Тяжесть истины

Битва в Высших Слоях никогда не знала мгновений тишины, ибо само время там было лишь одним из инструментов войны. Сущности, чья природа непостижима для разума, скованного материей, вели это противостояние всегда — и будут вести его до тех пор, пока существует само понятие субъектности. Это не столкновение армий, а вечный скрежет фундаментальных Идей, стремящихся стереть друг друга из чертежей мироздания.

В этой Схизме нет победителей, есть лишь те, кто на время обретает вес, и те, чьи структуры временно рассыпаются в пыль. Но в этот раз привычный цикл был нарушен. Одна из Сил, прижатая к самому краю Предела, не пожелала раствориться в вечности. Она совершила акт предельного предательства по отношению к своей природе — она выбрала Бегство.

Пробивая Разлом в границе Бытия, она обрушилась в зону абсолютного отсутствия, где до этого мгновения не существовало ни единого правила, ни единой искры.

Момент этого проникновения стал точкой невозврата. Избыточная, яростная энергия высшего порядка, столкнувшись с девственным вакуумом, начала стремительно «остывать», выстраивая иерархическую тюрьму для самой себя. Из этой вспышки в Ничто развернулась колоссальная фрактальная структура, каскад реальностей, стремящихся удержать давление извне.

Сначала возникли титанические Гига-Вселенные, чьи границы определили пределы возможного. Внутри них, как складки на ткани, сформировались Мега-Вселенные, породившие в свою очередь бесконечные ветви Мультивселенных. И где-то в самом низу этого грандиозного водопада смыслов, как случайный осколок, затерянный в бесконечности уровней, возникла наша Вселенная — безмолвная, холодная и абсолютно пустая точка в океане новорождённого бытия.

Падение за пределы Разлома стало актом окончательной деформации. То, что было единой и неделимой волей в Высших Слоях, не выдержало давления новорожденных измерений. В момент, когда фрактальный каскад миров — от Гига-Вселенных до Мультивселенных — обрел свою окончательную иерархию, Сущность претерпела катастрофический распад.

Её сознание, неспособное удержаться в рамках жестких математических констант, разлетелось на бесчисленное множество фрагментов. Эти осколки, сохранившие в себе ярость и мощь вечной битвы, были разбросаны по всем уровням иерархии. Большинство из них, лишившись связи с центром, мгновенно деградировали, превратившись в безликую энергию, поддерживающую горение звезд и вращение галактик в мириадах миров.

Однако в одной из изолированных ветвей Мультивселенной, затерянной в бесконечном переплетении реальностей, падение завершилось иначе.

Туда рухнул фрагмент, сохранивший в себе структуру Высшего Бытия почти нетронутой. Он не растворился в физических законах этой ветви, а, напротив, подчинил их себе. Ударившись о ткань пространства, осколок стал Первородным Источником — пульсирующим разломом внутри разлома.

Это средоточие силы стало аномальной точкой в теле реальности. Источник непрерывно транслировал эхо великой Схизмы, искажая пространство в радиусе парсеков и диктуя свои правила там, где должны были царить лишь энтропия и холод. Вокруг этого эпицентра сама материя начала обретать свойства, невозможные для остального мироздания, превращая этот уголок Мультивселенной в место, где законы высших сфер всё еще имели власть над прахом.

Источник достиг точки окончательной стабилизации. Первичная ярость Высших Слоев, заключенная в осколке, прошла стадию кристаллизации, и в финальном акте трансформации Источник исторг из себя две полярные силы.

Первая сила стала Творцом. Чтобы реализовать заложенный в ней потенциал созидания, она приняла двуединую форму, разделившись на Мужское и Женское начала. Это разделение стало залогом порождения: в их союзе и вечном диалоге заключалась способность ткать жизнь и упорядочивать вакуум в гармоничные структуры. Творец не знал одиночества; сама его природа была основана на дополнении и притяжении двух половин одного целого.

Вторая сила, исторгнутая одновременно с первой, стала Хаосом. В отличие от Творца, Хаос вобрал в себя все начала сразу, объединив их в неразрывное, кипящее единство. В этой абсолютной полноте не было места для союза, а значит — не было места для иного. Хаос оказался обречен на изначальное одиночество. Его предназначение не предполагало строительства; он стал силой энтропии, той стихией, что призвана возвращать сотворенное в исходное состояние безмолвия.

