Ты тогда убежал

Дождь начался не сразу.

Сначала просто потемнело, как будто кто-то выключил половину неба. Потом запахло сыростью — той самой, из подвалов, где хранят старые банки с вареньем, и ты не уверен, живо ли там что-нибудь под крышкой. И уже потом хлынуло.

Костя стоял у покосившегося столба и пытался вспомнить, зачем вообще сюда приехал. Сигнал на телефоне пропал ещё на повороте к старому мосту, навигатор завис, а радио начало ловить только треск — будто кто-то шептал в пустую жестянку.

Он вытер лицо рукавом и посмотрел на дом. Тот самый.

Если бы его попросили нарисовать этот дом по памяти — он бы не смог. Но сейчас, глядя на него, Костя вдруг понял, что узнаёт каждую доску. Даже ту, что справа от двери — с трещиной, похожей на молнию.

— Ну да, — сказал он вслух. — Конечно.

Голос прозвучал так, будто его сказал кто-то другой. Старше. Уставший.

Он сделал шаг вперёд и тут же наступил в лужу. Вода была тёплой. Не «не холодной», а именно тёплой — как будто её недавно налили.

Костя замер.

«Трубы где-то прорвало», — подумал он автоматически. Хотя никаких труб здесь не было уже лет двадцать.

Он вспомнил, как они с Лёхой шли сюда впервые.

Лёха тогда тащил с собой пакет с семечками и постоянно сплёвывал шелуху, даже когда становилось страшно. Особенно когда становилось страшно.

— Если там кто-то есть, — говорил он, — я его спрошу, платит ли он за электричество.

Костя тогда смеялся. Потому что если Лёха не смеётся — значит, всё совсем плохо.

А потом… потом они услышали шаги внутри.

Костя закрыл глаза на секунду.

— Я не из-за тебя сюда вернулся, — сказал он тихо. И сразу понял, что врёт.

Фонарь на столбе справа вдруг мигнул. Один раз. Потом ещё. И загорелся — тускло, желтовато, как в подъездах, где лампочки меняют раз в год.

Свет лёг на дорогу, на провода, на дом… И на отражение в воде.

Костя опустил взгляд почти случайно — просто чтобы не смотреть на окна. И увидел там человека. Он стоял в окне второго этажа.

Костя резко поднял голову.

Окно было пустым.

Снова посмотрел вниз. Человек — там.

— Ладно, — сказал Костя. — Ладно, хорошо.

Он даже кивнул, как будто с кем-то договаривался.

В отражении фигура медленно подняла руку.

И тут Костя понял две вещи сразу.

Первая: это не Лёха.

Вторая: фигура стоит не в окне.

Она стоит прямо за ним.

Дождь вдруг стих — как выключили. Настолько резко, что у Кости заложило уши. И в этой тишине он услышал звук. Не снаружи. Внутри головы. Как если бы кто-то говорил, не открывая рта:

— Ты же тогда убежал…

Костя сжал зубы. Он не хотел оборачиваться. Потому что если обернётся — всё станет настоящим. Окончательно.

— Я был ребёнком, — прошептал он.

Ответ пришёл сразу:

— Ты и сейчас…

И тут что-то коснулось его плеча. Не холодное. Хуже. Знакомое. Как рука, которую ты когда-то держал — и потом отпустил.

Костя закрыл глаза. И всё-таки обернулся.

Дом стоял пустой. Фонарь погас. Дождь снова пошёл.

Только теперь в окне второго этажа горел свет. И кто-то стоял внутри. И этот кто-то был похож на Костю.

Но стоял он неправильно. Слишком неподвижно. Как будто ждал, когда на него посмотрят.