Ты печаль мою, палуба, расколи о причал...

Сергей Банцер

Ты печаль мою, палуба, расколи о причал...

Повесть

"Мы не сознаем наличия трех высших благ

жизни — здоровья, молодости и свободы,

пока мы ими располагаем, а сознаем лишь

их утрату"

А. Шопенгауэр
"Мир как воля и представление"

Глава 1. Гравитационный двигатель

Леон Гурский, пожилой, но ещё крепкий на вид мужчина, вышел из помещения почты. Не спеша пересчитав полученную пенсию бывшего инженера, он купил в ларьке пива, отхлебнул из бокала и прищурился на весеннее солнышко.

Государство считает, что он уже не может приносить какую-либо пользу и поэтому дало ему денег, чтобы он купил себе пива. Нехитрая прикидка позволяет предположить, что оставшихся после покупки пива денег хватит, чтобы заплатить за квартиру, а на остальные покупать до следующей пенсии по буханке хлеба и пакету молока в день. И всё.

Мудрое государство считает, что ему больше ничего не надо. Но тут Леон с государством не согласен. По этому поводу у него есть другое мнение. Поэтому ещё год назад Леон открыл фирму "Интеллект". Судя по бухгалтерской отчётности "Интеллект" занимался самой разнообразной деятельностью. Начиная от поставки противопожарных плакатов, кончая сложнейшим программным обеспечением из области искусственного интеллекта. Реально же общество с ограниченной ответственностью "Интеллект" занималось обналичиванием денежных средств. Вернее, было одним из посредников в цепочке. Аккумулировав на своём расчётном счёте достаточное количество денег от желающих обналичиться фирм, "Интеллект" отсылал их оптовой фирме, тайными владельцами которой были уже банкиры.

Вчера по телевизору какой-то депутат, брызжа от возбуждения слюной, разъяснял, что незаконное обналичивание позволяет скрывать доходы, недоплачивать налоги и таким образом это ослабляет государство. Это хорошо, что ослабляет. Судя по всеиу, государство не любит его, Леона. Ну, а Леон, в таком случае, не любит государство.

Леон допил пиво и пошёл к остановке маршрутки. Всё-таки в том, что его "Жигуль" на ремонте есть и очевидные плюсы. Не нужно тратиться на бензин, можно выпить пива и подремать, пока маршрутка довезёт его в Барышевку на дачу. Убаюканный майским солнцем, светившим в окно, Леон закрыл глаза и задремал.

...Неделю назад он проезжал на своём "Жигуле" мимо экскаватора, который рыл котлован. Огромный ковш с зубьями внезапно завис над кабиной, Леон потерял ориентацию и, нажав на газ, что есть силы рванул руль в сторону.

Однако, избежать столкновения с ковшом всё же не удалось, и теперь "Жигуль" надо варить. Хорошо ещё, что ковшу ничего не было, только налипшая земля стряхнулась и всё. А то вот в прошлом году на переезде в Барышевке шлагбаум ударил "Жигуля" по крыше и при этом треснул сам. Пришлось платить штраф за повреждённый шлагбаум и чинить крышу.

Но всё-таки "Жигуль" надёжная машина. Не то что "Запорожец", который был у Леона до этого. В багажник, который был у "Запорожца" спереди, Леон как-то положил моток стальной проволоки, необходимый ему на даче для конструирования гравитационного двигателя. Там же в багажнике у "Запорожца" находился аккумулятор и запаска. Подпрыгивая на колдобинах, моток проволоки попал на клеммы аккумулятора и мгновенно раскалился докрасна. Потом он соскочил на запаску, и в считанные секунды салон заполнился белым ядовитым дымом.

При раздаче карт из колоды Судьбы Леону были щедро сданы десятки трудолюбия, валеты упорства, какие-то невнятные семёрки и восьмёрки фантазии, ну, и, конечно, козырная дама — его жена Лиза. Она тогда сильно испугалась белого дыма, и, выскочив из салона "Запорожца", истошно завизжала:

— Идиот! Придурок! Ты это сделал специально!

С тех пор его жена Лиза ездит на дачу самостоятельно. Как удивительно всё сбалансировано, зло и добро причудливо проникают друг в друга, расплетаются и вновь соединяются, образуя диковинную ткань, имя которой — жизнь.

Так получилось, что в сданных Леону судьбой картах не было ни туза — папы-генерала, ни короля — таланта. Вместо этого Леона с детства донимала полученная из небесной колоды дама Творческого Зуда.

