Тяжелые деньги

ЧАСТЬ I

1.

«Каппа! Если ты не украдешь меня на этой неделе, все будет кончено! Я тебя разлюблю! Перебью всю посуду! Перерву все ковры! Перережу всех в клочья! Особенно нянюшку! (Она знаешь как уже тут достала!) Каппа, срочно меня кради! Ты мужчина или кто! А я принцесса или кто! В общем, жду еще только три дня! А потом все, развод! Понял? Твоя Вета, дурак».

– Тяжелый случай, – Таллео еще раз перечитал записку, потер переносицу. – Ты вообще уверен, что она тебе нужна? Такая вот, кровожадная?

– Она не кровожадная, – Каппа отобрал записку, спрятал за пазуху. – Она меня любит.

– Жалко тебя, – Таллео вздохнул. – Подумай все-таки.

– Я ее тоже люблю, – Каппа вздохнул также. – Ну как, берешься?

– Как бы тебе сказать. Во-первых, она принцесса.

– Это мы уже обсудили. За принцессу я добавляю.

– Во-вторых, этот наш Замок... Ты себе даже не представляешь.

– И это мы уже обсудили. За Замок я еще добавляю.

– Ты не понял. Чем все эти надбавки за вредность – дешевле, может быть, ее просто выкупить, у папаши? У короля нашего, блин? И головной боли настолько меньше.

– Я уже думал. У него куча долгов. Он такую цену заломит.

– Ты все равно подумай... Принцессы – не нашего рыла товар. Они сами по себе опасные, а наша – вообще вулкан, – Таллео указал на карман с запиской.

– А что делать? – Каппа вздохнул. – Я ведь ее люблю. И она меня любит.

– В клочья... Ладно, деньги твои. Итак?

– Вот первая половина, – Каппа выложил на стол тяжелый мешочек. – Можешь не пересчитывать, у меня как в аптеке.

– У тебя должно быть даже точнее, – Таллео сгреб мешочек. – Иначе какой от тебя толк как от специалиста... Украдем твою зазнобу – куплю наконец черное зеркало. Хоть перестану просить каждый раз. Все такие жадные, такие носатые, такие вообще непростые, тошнит уже просто. А чуть что – Таллео дай, Таллео подскажи, Таллео у меня тут опять не работает. Поубивал бы всех.

– Черное зеркало? А что это?

– Скажи спасибо завтра оно нам не понадобится. В нашем Замке нет крысоловок. А крысоловку можно пройти только с черным зеркалом. Черное зеркало вообще крайне полезная штука.

– А если там уже есть крысоловки?

– Тогда сначала нужно будет купить зеркало. Иначе нянюшке смерть, коврам на помойку.

– Тогда давай купим, на всякий случай? Там хватит? – Каппа посмотрел на мешочек.

– Не нервничай.

– Вот ты где! – раздался возглас. У стола возник длинный тощий детина в изодранном плаще. – Попался! Я тебя ищу по всему городу! Твоя железка не работает, понял? – детина рухнул на скамью, впился глазами в мешочек. – Опять паришь кому-то? Забирай свою дурацкую железяку, гони обратно деньги! Правильно про тебя говорят, обманщик!

– Блин, – Таллео поморщился. – Давай не здесь? И не сейчас. У меня завтра важное дело.

– Не сейчас? А если ты не вернешься с этого важного дела? Отдавай деньги, – тощий не отрывал глаз от мешочка, – и катись на свое важное дело.

– Не нервничай, – Таллео поморщился снова. – Что́ у тебя не работает. Где у тебя не работает. Когда у тебя не работает. Четко, внятно, по порядку.

– Ну как же! Подхожу к воротам. Все вроде нормально. Железка с собой. Все вроде нормально. Ворота заперты. Все вроде нормально. Только не открываются. А я тебе денег заплатил кучу.

– Что значит «не открываются»? Ты можешь сказать конкретно что там случилось? По порядку хотя бы? Подходишь к воротам.

– А ворота не открываются!

– А почему они должны открыться? Кто ты такой чтобы они открылись?

– Ну как же! – тощий вскочил, едва не смахнув пустые кружки плащом. – Я ведь с железкой! Я ведь деньги тебе заплатил!

– И что дальше? Подходишь к воротам. Что ты должен был сделать с железкой?

– Ну, ведь она открывает ворота? Ты говорил – любые ворота! Ты говорил – любые замки!

– Да. Мой ключ откроет любой замок который может быть на таких воротах. Что дальше?

– Ворота не открываются, говорю же! Проторчал там полтора часа, как дурак, а они не открываются! Давай деньги обратно, обманщик!

– Я что-то не понял, – Таллео стал свирепеть. – Что значит «не открываются»? Ты мне объяснишь толком что там случилось, блин? Достаешь железку. Подходишь к воротам. Что дальше-то?

– Что достаешь? Зачем? – тощий в замешательстве упал на скамью.

– Что-то я уже вообще ничего не понимаю. Хотя нет, понимаю... Ключ в кармане?

– Ну да! Железка с собой! Конечно!

– Ты подходишь к воротам. Где ключ?

– Я же говорю, – тощий занервничал, – с собой!