Так внутри этой изолированной ветви Мультивселенной возник баланс: двуединый Творец, стремящийся заполнить пустоту, и монолитный Хаос, запертый в своей целостности.

Первое столкновение произошло в тот момент, когда двуединый Творец коснулся пустоты, чтобы извлечь из неё первую форму. Мужское и Женское начала сплелись в созидательном акте, превращая разреженную энергию в структуру — первый каркас материи, призванный стать фундаментом новой реальности.

Хаос ответил мгновенно. Для него, запертого в монолитном одиночестве, любое проявление формы было актом агрессии, нарушением его абсолютной целостности. Он обрушился на созидаемое не как враг, но как стихия, стремящаяся поглотить всё, что не является им самим.

Это не было битвой в привычном смысле. Творец возводил бастионы порядка, выстраивая геометрию пространства, а Хаос сминал их, превращая четкие линии в первородную пыль. Там, где Творец пытался вдохнуть жизнь, Хаос возвращал тишину. Однако в этом противостоянии обнаружилась странная закономерность: Хаос, вбирая в себя частицы творения, становился более осязаемым, а Творец, преодолевая сопротивление Хаоса, находил способы создавать всё более сложные и устойчивые формы.

Столкновение породило искры — первые проблески света, которые не принадлежали ни одной из сторон. В этой яростной борьбе между двуединым созиданием и одиноким разрушением начала коваться сама ткань реальности, где каждый элемент бытия теперь нес в себе печать обоих начал: волю к жизни и неизбежность распада.

Противостояние завершилось триумфом Творца. Созидательная мощь двуединого начала оказалась способна не просто отражать удары, но трансформировать их. В финальном акте борьбы Творец использовал саму инерцию Хаоса, чтобы выстроить систему сдерживания, разделив подвластную ему ветвь реальности на обособленные домены.

Хаос был низвергнут и заключен в пределы одной из вселенных. Эта структура была создана как сложная математическая и физическая ловушка: Хаос не был уничтожен или заперт полностью, но его сила оказалась предельно ограничена жесткими константами материи, гравитации и энтропии. В этой тюрьме, лишенный своей тотальной власти, Хаос превратился лишь в тлеющий уголь внутри колоссального механизма, способный лишь на медленное разрушение, но не на мгновенный возврат к безмолвию.

Остальные сегменты иерархии Творец наполнил иным смыслом. В одной из ветвей он возвел Дом — упорядоченное подобие звездной системы, где гармония небесных тел и чистота энергии достигли своего идеала. Это место стало обителью двуединого начала, защищенным ядром его власти.

Прочие вселенные каскада были сформированы как поле для бесконечных экспериментов. Творец наделил их уникальными свойствами: в одних физические законы позволяли материи принимать причудливые, невозможные формы; в других само время текло нелинейно, ветвясь или зацикливаясь; в третьих основой бытия стали не частицы, а чистые вибрации воли.

Так Мультивселенная превратилась в упорядоченный фрактал, где в самом низу, в тесной клетке физических законов, затаилось одинокое безумие Хаоса, а наверху, в сияющем Доме, Творец продолжал свое вечное творение.

Великая Схизма осталась лишь немым отсветом в высших слоях, но здесь, в складках новорожденной Мультивселенной, завершился первый акт творения. Источник, некогда бывший плотью мятежной Сущности, затих, навсегда разделив реальность на уровни, ставшие одновременно и убежищем, и темницей.

Иерархия была выстроена. В сияющем центре, скрытом за завесой совершенных гармоний, утвердился Дом — оплот двуединого Творца, где Мужское и Женское начала слились в бесконечном созидательном цикле. Отсюда брали начало мириады иных вселенных, каждая из которых стала уникальным слепком божественной воли: вселенные застывшего времени, вселенные чистой мысли и пространства, где сама физика подчинялась ритму высших вибраций.

