно съехать, и принялся ещё больше сбавлять скорость, чтобы не пропустить его в тумане.

Нужный знак выплыл из тумана там, где Алик его и ждал, и машина съехала с трассы. До «пограничья» было ещё несколько километров, но Алик решил заночевать здесь. Сегодня ему не хотелось ни людей видеть, ни пересекать какие-либо ещё границы. Хватит на сегодня.

Он был не из тех, кто долго мучается сомнениями и размышлениями перед сном. Как только он устроился поудобнее на лежанке за водительским сидением, Алик быстро начал проваливаться в сон, лишь краем сознания уловив вой волков. С мыслью «Это те же догнали, что ли?» он уснул.

Наутро о тумане напоминали лишь засохшие капли на стекле.

Алик хотел было вылезти из машины, но по старой привычке, въевшейся даже в кожу рук, сначала осмотрелся. Как оказалось, не зря — на обочине справа от его машины, совсем не скрываясь среди пожухлой осенней листвы и травы, лежала серая стая волков.

— Эх… — только и вздохнул Алик.

Он допил оставшуюся со вчера полулитровую бутылку апельсинового сока, сгрыз завалявшийся в бардачке шоколадный батончик и завёл мотор. Волки лениво встрепенулись, но ни уходить, ни бросаться под колёса, судя по всему, не собирались.

«Надо бы нормально позавтракать в Пограничном», — подумал Алик и вывел машину обратно на трассу. Медленно разгоняясь, он бросил прощальный взгляд в правое зеркало — волки так и остались на обочине.

За очередным поворотом, прямо поперёк дороги замаячила какая-то непонятная конструкция. Благо спуск уже закончился, и лес вдоль дороги сменился полями. В другое время года он без труда объехал бы что угодно, что бы там ни валялось, по обочине вдоль полей, но осенью, после многодневных дождей, это было самоубийством. Пришлось сбрасывать скорость и внимательно всматриваться, что же его там ждёт.

А ждал его там трактор. Точнее прицеп от трактора. Сам трактор тоже стоял поперёк дороги, но на обочине. А его прицеп тянулся за ним через обе полосы дороги. Не объехать.

Простому смертному могло бы показаться, что бедолага тракторист хотел переехать с одного поля на другое, завяз трактором на обочине и не смог убрать прицеп с дороги, но Алик и не такие трюки видывал. Его фура всё ещё медленно останавливалась в полусотне метров от препятствия, а он уже заряжал дробовик.

Гостей долго ждать не пришлось. Рассматривая приближающуюся легковушку в зеркало заднего вида, Алик почему-то подумал, что дороги «серыми» не бывают.

Легковушка припарковалась ровно ему в хвост, и Алик потерял её из виду. Выходить сейчас из машины было не самой лучшей идеей, даже с дробовиком, и потому Алик залез обратно на спальное место с ружьем наперевес и замер в ожидании.

Сзади слышался скрежет взламываемых замков и открывающихся дверей. В кабину до сих пор никто не лез, и Алик, решив, что его грузовик нападающие угонять не собирались, полез обратно на водительское сидение. Руки так и чесались сдать задним ходом и передавить их всех к чертям собачьим! Но жалко было царапать свою машину. Свою! Не арендованную!

В зеркалах так ничего и не было видно, зато через левое окно стало видно, что его сторожит какой-то тощий и хлипкий «студент» с битой.

«Что, серьёзно?» — усмехнулся про себя Алик и решил, что пора разгонять эту шпану.

Только он нажал кнопку стеклоподъемника, чтобы открыть окно и припугнуть своего «охранника» дробовиком, как послышался выстрел. Алик рефлекторно пригнулся, но ничего не произошло. Пока он соображал, подниматься или нет, послышался ещё один выстрел. И только сейчас он понял, что стреляют сзади машины.

Так же полулёжа, он нажал обратно кнопку стеклоподъемника и закрыл окно.

В тот же миг в дверь забарабанили кулаками к воплем:

— Дяденька! Пустите!!!

Наконец любопытство пересилило инстинкт самосохранения, и Алик сел обратно на сидение, чтобы глянуть в окно. Его недавний охранник висел на подножке и, не в силах открыть дверь, барабанил в неё что есть силы. Бита валялась на асфальте, а один из трёх волков, окружающих горе-студента, уже прицеливается к его лодыжке. Алику стало очень смешно: ещё никогда его от грабителей не спасали волки.

— А ты к трактору беги! — ржал он прямо в перекошенное от ужаса лицо своего бывшего «охранника».

Студент понял, что ему ничего не светит, и попытался залезть хотя бы на капот, но и тут у него ничего не вышло — силёнок не хватило. Пришлось ему прыгать обратно на волков и бежать что есть мочи в сторону трактора. Чем бы ему помог трактор без окон и дверей, Алик не знал.