– То есть контрольную пентаграмму ты не обвел?

– Какую пентаграмму? – тощий в недоумении остекленел.

– Контрольную. Там в инструкции все написано. Берешь ключ. Обводишь контрольную пентаграмму. Железка загорается. Если огонь зеленый, делаешь... Что там написано для этого случая. Ты ведь говорил, что умеешь читать?

– В какой инструкции? Что я там еще читать должен? Читать я умею, тоже не пальцем деланный. Но что за инструкция такая? Я ведь деньги тебе заплатил! Что еще за инструкция?

– По эксплуатации. Если зеленый, делаешь то-то, читаешь то-то. Если красный, делаешь то-то, читаешь то-то. Если синий, делаешь третье, читаешь третье. Замок расчитывается. Ворота открываются. Идешь, грабишь что надо... Значит инструкцию ты не читал. Ты читать умеешь, все-таки? Честно?

– Так ты мне деньги отдашь или как?

– Какие деньги? За что?

– Твоя дурацкая железка не работает! – тощий снова вскочил, и на этот раз пустая посуда полетела на пол. – Давай сюда деньги! Проторчал там полтора часа! Как дурак!

– Пошел вон! – Таллео наконец рассвирепел и тоже вскочил. – Там в инструкции все ясно написано! Все проще некуда, специально для таких продвинутых пользователей, как ты! Как вы меня все достали, чайники! Вообще уже просто!

– Отдай мои деньги! – тощий вцепился в мешочек с монетами. – Что я должен читать? Я тебе заплатил! Обманщик! Халтурщик! Сапожник!

– Эй, полегче! – Каппа вскочил и тоже вцепился в мешочек. – Это не твои деньги!

Тощий рванул мешочек и рванулся прочь от стола. Каппа успел вцепиться в дырявый рукав и повис над столом, не выпуская лохмотьев.

– Караул! – завопил тощий, перекрывая размеренный гул кабака. – Грабят! Подлые маги грабят честных людей!

Он рванулся сильнее и почти вырвался, но Таллео успел поставить подножку, и тощий рухнул между скамейками. Раздался треск, в руках Каппы остался кусок лохмотьев.

– Караул! – завопил тощий. – Подлые маги раздевают честных людей!

Он снова вскочил, бросился между столами. Каппа схватил с пола кружку, метнул вслед. Кружка треснулась в череп и отлетела.

– Караул! – завопил тощий и рухнул между столами. – Подлые маги убивают честных людей!

Таллео подскочил к тощему, пинком перевернул на спину. Тощий попытался снова перевернуться на живот и подмять под себя деньги, но Каппа схватил его за плечи и удержал. Таллео выхватил деньги, еще раз пнул тощего в бок.

– Караул! – продолжал вопить тощий. – Он забрал мои деньги!

– Во-первых, это мои деньги, – сообщил Таллео в наступившую тишину. – Во-вторых, так будет с каждым кто не читает инструкцию. А вам урок, всем. Деньги только вперед. Пошли, Каппа.

Мальчики перепрыгнули через тощего, побежали к выходу.

– В общем, договорились, – сказал Таллео выскочив на свежий воздух. – Завтра в восемь на Площади. И чтоб не опаздывать.

– В восемь на Площади! До завтра?

– До завтра, – Таллео отвернулся и побежал прочь, перескакивая через лужи, в которых отражалось вечернее небо.

2.

– Это у тебя что такое в мешке? – Каппа указал пальцем. – Шевелится! Оно что – живое?

– Не нервничай, – прищурившись на ярком утреннем солнце, Таллео разглядывал стену Замка. – Видишь кусты? Вон там, чуть ниже дыры?

– Какой у нас Замок дырявый, все-таки.

– А я тебе что говорю. Вся Бочка на заплаты уходит. Блин, погода какая! – Таллео вдохнул свежего воздуха, блаженно зажмурился.

– Да, это тебе не город, – Каппа тоже с наслаждением задышал. – Слушай, Талле, а можно как-нибудь сделать, Волшебством, чтобы в городе помоями не воняло? А то знаешь... Просыпаешься, солнышко, небо чистое, яркое, птички...

– Птички? Помоев перенюхал? Где у нас в городе птички? Найдешь – дай, я тоже послушаю.

Он подхватил мешок. Мальчики пустились по заросшему сорняком откосу, где наверху мрачно возвышался Замок.

– Я для образа.

– Пошел бы тогда на поэта учиться, если у тебя образное мышление. Ювелиров у нас вон целый квартал. А поэтов я вообще не знаю – помоев, видать, все-таки не хватает.

Огромная стена, отсвечивая серостью на белом солнце, заслонила полнеба. Выщерблины заросли мхом, который мерцал зеленью в ярком свете. Вверху в сине-бездонном небе застыло одинокое облако.

– Красота, – Таллео притормозил, снова вдохнул полной грудью, снова блаженно зажмурился. – Вообще-то я пробовал, – он свернул к кустам и запрыгал по камням, которые когда-то были стеной, а теперь рассы́пались в колючей траве. – Еще на втором семестре. Как раз жил у Площади... Не получилось. Тут нужно не Волшебство, а три тысячи человек с лопатами.