Недавно эта дама явилась к нему во сне.

"Не будешь заниматься творчеством, — заявила она, кривляясь перед Леоном, — будешь деградировать и разлагаться, закончишь пьянством и слабоумием, будешь валяться под забором и собаки будут лизать тебя!"

Леон тогда проснулся в холодном поту и хорошо запомнил слова дамы Творческого Зуда.

Открыв калитку, Леон зашёл во двор. Посреди двора возвышался Гравитационный двигатель. Основу конструкции представляла собой зацементированная в фундамент шестиметровая вертикальная стальная труба, сверху которой был приварен шкив. Через шкив был переброшен тонкий, но прочный стальной тросик. С одной стороны тросик был намотан на ворот с ручкой, а с другой к нему была привязана двухпудовая гиря. Ворот через муфту был соединён с автомобильным генератором, от которого к распределительному щитку шли толстые провода.

Леон собрал гравитационный двигатель две недели назад и сразу же приступил к испытаниям. Дождавшись, пока дачный посёлок погрузится в темноту, он поднял с помощью ворота гирю на шестиметровую высоту, передвинул рычаг храповика и запустил двигатель. Под действием веса гири тросик стал разматываться, приводя через муфту в действие генератор. Подсоединённая к гравитационному двигателю лампочка в абажуре из красной материи, ярко засветилась, образовав в темноте конус света.

Леон ещё раз придирчиво осмотрел двигатель, потом взял шезлонг и уселся с чашечкой дымящегося кофе под световой конус.

Через некоторое время скрипнула калитка, и из темноты появилась худощавая фигура соседа Леона — Дримака. Дримак нерешительно подошёл к яркому конусу в центре которого сидел Леон. Тихо поскрипывал разматывающийся тросик, мягко урчал автомобильный генератор, где-то за заборами взлаивала собака.

— Вечер добрый, сосед, — сказал Дримак.

Леон отложил газету и снял очки.

— Добрый. Проходи, садись, — стараясь сохранить безразличное выражение, сказал он.

— А что это? — осторожно спросил Дримак, указав заскорузлым пальцем на двигатель.

— Вот это? — Леон лениво потянулся в шезлонге и провёл ладонью по седеющим волосам. — Гравитационный двигатель. Черпает энергию непосредственно из гравитационного поля земного шара.

— Так что, за свет не надо платить? — с интересом спросил Дримак.

— Не нужно, — безразлично пожал плечами Леон. — Энергию даёт гравитационное поле.

Дримак задумался. С одной стороны его подмывало рассказать соседу о своём видении этой проблемы. С другой стороны это был тщательно охраняемый секрет семьи Дримаков. Состоял он в том, что в доме Дримака была оборудована тайная розетка, находившаяся в подполе, которая была подсоединена к сети до счётчика. Получалось, что у Дримака есть тоже дармовой источник энергии, не хуже, чем у соседа! Правда, не такой хитроумный и с неприятным криминальным оттенком. Во всяком случае об потайной розетке знал только сам Дримак и его жена Анна.

— Так это ж, того... — замялся Дримак. — Обмыть надо. Двигатель... А, Леонид?

Леон молча кивнул и пошёл в сарай. Через некоторое время он вернулся с чекушкой и двумя сочными помидорами, сорванными по пути с грядки.

Соседи чокнулись и подняли тост за изобретателя гравитационного двигателя. После того, как водка была выпита и произнесён последний тост, Дримак задумчиво спросил:

— Ты, вот, Лёня, как с женой, эта... ну, управляешься?

— Чего? Управляюсь? — нахмурился Леон и почесал затылок. — Ну как... Как-то управляюсь... Я ж тебе не Чарли Чаплин, чтобы в шестьдесят восемь лет...

— Да я не про то, — Дримак махнул рукой. — Ну, вот, что она говорит тебе об этом? — Дримак кивнул подбородком в сторону мерно урчащего гравитационного двигателя.

— А... Так, а я с ней особо и не контачу последнее время. У меня в сарае лаборатория, там и сплю. А она в доме спит. Утром мы помашем друг другу рукой издали, привет, мол, и всё. А вообще, — вздохнул Леон, — она говорит, что я специально это всё устроил. Чтобы жизнь ей отравлять.

Дримак затянулся папиросой и тоже вздохнул.

— А я, вот, Лёня, скажу тебе, у меня Анька тоже. Ещё хуже. Знаешь, у меня розетка есть. Только это между нами.

Дримак замолчал.