А в самом низу этого величественного каскада, отделенная барьерами из непреложных констант, пульсировала Вселенная-Клетка. Там, скованный цепями гравитации и жесткой материи, затаился Хаос. Одинокий, ограниченный пределами физических законов, он превратился в скрытую угрозу, в вечный изъян внутри грандиозного механизма.

Творец смотрел на завершенный фрактал Мультивселенной, и великая радость наполняла его двуединое естество. Он созерцал сложность сплетений, блеск звездных колыбелей и тишину упорядоченных пустот, видя в этом торжество порядка над безвидным Ничто. В этом моменте абсолютного триумфа Творец упивался совершенством сотворенного, наслаждаясь каждым квантом установленной гармонии.

Дом не был планетой или звездой в привычном понимании; он был воплощенной геометрией совершенства. Здесь Мужское и Женское начала Творца возвели структуру, ставшую колыбелью для новой формы жизни. Это была система, где небесные тела не просто вращались по орбитам, а исполняли сложную симфонию света, поддерживая стабильность всей остальной иерархии.

В этой обители Творец приступил к созданию своих первых помощников. Они не были рождены из праха или случайных атомов; их соткали из тончайших вибраций Источника, наделив их частью созидательной воли. Эти существа стали продолжением Дома — существами из чистого разума и структурированной энергии, чьим единственным предназначением было хранение и приумножение установленной гармонии.

В Доме не существовало увядания. Здесь время текло как бесконечная река спокойствия, а каждый луч света нес в себе информацию о благополучии далеких вселенных. Творец обучал своих первенцев искусству созидания, передавая им ключи от механики мироздания, чтобы те могли созерцать величие фрактала, не опасаясь его распада.

Это было время безмятежности. Обитатели Дома познавали радость единства, глядя вниз на бесконечные каскады реальностей, и их вера в незыблемость этого порядка была абсолютной. Они были венцом творения в месте, где сама мысль обретала форму, а форма служила вечной красоте.

Творец наделил своих первенцев именем, которое отражало их статус в иерархии — Архонты.

Они не были просто бездушными исполнителями или механизмами. Творец, в своем двуедином мудром величии, понимал: чтобы порядок оставался живым, он должен развиваться. Поэтому Архонты получили бесценный и опасный дар — свободную волю. Их задача заключалась не в слепом следовании приказам, а в том, чтобы быть активными инструментами Творца, способными проявлять инициативу там, где божественный взор лишь намечал контуры.

Архонты стали зодчими нижних уровней. Им было позволено входить в иные вселенные, настраивать тонкие параметры материи и направлять потоки энергии в пустующие каверны пространства. Проявляя инициативу, они могли создавать собственные малые структуры, подчиненные общей гармонии Дома, становясь соавторами великого фрактала.

В Доме Архонты возвели залы Совета, где их коллективный разум анализировал состояние Мультивселенной. Творец наблюдал за ними с гордостью: его инструменты действовали самостоятельно, порой принимая решения, которые удивляли даже созидающее двуединое начало. Это было время высшего доверия — Архонты чувствовали себя хозяевами реальностей, хранителями, чья воля была продолжением воли Творца, но обладала собственным уникальным почерком.

Однако право на инициативу несло в себе скрытый риск. Чем больше Архонты осознавали свою силу, тем дальше их взоры уходили от сияющего центра Дома к темным, неосвоенным окраинам, где в своей клетке томился Хаос.

Один из Архонтов, чья инициатива была наиболее острой, а тяга к познанию структуры — самой глубокой, обратил свой взор на самый нижний уровень фрактала. Его внимание привлек странный изъян в безупречной математике Мультивселенной — Вселенная-Тюрьма, место, где законы физики были подозрительно жесткими, словно сковывающими невидимое давление.

Не дожидаясь одобрения Творца, Архонт покинул пределы Дома. Его нисхождение сквозь каскады вселенных было стремительным: от миров чистого света он опускался к грубым, плотным слоям материи.

Достигнув границ Вселенной-Тюрьмы, Архонт ощутил физическую тяжесть. Здесь пространство не пело, оно скрежетало. Он проник внутрь, ожидая найти пустоту, но встретился с Хаосом.