Мальчики остановились на берегу рва, который отходил от стены и растворялся в недрах бескрайнего пустыря. Было видно, что когда-то ров наполнялся на треть. Теперь внизу катился грязный ручей, из которого торчали камни – обломки серых клыков.

– Это старая канализация. Сейчас мы туда спустимся и проникнем в Замок.

– Так просто? – Каппа хмыкнул, разглядывая серые камни.

– Просто, – Таллео хмыкнул также. – Ты теперь тоже потребуй назад деньги. Каждый новый мастер ставит новые ловушки, лепит новые капканы. Причем, разумеется, криво. Могу представить как там внутри все запущено. Знаешь сколько тут всего накопилось, за тысячу двести лет?

Таллео осторожно запрыгал вниз по булыжникам, которые остались от облицовки рва. Добравшись до первого зуба-обломка, он поставил мешок, стал оглядываться. Каппа осторожно спустился за ним.

– Теперь так, – Таллео обернулся к арке, которая зияла в стене черной пастью. – Первый подхожу я. Ты стоишь здесь и ждешь, пока я не позову. Здесь стоит Мышиная норка.

– Это еще что?

– Ловушка. Изобрел Кальдо Лысый. Не знаешь такого?

– Откуда?

– Куда катимся. Мастер Замка триста сорок четыре года назад. С тех пор, я думаю, этой дорогой в Замок никто не попадал.

– Никто – это кто?

– Ты думаешь – один такой фаворит?

– А ты уверен? Что мы попадем?

– Каппа! – Таллео разозлился. – Или не беси, или пошли отсюда к собакам. Деньги верну.

– Нет, правда. Никто не попадал, а ты один такой умный нашелся, за триста сорок четыре года?

– Да, – Таллео подхватил мешок. – И вообще, знаешь чем я отличаюсь в первую очередь? От коллег? Я честный. Это родовая травма, и ничего с этим уже не поделать. Если бы я знал, что не пройду, я бы не стал с тобой связываться. Тем более за такие деньги. Мышиные норки высыхают через двести – двести пятьдесят лет. Еще лет сто пятьдесят назад ее даже я бы не снял.

– Высыхают? Это как?

– Сейчас все увидишь, и, может быть, даже поймешь. Стоишь как вкопанный и ждешь моего свистка.

Таллео отвернулся, осторожно запрыгал по мокрым камням. Когда до арки осталось локтей семьдесят, он остановился. Отставив мешок на сухое место, он снял с цепочки на шее металлический стержень. Стержень весело засверкал на солнце. Таллео стал обводить контур свода. Стержень замерцал красным, едва заметным в свете яркого утра. Таллео обвел по своду туда-обратно дугу, обернулся, махнул свободной рукой.

– Двигай! – донесся голос, перекрывая плеск ручейка.

Каппа, так же осторожно перепрыгивая через болотца, поравнялся с Таллео и уставился в черную пасть.

– Ну, и где твоя норка?

– На месте, не нервничай. Пошли.

– А что значит этот огонь? – Каппа указал на стержень. – Красный?

Таллео вернул стержень на цепочку, подхватил мешок.

– Это значит, что Норка работает. Но, как я сказал, совсем дохлая. Сдвинем в три счета, не нервничай.

Мальчики приближались к стене. Черная пасть надвигалась, дыша затхлым холодом. Запрыгало эхо – ручей падал из мрака небольшим водопадом.

– Стоять, – Таллео остановился. – Теперь наша задача – не погибнуть еще не попав в Замок.

– Что значит «не погибнуть»? – Каппа наткнулся ему на плечо. – Я тебя зачем нанял? Погибнуть еще не попав в Замок? Да еще за такие деньги!

– За какие «такие»? Скажи спасибо, что я за эти гроши вообще тут стою присутствую. Просто ты мне понравился. Да и принцессу жалко. Погибает там в Башне девчонка. Я свои деньги отработаю, не нервничай. Когда будем гибнуть, я тебя заранее предупрежу.

– Это у тебя шутки такие?

– Это не шутки. Это профессиональная этика.

– Что?!

– Термин такой. Потом объясню. Ладно, не мешай работать.

Таллео поставил мешок на камень, покопался, вытащил продолговатый сверток. С концов сверток был перевязан веревочками, и был похож на огромную сардельку. Когда Таллео вытащил эту сардельку на свет, она вздрогнула и задергалась.

– Сидеть, – Таллео шлепнул сардельку.

– Это еще что такое?! – Каппа отскочил в сторону, поскользнулся, и чуть не упал в ручей.

– Это болванка. Ты меня зачем нанял? Погибнуть еще не попав в Замок? Да еще за такие деньги, блин... Смотри и молчи!

Таллео аккуратно прокинул сардельку вперед. Мешочек пролетел шагов десять, шлепнулся в слякоть, задергался.

– За мной.

Мальчики поравнялись с мешочком. Таллео подобрал его, снова пробросил вперед. Мешочек пролетел еще десять шагов, шлепнулся в слякоть, снова задергался.

– Она что – живая?