«Может, вилы найдет», — подумал он и, продолжая злорадно улыбаться, принялся разглядывать то, что происходит в зеркалах заднего вида.

Волков там было побольше, и все они явно очень голодны. За свой груз Алик не переживал — он вёз стиральный порошок. За нападающих тоже.

Сзади послышался визг проскальзывающих шин по асфальту.

«Видимо, они-таки упаковались в свой драндулет», — решил он и начал обдумывать, что ему дальше делать-то.

«Можно через окно вылезти на крышу, пройти по контейнеру и попытаться закрыть задние двери. Это если они рампу не успели спустить. А потом задним ходом ехать до ближайшей развилки в нескольких километрах? Можно подождать, пока волки уйдут, и попытаться завести трактор, чтобы убрать прицеп? Правда, тракторы я никогда и не водил. Но если долго ждать, то и грабители могут вернуться…»

Из раздумий его вывело тёмное пятно приближающейся навстречу ещё одной легковушки.

«Начинается…» — вздохнул Алик, открыл окно и высунул дробовик из него, уютно устроив ружьё на креплении зеркала заднего вида.

Легковушка остановилась у трактора, водительское стекло опустилось на несколько сантиметров, и дальше ничего не происходило.

За трактором было плохо видно, сколько людей в машине, и Алик стал перебирать в голове дальнейшие варианты развития событий, как вдруг заметил, что волки начали пятиться и неохотно уходить. Через десять минут Алик уже и не видел их даже в зеркалах. Ещё через несколько минут водительская дверь легковушки начала медленно открываться, и из неё вышел пожилой мужчина с поднятыми вверх руками.

— Мужик! Не стреляй! Я трактор отгоню! — крикнул он.

Алик поднял ружьё вверх, намекая, что, мол, понял, но в кабину не затащил.

Мужчина залез на подножку трактора и вместо того, чтобы нырнуть в кабину, стал стаскивать что-то крыши. Этим чем-то оказался в меру потрёпанный студент-охранник. С матом и пинками студент был отправлен в прицеп трактора, а мужчина сел за руль.

Через полчаса возни в болоте на обочине трактор вместе с прицепом наконец-то удалось вытащить на дорогу по направлению к Пограничному.

Мужчина вылез из кабины и всё так же с поднятыми руками направился к Алику.

Алик спрятал ружьё и высунулся в окно.

— Волки не вернутся, — опередил его вопрос подошедший мужчина. — Я их отогнал. А этот придурок, — он указал в сторону прицепа, — даже из прицепа вылезти не сможет в ближайшее время. Остальных я пока не вижу. Я пойду задние двери закрою, и сможете отправляться.

Алик кивнул и проводил взглядом его нового помощника. На вид его новый знакомый был вполне порядочным, и никакого подвоха в его действиях он не заметил. Дальше сидеть в машине не было смысла, и он, поставив ружьё на предохранитель, вылез вместе в ним из машины.

Его товар почти не пострадал: лишь несколько ящиков было разорвано, а спасти остальное от внеплановой инспекции, видимо, помогли волки.

— Вот же… Герои-разбойники, твою ж мать, — чертыхался мужчина, собирая валявшиеся на асфальте коробки и аккуратно складывая их в грузовик.

— Я — Алик, — представился Алик, а потом искренне добавил: — Благодарю вас за помощь! Особенно с волками.

— Степаныч. Это вы уж меня извините. Из-за моего недогрызенного оболтуса пострадал ваш товар, да и время вы потеряли. Даже не знаю, как я с вами теперь расплачиваться буду…

— Вы мне уже очень помогли, — улыбнулся Алик. Ничего не надо. А сын ваш как-то на бандита не тянет — щупленький очень, вы уж извините.

— Да он с ними где-то с месяц назад связался только. Сначала они просто выпивали вместе, а сегодня — вон, он мой трактор для них угнал! Сам его готов в милицию сдать, чтоб мозги вправили!

Алик мысленно усмехнулся: «Оказывается, не перевелись ещё родители, которые не отмазывают своих отпрысков. По крайней мере, на словах».

Алик помог Степанычу закрыть двери на засовы и грустно вздохнул при виде остатков покорёженных навесных дверных замков. Цена ценой, но где искать новые замки в этой глуши — он не знал.

Степаныч проследил его взгляд:

— У меня есть несколько амбарных замков. Попроще, чем ваши были, но, думаю, до ближайшего города сгодятся.

— Благодарю.

Алик как-то уже совсем расслабился в присутствии Степаныча и добавил:

— Может, у вас и чем позавтракать найдётся?

— Как раз пюре с котлетами стынет, — усмехнулся Степаныч и пошёл к своему трактору. — Езжайте за мной.

Алик почесал затылок и посмотрел Степанычу вслед.

«Мда, дороги не бывают серыми, — подумал он, краем глаза замечая проплывающие в небе белые облака. — Серыми бывают только люди».