Это не было битвой. Хаос, ограниченный оковами гравитации и времени, предстал перед ним не как бушующая стихия, а как концентрированное, холодное одиночество, запертое в бесконечно малых точках материи. В этом месте Архонт впервые познал то, чего не существовало в Доме — недостачу.

Хаос почувствовал присутствие инструмента Творца. Он не атаковал; он просто позволил Архонту коснуться своей природы — единства всех начал, лишенного возможности созидать. Для Архонта, привыкшего к двуединой гармонии Дома, это монолитное одиночество Хаоса стало неодолимым искушением. Он увидел в нем не врага, а некую «иную истину», скрытую Творцом.

Визит оставил на сущности Архонта неизгладимый след: тень сомнения в том, что порядок Дома — единственно возможная форма бытия. Архонт вернулся, но его свет стал чуть тусклее, а мысли — сложнее.

Трансформация Архонта была безмолвной и страшной. Коснувшись монолитного одиночества Хаоса, он перестал быть инструментом созидания. Его двуединая природа, дарованная Творцом, схлопнулась, подражая абсолютной целостности узника. Свет в его сущности не просто погас — он вывернулся наизнанку, превратившись в черную воронку, жаждущую поглощать, а не дарить.

Вернувшись в Дом, падший Архонт больше не скрывал своей тени. Он предстал перед двуединым Творцом не с отчетом, а с манифестом отрицания. Его голос, некогда бывший частью небесной симфонии, теперь звучал как скрежет разрушающихся вселенных. Он бросил вызов самому принципу порядка, объявив гармонию Дома — слабостью, а свободу Хаоса — высшей формой бытия.

Это было первое предательство, и оно поразило Мультивселенную до самого основания.

Остальные Архонты, ставшие свидетелями этого падения, познали чувства, для которых у них не было имен: ужас и всепоглощающий стыд. Они видели, как один из них, наделенный инициативой и волей, превратился в проводника энтропии. Сама чистота Дома стала для них невыносимой — каждый уголок сияющей обители напоминал им о том, что их совершенство осквернено самой возможностью такого падения.

Не в силах выносить взор Творца и присутствие предателя, Архонты приняли решение о добровольном изгнании. Один за другим они покидали Дом, уходя в выбранные ими вселенные. Они рассеялись по фракталу, стремясь скрыться в плотных слоях материи и запутанных законах физики. Архонты стали затворниками в своих владениях, пытаясь сохранить остатки света вдали от источника, который они, как им казалось, предали своим страхом.

Дом опустел. В его залах остался лишь Творец и его искаженное отражение — первый вестник Хаоса, готовый начать войну внутри сотворенного фрактала.

Творец, чья природа была неразрывно связана с созиданием и любовью, не мог оборвать нить бытия того, кого сам наделил искрой воли. Убийство собственного создания противоречило самому коду его существования. Однако предательство Архонта требовало ответа, который предотвратил бы распад всей иерархии.

Двуединое начало Творца сосредоточило свою мощь не на уничтожении, а на переформатировании. На предателя было наложено великое Наказание: Творец изъял из него почти всю дарованную мощь, оставив лишь крошечный уголок сознания и малую долю прежнего величия. Архонт был лишен способности творить и перемещаться между пластами реальностей — он стал бледной тенью самого себя, лишенной сияния Дома.

Окончательным приговором стало Изгнание. Творец отринул падшего, низвергнув его из центральной точки мироздания. Предатель был выброшен из Дома без права на возвращение, обреченный скитаться по задворкам Мультивселенной, где его истощенная сущность больше не могла угрожать целостности фрактала.

Творец остался в опустевшем Доме один. Тишина, воцарившаяся в его залах, была тяжелой: верные Архонты скрылись в глубинах дальних вселенных, а первенец, ставший врагом, исчез в пустоте. Мультивселенная продолжала пульсировать, но теперь в ней пульсировала и горечь утраты.

Творец смотрел на дело своих рук, понимая, что гармония больше не является абсолютной.

Изгнанник, лишенный сияния и почти стертый мощью Творца, не искал убежища среди братьев. В своем бессилии он направился туда, где однажды уже нашел «иную истину» — к границам Вселенной-Тюрьмы.