– Вроде. Ловушки работают только по живому. Или ты сам полезешь? Смотри внимательно. Сейчас должно быть.

Мальчики стояли почти под аркой. Из-под свода несло затхлым холодом, дыхание стало пари́ть. Таллео подхватил сардельку в третий раз, и в третий раз кинул вперед. Мешочек, не коснувшись земли, резко изменил путь и взлетел. Через секунду сардельку хлопнуло о щербатые камни свода. Изувеченная сарделька шмякнулась, дернулась, затихла между булыжниками.

– Видел? – Таллео обернулся. – Видишь какой я честный? Сказал бы тебе – иди, мол, вперед, к принцессе. И валялся бы ты с переломанными костями. А я бы пошел за черным зеркалом, ха-ха-ха. Ладно, не нервничай, – Таллео наклонился к мешку, вытащил свиток из плотной бумаги. – Это была болванка. Болванки живые только условно. Я не убийца, и честный.

– А это у тебя что?

– Заклинания.

– В смысле? Ты что – их будешь читать, просто?

– Не понял, – Таллео замер в недоумении. – А что я должен делать? Или ты думаешь, что Мышиная норка отвалится просто от того, что здесь появился Великий Таллео? Как этот, вчерашний?

– Да, но... Я себе это не так представлял, как-то.

– А как ты себе это представлял?

– Ну... Берешь ты свою железку. Чертишь в воздухе огненную пентаграмму, какую-нибудь. Произносишь заклинание, зловещим голосом.

– А зачем зловещим?

– Ну, не знаю... Волшебство ведь?

– Великая Сила, – Таллео развязал шнурок на свитке. – Во-первых, пентаграмма бывает контрольная. И ее, вообще-то, обводят вокруг замко́в, чтобы определить мощность контура. Во-вторых, чтобы снять Мышиную норку, требуется пятьсот шестьдесят слов. Даже больше, у меня просто заклинания эффективные и короткие. Вот и прикинь. Пятьсот шестьдесят слов на Мышиную норку. Дальше будет Огненный душ. Еще шестьсот слов. Потом, если все будет как надо, Ржавая губка. Еще четыреста восемьдесят. Итого сколько? Правильно, тысяча шестьсот сорок. Мне что – больше нечего делать? Как учить наизусть тысяча шестьсот сорок слов? На Древнем-то языке! Я что – дурак, что ли?

– Ну как же так! Это же заклинания? Какое же это Волшебство тогда? Если ты заклинания будешь вот так вот – читать? По бумажке? Халтура!

Таллео сцепил жезл и развернул свиток. Стержень мерцал красным огнем. Таллео направил стержень к основанию арки на том берегу, начал зачитывать строки. Каппа уставился на огонь.

По мере того как заклинание разворачивалось, Таллео, следуя очертанию свода, обводил стержнем дугу. Вслед за стержнем по камню пополз огненный зайчик. Когда он добрался до камня-замка в верхней точке, стержень вспыхнул так ярко, что по водопаду заискрились блики, а пропасть арки озарилась светом. Зайчик пополз дальше, и когда Таллео завершил дугу, растворился. Таллео дочитал заклинание, присел на корточки, отложил железку, свернул свиток, спрятал в мешок.

– Это еще не все. Я только снял с Напряжения. Теперь надо высосать контур.

Он вытащил из мешка прозрачный кристалл размером с два кулака. Прицелившись, аккуратно пробросил кристалл вперед. Кристалл сверкнул, поймав солнечный луч, влетел в тень и упал под центральной точкой свода, перед водопадом.

– Он что, – Каппа вгляделся, – тоже светится? И все ярче – смотри!

– Разумеется. Контур-то не пустой! А теперь – быстро за мной!

Таллео подхватил мешок и ринулся в арку. Каппа, взметая грязные брызги, помчался за ним. Они вбежали под арку, вскарабкались на порог, с которого журчал водопадик, забежали в затхлый холодный сумрак, пробежали шагов пятьдесят и остановились. Послышался шорох, со свода посыпался песок, земля, мелкие камни. Свод задрожал, шорох перерос в грохот. С песком и землей стали выпадать камни – сначала поменьше, затем покрупнее. Затем свод обрушился страшным каменным градом. Таллео схватил Каппу за руку, дернул за собой дальше во тьму. Шагов через тридцать тот споткнулся, налетел на Таллео, они рухнули и проскользили по глине. Эхо растворилось, все стихло.

– Это ты зачем? – сказал наконец Каппа.

– Это не я. Я же говорю – сколько этой ловушке? Ловушки так долго не держатся. Контур высосали, а разницу напряжений уже не держит. Высохла в нафиг. И Мастера за такое надо гнать, в шею. Скажи спасибо живы остались. Где мой мешок... Ага... Подожди, я зажгу фонарь.

Таллео повозился, и темнота расступилась. В руке у него засиял матовый шар на цепочке.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Это что – тоже волшебный?

– Можно считать. Я его украл в школе. На третьем семестре. Очень практичная штука. Я бы купил, может быть... Но таких уже давно не делают. Ему лет сто пятьдесят, наверно. Может быть больше.

– Так волшебный или нет? Что там внутри? Чем он светится?