— Ну? — спросил Леон. — Розетка. А дальше?

— Так розетка, как бы... вроде твоего двигателя. Тоже... черпает энергию. Из вакуума. Только это ж между нами, по-соседски. Анька, чуть что, говорит, заявлю, куда надо. Шантаж. Бабский шантаж, Леонид. Циничный... А ведь по любви женился.

— Эка невидаль! Никуда она не заявит. По любви. Ха! Как будто я из-за выгоды! Молодые были, какая там выгода. Одна железная кровать и стол. Лизка тогда красивая была. В театр оперетты поступить хотела, артисткой, ты ж слышал как она поёт? Даже экзамен сдавала. Арию Сильвы из оперетты Кальмана пела "Помнишь ли ты, как мы с тобой расставались". Слыхал?

Дримак замялся и неуверенно пожал плечами.

— Да слыхал, — Леон махнул рукой. — Лизавета и сейчас в огороде её поёт. Там ещё мужик ей должен подпевать. Худосочный такой. А потом они вместе, кто громче. Ну, баба, понятно перекричит всегда. Слова там красивые в той арии. Как закричит: "Забавляла нас любовь на минутку, затянулась эта шутка!" Ты понял? Прямо мурашки по коже, да. Вот так и идём по жизни с Лизаветой. Уже сорок лет. Затянулась эта шутка... Только мне останавливаться нельзя. Ей можно, а мне нет.

— Почему? — тихо спросил Дримак.

— Слабоумие может наступить. Творческим людям нельзя останавливаться. Эйнштейн, знаешь такого?

— А то.

— Вот у него тоже такое было. Если стоп, то сразу конец. Деградация, распад личности и слабоумие. У всех творческих людей так.

Через несколько дней к Леону заглянул другой сосед, Григорьев. Леон, как обычно, сидел в шезлонге с чашкой кофе в руке и читал в свете лампочки газету.

— Здравствуйте, Леонид, — вежливо поздоровался Григорьев.

На пенсию Григорьев вышел уже давно, но, будучи сотрудником института физики, продолжал работать в теоротделе.

— Дримак рассказывал, что у вас вечный двигатель работает? И лампочка от него светится всю ночь?

— Какая чепуха, — усмехнулся Леон, отложив газету. — Вечный двигатель невозможен благодаря первому и второму началам термодинамики. Это обычный двигатель, только черпает энергию из гравитационного поля земного шара. Так называемый гравитационный двигатель.

Григорьев обошёл агрегат со всех сторон, внимательно присматриваясь к его устройству. Потом он снял очки, задумчиво потёр переносицу и сказал:

— Хитроумная машинка. Такое бы и обмыть надо...

Леон кивнул и пошёл в сарай. Через некоторое время он вернулся с бутылкой и пакетом с закуской. Чокнувшись пластмассовыми стаканчиками, они выпили и захрустели огурцами. После третьего стаканчика Григорьев сказал, махнув рукой в сторону гравитационного двигателя:

— Понимаете, Леон, суммарная работа, произведённая силами потенциального поля по замкнутому контуру, равна нулю. Об этом гласит теорема Остроградского.

— Как-как? Остроградского? — подозрительно прищурился Леон, поставив стаканчик на столик. — Ну и что? Что за теорема? Что она гласит?

— Контурный интеграл в поле потенциальных сил по координате всегда равен нулю. А гравитационное поле потенциально, — пожал плечами Григорьев.

— Нулю? — усмехнулся Леон. — А лампочка-то горит! От нуля?

— Каждый раз, когда вы поднимаете гирю вверх, — осторожно сказал Григорьев, — вы производите работу в точности равную работе, производимой генератором в последующем временном цикле.

— Какая же это работа? — опять усмехнулся Леон. — Это ж так, ерунда, в удовольствие. И полезно, и размяться.

— Когда я говорю "работа", я подразумеваю градиент энергии, проинтегрированный по замкнутому контуру, — сказал Григорьев.

— В таком случае дайте определение энергии, — сказал Леон, резко откинувшись в шезлонге.

Григорьев замялся.

— Ну, вообще-то понятие энергии не определяется в современной физической парадигме. Ричард Фейнман в своей книге "Квантовая электродинамика" прямо говорит: "Современной физике неизвестно, что такое энергия".

— Значит, неизвестно, — презрительно хмыкнул Леон. — А вам, Григорьев, не приходило в голову, что Остроградскому просто надо было кормить семью? Вот и замутил теорему. С интегралами. По контуру.