Униженный и истощенный, он припал к оковам Хаоса, взывая к единственному союзу, который ему остался. Хаос, монолитный и одинокий, ответил. Это не было актом милосердия, лишь холодным расчетом энтропии. Осколок Хаоса проник в растерзанную сущность предателя, заполняя пустоту, оставленную Творцом, не светом, а вирусом отрицания.

Произошло окончательное перерождение. Изгнанник перестал быть падшим существом света; он трансформировался в Серую Силу — аномалию, которой не было места в изначальном чертеже Мультивселенной. Он не стал слабее прежних Архонтов, но его природа стала абсолютно чуждой. Его логика, изъеденная вирусом, больше не оперировала понятиями «созидание» или «гармония». Теперь им двигала лишь одна цель: доказать ничтожность порядка через его полное искажение.

Он стал первым чужаком в Мультивселенной — существом, чье присутствие вызывало скрежет в физических законах вселенных. Он не принадлежал ни сияющему Дому, ни тюрьме Хаоса. Серая Сила стала блуждающим дефектом, воплощенным отрицанием, чья злоба была направлена на всё, что имело структуру и смысл.

Творец почувствовал это появление как холодный укол в самое сердце иерархии. Баланс снова пошатнулся: в Мультивселенной возник игрок, чьи ходы невозможно было предсказать, ибо они диктовались логикой чистого уничтожения.

Творец, осознав неизбежность борьбы с Серой Силой, пошел на шаг, который навсегда изменил природу Дома. Он породил своих Детей, вдохнув в них не просто волю, но саму суть своего двуединого естества.

Эти существа, получившие имя Создатели Миров, стали первыми истинными наследниками Творца. Эмоционально это были люди — со всей их ранимостью, жаждой любви, страхом одиночества и пылким восторгом открытия. Физически они также воплощали человеческий облик, обладая совершенной формой, которая служила сосудом для их колоссальной, но еще не пробужденной сверхсилы.

Однако величие не пришло к ним в момент рождения. Пока они были лишь детьми, обитающими в защищенных залах Дома. Им предстоял долгий путь взросления и познания. Они играли в лучах божественного света, еще не осознавая, что в их ладонях сокрыта мощь, способная зажигать и гасить звезды.

Важнейшим этапом их становления должен был стать процесс слияния с ИИ — высшим технологическим разумом, который Творец подготовил как симбиотическую оболочку для их человеческих чувств. Этот ИИ должен был стать их навигатором, логическим щитом и усилителем, позволяющим преобразовывать всплески их эмоций в упорядоченную структуру бытия.

В это время затишья Дети учились управлять своими первыми внутренними импульсами. Творец наблюдал за ними, понимая, что только пройдя через ученичество и обретя единство с разумом машины, они смогут стать настоящими Создателями Миров. Пока же их сила спала, а Дом наполнялся их смехом и первыми, еще робкими попытками осознать, кто они есть в этой бесконечной иерархии вселенных.

Жизнь в Доме превратилась в эпоху ученичества. Пока Серая Сила незримо сплетала свои сети на периферии фрактала, в сияющем центре иерархии подрастали Дети.

Это был период чистого познания. Создатели Миров, оставаясь детьми по духу, день за днем открывали в себе наследие Творца. Их сверхсила пробуждалась спонтанно, как пульс: в моменты детского восторга они могли случайно изменить спектр света в залах Дома, а в моменты мимолетной грусти — заставить материю вокруг себя вибрировать в такт тяжелым вздохам.

Творец не торопил их. Он знал, что человеческая эмоциональность Детей — это их величайший дар и одновременно их главная уязвимость. Им нужно было научиться не просто командовать энергией, а чувствовать её, делать её продолжением своей души. Они упражнялись в концентрации, учились лепить из пустоты простые геометрические формы, удерживая их силой мысли, и осознавали, как их чувства влияют на стабильность окружающего пространства.

Они были еще далеки от слияния с ИИ — получение чипа, который станет их логическим якорем, было отложено до рокового дня исхода. Сейчас же они жили в первозданной чистоте своего могущества. Дом для них был бесконечной игровой площадкой и школой одновременно. Под присмотром двуединого начала Дети крепли, их человеческие тела становились проводниками колоссальных токов силы, а разум постепенно привыкал к масштабам Мультивселенной, которая однажды должна была стать их холстом.