– Каппа, что значит «волшебный» в данном случае? Если ты имеешь в виду, что украден в школе волшебников, – то да, еще как.

– Ну, чем он светится? Свет такой ровный и ясный!

– Обычный фитиль. Только очень хороший. И обычное стекло. Только тоже очень хорошее. Я же тебе говорю – таких уже давно не делают, – Таллео вздохнул. – У него, видишь, свой кременек. Поворачиваешь кольцо, и так далее. Потом, видишь, сверху как бы стакан – не обожжешься. Потом, видишь, кольца, стакан, и цепочка – из обратного олова, – он погладил матовый металл. – Штука непрочная, но не греется и не скрипит. А если учесть, что он еще не воняет... Если масло, конечно, очищенное как надо... То фонарь в нашем деле, Каппа, просто незаменимый! И экономный очень. На этом бачке горит шесть часов. А если не светить куда попало, то все восемь. Такой фонарь сегодня никакой волшебник не сделает. А в старину делали обычные мастера. Куда только катимся, – Таллео вздохнул еще раз. – Его нельзя было не украсть.

– Куда только катимся, – Каппа кивнул. – Ну, а теперь что? – он указал в сторону заваленной арки.

– Теперь плохо. Говорю тебе честно. Обратно мы здесь уже не пройдем.

– Почему?

– Потому что все завалило булыжниками.

– И что? Ты что – ничего не можешь сделать?

– Каппа, хватит бесить. Это не ловушка, это не капкан. Это миллион пудов камня!

– И что?! Их что – нельзя как-нибудь растворить? Распылить как-нибудь? Прожечь какой-нибудь ход? Ты что – не волшебник?

Таллео снова вздохнул.

– В общем, деньги я тебе верну, нанимай землекопов и иди растворяй. За трое суток всё распылят.

– И что же это за Волшебство тогда получается? Я ничего не понимаю! Зачем оно нужно такое, вообще? Случись что-то серьезное, по-настоящему, – куда обращаться? К землекопам?

Таллео поднялся, взял мешок, повесил фонарь на шею, двинулся вглубь тоннеля.

– Теперь новое дело, – донесся озабоченный голос. – Нужно будет соображать на ходу как теперь выходить. К тому же втроем. Подземельями теперь не пройти, это был единственный ход который я знаю. Теперь помолчи, умоляю. У нас впереди Огненный душ. И без тебя тошно.

3.

– Дальше вперед не пойдем, – Таллео поднял фонарь, указывая вглубь коридора. – Там завал – почище нашего.

Мальчики стояли на перекрестке тоннелей. Фонарь выхватывал из темноты небольшой круг; поток, журча по главному коридору, пересекал свет и растворялся во мраке.

– А что там? – Каппа выдохнул золотистый в лучах фонаря клуб. – Тоже какая-нибудь мышиная норка высохла?

– Гораздо хуже. Ты знаешь что такое техника безопасности?

– Еще бы, – Каппа хмыкнул. – Ты когда-нибудь травил серебро?

– Нет, я без крови, я просто ворую... Если бы там все было в порядке, – Таллео вновь указал фонарем, – мы бы уже через час свистнули твою кровожадную. Но там сейчас не пройти, даже если мы запряжем все лопаты нашего государства. Я так понимаю рухнуло локтей двести. Раньше мы здесь так бы не постояли. Видишь, – он посветил в стену, – карниз? Здесь была целая река. Все помои Замка собирались оттуда, – Таллео снова посветил вперед, – и вытекали ты теперь знаешь где... Очень грамотно и безопасно. Во всем Замке была только одна дыра, и для защиты хватало Мышиной норки на выходе и Веселого человечка на входе.

– Это откуда помои?

– Да. Теперь вся эта дрянь вытекает из Замка неизвестно где. Я вообще подозреваю, что часть просачивается под Площадь и выпучивается из канализации... Замок давно не замок, а дырявое решето. За последние двести лет стену, например, пробили в пяти местах. Бедный Мастер, надеюсь, сбился с ног, чтобы Замок хоть как-то не растаскали. Так что скажи ему спасибо, что твою зазнобу еще не слямзили.

– Но мы-то?

– Разумеется. Мастер мастером, но я тоже не пальцем... Как очень образно отметил наш чайник... И потом, у меня с ним счеты. Он мне поставил двойку, на третьем семестре. По Напряжению, сволочь.

– А он что...

– Он то, – Таллео злобно хмыкнул. – Он ведь директор школы и преподаватель, по совместительству.

– А за что? Хоть по делу?

– Разумеется нет, – Таллео злобно хмыкнул. – Я все знал.

– Ну, а как же так?

– Каппа, вот твой ювелир этот. Он тебя учит, как и что делать. Как кислоту травить. Думает – какой я умный, какие они все тупые. Учишь их учишь, душу в них, блин, вкладываешь. А он тебе – на, берет и делает лучше тебя. Причем сам догадался, как сделать лучше тебя.

– Я убил бы, наверно... И Норку он, получается, прозевал?

– У него сейчас экзамены. А Норка, похоже, высохла совсем недавно. И хорошо, что она обвалилась. Думаешь в Замке больше нечего красть, кроме твоей убийцы?

– А что там случилось? – Каппа посмотрел во мрак.

– А что обычно случается, – Таллео усмехнулся зловеще, – когда за дело берутся чайники? Семьдесят лет назад какой-то двоечник тоже, наверно, полез за принцессой. И подорвал Веселого человечка.

– Ну, и что там случилось-то?

– Ты вчера видел что случается когда не читаешь инструкцию. Этот тетерев, я уверен, поставил упреждение как на ловушках. А Веселый человечек по многим параметрам еще капкан. Хотя по многим остальным уже ловушка, и собственно ловушкой считается... Только в инструкции все указано, ясно и четко. В общем, упреждение надо было ставить другое, и заклинание писать по-другому.

– Понимаю! – Каппа кивнул. – Серебро, например, бывает разной чистоты. Чистое серебро можно протянуть в очень тонкую проволоку. А с примесью если не разберешься – замучишься. Потому что постоянно отжигать надо, да и потом оно рваться будет... Я как-то не разобрался, начал вытягивать, и чуть без глаз не остался. А чем отличается капкан от ловушки?

– Капкан тебя просто хватает и держит. А из ловушки живым не выйдешь.

– Видел, – Каппа поежился. – А зачем эта разница? Не проще ли сразу ловушкой – бахнуть, и дело с концом?

– Капканы обычно ставят внутри, на служебные помещения. Там набиваются всякие двоечники, свои, внутренние, и мастер потом решает что с ними делать. А ловушки ставят снаружи. Я сам, честно говоря, не понимаю есть ли тут какая система. В каждом замке свой мастер, у каждого в голове свои насекомые... Я бы везде ставил ловушки, ты прав. Чтобы в лепешку, без разговоров, ты прав. И в первую очередь на служебные помещения... В общем, нам теперь, из-за этого чайника, бешеной собаке семь верст не крюк. Лежит там теперь под булыжниками – ни себе, ни людям, блин.

– Слушай, Талле, мы ведь прошли Мышиную норку? А Мастер?

– У Мастера, разумеется, зазвенело. Но я сделал так, что зазвенело будто просто сработало. Ты думаешь – один такой умный, за принцессой полез?

– То есть нас как будто убило?

– Да, все нормально, штатный режим. Ладно, старый сапог, – Таллео злобно хмыкнул во тьму, – этот день ты запомнишь надолго... Нам сюда, – он указал фонарем в левый рукав поперечного коридора. – В этот тоннельчик. Через него сбрасывалась вода когда река поднималась. Теперь-то река почти пересохла, а раньше, когда на севере таяло... Ты был в Замке?

– Был. Я же тебе говорил – мы принцессе ожерелье делали. Я же с ней так и познакомился. Но только во Внешнем дворе. А что?

– Значит не видел, Внешний двор высоко. Во Внутреннем весь пол вымощен такими здоровенными плитами, восьмиугольными, а в уголках между ними решетки. Если река поднималась выше обычного, и вода проникала в Замок, то уходила в эти решетки и собиралась сюда. Здесь-то все выходит на другую сторону, на озера... На болота, в смысле. Там под этими плитами такая система – вообще просто, – Таллео вздохнул. – Так уже лет пятьсот не строят. Куда только катимся, – он помолчал, устремив во тьму грустный взгляд. – Короче. Нам нужно проникнуть в эту систему. Оттуда мы должны пробраться в Пыточный ярус. Оттуда – в Чуланный. Пошли. Сейчас будем снимать Огненный душ.

Он поднял фонарь и свернул в левый тоннель.

4.

Таллео остановился у проема и осветил квадратную камеру шагов десяти в поперечнике. Дальняя стена была скошена, в потолке над уклоном зияло отверстие – прорезанный в толстой плите квадрат. Таллео вытащил из-за пазухи жезл, навел на отверстие. Стержень засветился красным огнем.

– Эх ты, как ярко!

– Разумеется. Норка по сравнению с этой штукой – просто хлопушка. А тут даже лепешек не остается. Но работает только в замкнутом объеме. Обычно ставят в таких вот местах. Где какой-нибудь узкий проход, люк там какой-нибудь. Штука вообще необыкновенная. Может стоять лет пятьсот и не высохнет. И мощность бешеная, а жрет мало.

– Чего жрет?

– Напряжения.

– А норка? – Каппа заинтригованно разглядывал черный квадрат в потолке.

– Норка много. Но она и обслуживает большой объем, ты видел... Все такие вот штуки очень жручие. А Бочка в Замке совсем почти сдохла. А старый сапог недавно еще одну ловушку повесил. Там на севере опять стена обвалилась, видел?

– А почему не проще просто заделать обвал? Тем более если Бочка сдохла.

– Здесь все не так просто.

Таллео вытащил из мешка новую сардельку. Сарделька дернулась, Таллео хлопнул ее ладонью.

– Стены Замка не просто стоят. Они на Волшебстве. Если Бочка сдохнет совсем, то стены можно будет пробить обычным тараном, или растаскать по камешку, или подорвать там, не знаю, чем-нибудь... Держи. Только осторожно. Разобьешь – будешь вместо болванки.

Таллео передал Каппе фонарь, пробросил сардельку в камеру. Мешочек шлепнулся посередине, закопошился, задергался.

– Сидеть! – Таллео бросился на мешочек, придавил к полу. – Место! Они иногда получаются такие трусливые гады – вообще просто.

– А долго их делать?

– Такие не очень. Это простые. Пять минут заворачиваешь, пять минут обчитываешь.

– А внутри что?

– В этом – опилки.

– А мне показалось – песок?

– Можно песок, можно мусор, можно, гм... Можно что хочешь, но опилки-то легче, – Таллео поднялся на ноги, крепко держа мешочек, который продолжал дергаться. – У меня их с собой десять штук. А там, – он кивнул на мешок, – и так куча всякого барахла.

– Ну, а что стены?

– Ну, а стены – ничто. Главное – призрак.

– Призрак?!

– Призрак – это то по чему разливается напряжение. Ты что – не знал? Чему вас в школе учат. Замки строят так – сначала стены, из обычного камня, затем наводят по стенам призрак, который затем питается напряжением. А там где есть призрак и напряжение – всё, можешь творить что угодно... – Таллео перехватил мешочек, прицелился. – То есть если стену все-таки бахнули, значит призрака нет, надо перенасыщать стену и наводить заново.

– Ну, вот и перенасытить? И навести заново?

– И кто будет перенасыщать? Мастер, сам? Замок строили тысячу двести лет назад. Где сейчас найти таких-то специалистов? Поставить стену под призрак? Это тебе не коноплю на подоконнике выращивать. Поэтому и надежда только на Бочку. Пока еще не сдохла совсем.

– Вот тебе раз! А что делать когда все-таки сдохнет?

– Ложиться и помирать, без вариантов... Так, сейчас будет самое сложное.

Таллео пробросил мешочек на пару локтей. Тот шлепнулся, закопошился; Таллео подбежал, снова аккуратно пробросил. Он продолжал подбираться к наклонной стене, и когда до нее осталось шесть-восемь локтей, из люка над головой ударил сноп горячего света. Яркое пламя выжгло детали. Свет исчез, и прошло немалое время прежде чем глаза стали видеть по-прежнему.

– Так... – Таллео потер глаза, уставился в пол. – Шесть локтей от стены, и восемь – до потолка. Страшная штука, видел? И не жрет ведь почти ничего! Вот это я понимаю – вещь! Вот ведь работали люди! Придумать такую штуку – и все. Ложись спокойно и умирай. Не зря здесь топтался, в этом придурочном мире.

– А кто ее изобрел? – Каппа наконец отнял руку от глаз. – Я чуть не ослеп... А где болванка?

– Догадайся, с трех раз,

Таллео достал из мешка складной нож и блестящий рулончик шириной в локоть. Каппа, с фонарем в обеих руках, подошел, посмотрел.

– Эх ты! Это что у тебя такое?

– Серебряная бумага. Слепой, что ли, ювелир?

Таллео положил рулончик на пол, стал осторожно разматывать. Бумага зашелестела с загадочным хрустальным звуком. Отмотав шесть локтей, Таллео открыл нож, аккуратно обрезал блестящее красными искорками полотно. Затем отмотал еще шесть локтей, отрезал кусок, затем отмотал третий, отрезал – и так пока рулончик не оказался порезан на шесть лент, длиной в шесть и шириной в локоть каждая.

– Серебряная? – Каппа заинтригованно разглядывал искрящийся материал. – Почему тогда красная? Я-то серебро знаю. И звук совсем не серебряный.

– Во-первых, у фонаря свет такой. Во-вторых, это не ювелирное серебро. Ты можешь раскатать свое серебро до такой толщины, и чтобы оно не рвалось? А с этим можно еще не так изгаляться.

– А какое же это серебро? Серебро – оно и на Луне серебро.

– Ты был на Луне? Свети сюда.

Каппа выставил фонарь у Таллео над головой. Тот взял первую ленту, не отрывая от пола натащил на скошенную стену, пригладил ладонью. Проделав то же самое с остальными, он достал из мешка бумажный сверток, жестяную коробку, открыл. В свете фонаря заискрились мягким теплом маленькие горошинки.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Это у тебя опалы? Вот это да! Вот это я понимаю! Дай немного!

– Еще какие, – Таллео хмыкнул с презрительной гордостью. – Таких даже у твоего мастера нет. Волшебство на мусоре не работает. Тут нужен качественный материал. А где ты сейчас достанешь качественный опал? Настоящий?

– Ну, а ты где достал? Дай немного, у тебя вон их сколько!

– Где, где. Украл. Что за вопросы дурацкие. Я бы купил, говорю. Но такие уже лет двести не продаются. Ладно, дам, потом.

Таллео развернул бумагу. В свертке оказался ком липучки. Распространился отвратительный запах. Каппа поморщился, отвернул голову.

– Ничего не могу поделать, – отрезал Таллео, отковыривая маленькие кусочки и насаживая на них опалы-горошинки. – Волшебство иногда и воняет. Другого еще не придумали.

– А можно?

– Можно сделать на скипидаре. Но, во-первых, вонять будет почти так же. Во-вторых, скипидарные хуже приклеиваются. А тут нужно просто касание.

Закончив насаживать горошины на липучку, Таллео закрыл жестянку, завернул остаток липучки в бумагу, спрятал все вещи в мешок. Затем сгреб горошины, поднялся, стал подбрасывать к потолку. Вскоре квадратный проем был окружен пунктиром сверкающих крапинок.

– Видел как прилипает? На скипидарных ты бы сейчас намучился, как не знаю кто, блин... Не нравится ему, что воняет, – Таллео с раздражением хмыкнул.

– Да ладно, – отозвался примирительно Каппа, оглядывая искорки под потолком. – У нас тоже, знаешь... Иногда воняет еще не так... Зато потом красиво!

– Здесь тоже потом красиво. Главное живу остаться.

Таллео достал свиток с заклинаниями, развернул, начал читать. По мере того как заклинание разворачивалось, горошины разгорались сочно-янтарным огнем. Таллео с опаской оглядывал как огоньки под потолком превращаются в яркие злые звезды. Он дернул Каппу за рукав и попятился назад в коридор. Едва мальчики спрятались по сторонам входа-проема, как раздался хлопок, от которого уши будто забило колючим песком. Коридор озарился жгучим белым огнем. Когда свет погас, из камеры пахнуло горячим камнем.

– Огненный душ по-другому не пройдешь, – отозвался Таллео, потирая глаза. – Фонарь не разбил?

– Да цел твой фонарь, ворюга. И что?

Таллео забрал фонарь, повесил на шею, вернулся в камеру. Внутри все было покрыто слоем копоти.

– Слушай! А почему чтобы пройти ловушку, нужно обязательно ее разломать, или вон взорвать даже?

– Во-первых, Норка рухнула сама по себе, от старости. Мы ей только пинка дали, для ускорения. Во-вторых, Огненный душ сломать невозможно. Ты можешь сломать, например, оконный проем? Окно в нем сломаешь, а проем не сломаешь, его нужно сносить со стеной. Огненный душ кладут вместе со стенами, так что нашему те же тысяча двести лет.

– То есть как?

– Берут чертеж и прикидывают – через какой сток, или русло, или еще что-нибудь можно будет украсть принцессу. Когда кладут стену, кладут крюк и обчитывают как надо.

– Крюк?

– Обычно голубой кварц.

– Что за голубой кварц такой? Такого не бывает, вообще!

– А может был? Тысячу двести лет назад? В общем, кладешь крюк, потом вешаешь Душ. Душ, получается, как бы сказать, размазан вокруг, локтей на пять-шесть.

– А что так грохнуло? И где бумага?

– Огненный душ работает взрывами, – Таллео достал из мешка веревку с маленькой кошкой, размотал бухту. – Для взрыва ему нужен большой кусок напряжения. Такого куска призрак ему сразу не даст. Вернее, не сам призрак – там есть одна штука, которая дает – не дает. Призрак просто проводит... Поэтому у душа свой контур. Душ насосет себе в контур сколько надо, потом висит себе, висит, висит... Когда кто-то появляется в круге... Как ты понял, кто-то живой, конечно... Он на него капает.

– И ты сжег этот запас!

– Сожгла опаловая паутина, это что грохнуло. А без бумаги можно было повредить стену. То есть повредить Призрак. А это уже очень плохо. Если мы поцарапаем Призрак, он будет высачиваться. А Бочка в Замке и так дохлая. Я объяснил? Теперь наверх, быстро, пока контур не насосался. Хотя на такой бочке он пока насосется...

– То есть если Душ сработает, то пока контур насасывается...

– Да. И кто об этом знает – обычно берет с собой мясо.

– Что?!

– Какую-нибудь живую болванку. И отправляет ее вперед. Мы просто самые умные, и просто бахнули контур, поэтому просто переждали за стенкой. А если бы Душ сработал как надо, то весь коридор превратился бы в ад. Если точно знать все параметры Душа, грамотно спалить такую болванку, не побояться потом сунуться в пекло... В общем, в литературе описаны случаи. Когда успевали пока контур не насосется.

– Ужас какой... А если вода? – Каппа посмотрел в квадратный проем. – Это же слив, ты говоришь? Как же тогда огонь? И кто под водой полезет?

– Во-первых, пролезть под водой – нечего делать. Во-вторых, с водой еще хуже. Она вскипит в две секунды, и здесь будет такое... Ты не заметил там в стенах дырки? – Таллео указал в коридор. – Это для отвода давления. Говорю тебе – это не чайники делали. Тут все просчитано как вообще просто.

– И что потом?

– Суп с котом. То есть с водолазом.

Таллео закинул кошку в черный квадрат. Звон рассыпался трескучим эхом. Таллео осторожно подергал веревку. Убедившись, что она легла крепко, он закинул мешок за плечи, поднялся, и скрылся за толщей плиты, вместе с золотистым сиянием фонаря.

– Давай быстрее! – донесся голос. – И осторожней, здесь низко, не разбей голову. Она еще потребуется. Зазноба твоя кровожадная подзатыльники куда-то должна лепить.