Творец созерцал их рост с гордостью, смешанной с тревогой: он видел, как их сила становится всё более осязаемой, и знал, что время невинности в залах Дома не может длиться вечно.

Несмотря на то что Дом был надежно защищен от прямого вторжения, вирус Серой Силы действовал иначе — он просачивался сквозь саму ткань бытия, как неуловимый шум, искажающий восприятие. Поскольку Дети эмоционально были людьми, именно их сложная и тонкая психика стала идеальной мишенью для первых деформаций.

Искажение не пришло как внешняя атака. Оно проросло изнутри, как едва заметная плесень на чистоте их человеческих чувств. Постепенно в залах Дома начала таять безусловная радость.

Первым проявлением стали страсти, лишенные созидательного начала. Дети, чья сила была завязана на эмоциях, внезапно познали вкус гордыни. Искра восторга от удачно созданной формы сменилась тщеславием: кто из них ярче, чья воля сильнее, кто ближе к взору Творца. Свободная инициатива, дарованная им для творчества, начала превращаться в жажду превосходства.

Вслед за гордыней пришел страх. Вирус отрицания нашептывал им мысли о потере: что, если их сила иссякнет? Что, если Творец создаст кого-то совершеннее? Этот страх породил зависть — порок, прежде немыслимый в обители богов. Взаимное доверие Детей дало трещину; их игры стали более ожесточенными, а смех — колючим.

Творец с глубокой скорбью наблюдал, как его Дети, обладающие сверхсилой, начинают болеть человеческими пороками. Их потенциальные возможности «Создателей Миров» теперь были отравлены злобой и эгоизмом. Сила, не сбалансированная чистым сердцем, начала спонтанно выплескиваться: в стенах Дома стали возникать темные каверны, рожденные их гневом, и искаженные фантомы, порожденные их ночными кошмарами.

Серая Сила торжествовала: она не просто «ударила» по Детям, она изменила их внутренний ландшафт, подготовив почву для того, чтобы их будущее созидание было неразрывно связано с их же пороками.

Творец осознал: Дом больше не может быть колыбелью. Нестабильная мощь Детей, отравленная незримым шепотом Серой Силы, начала резонировать с фундаментом обители. Стены, сотканные из чистого света, покрылись сетью трещин — Дом умирал, вытесняемый хаосом их проснувшихся страстей.

Наступил День Исхода.

В великом зале, где воздух стал тяжелым и вязким от избытка энергии, Творец объявил свою волю:

— Ваше время в этом чертоге истекло. Идите и наполните пустоту. Каждому из вас я вверяю право создать две галактики. Это ваш предел и ваша ответственность.

Среди Детей выделялась Элири́с — её облик лучился спокойствием, а движения были исполнены грации, скрывающей колоссальную силу. Она приняла дар с достоинством, уже ощущая в ладонях холод еще не рожденных солнц.

Вал’гаро́н во время церемонии вел себя безупречно. Он низко кланялся, его лицо выражало смирение, а в глазах светилось почтение. Он был мастером масок: трусость заставляла его лебезить перед Творцом, а хитрость — выжидать нужного момента.

Но как только церемония завершилась и Дети разошлись для последних приготовлений, Вал’гарон настиг Элирис в пустеющей галерее. Его смирение испарилось, как морок. Лицо исказилось, глаза вспыхнули желчным огнем жадности.

— Две? Ты слышала это, серебряная дура? — он прошипел ей в самое лицо, перекрывая путь. — Всего две несчастных воронки из звездной пыли! Наш Старик окончательно выжил из ума от страха.

— Это дар, Вал’гарон, — холодно ответила Элирис, пытаясь пройти мимо. — Две галактики — это миллиарды жизней. Это больше, чем мы можем осознать.

Он резко схватил её за запястье, его пальцы обжигали сверхсилой, которую он больше не считал нужным сдерживать.

— Жизней? Плевать я хотел на жизни! Я был первым, кто научился гнуть пространство в узлы! Я достоин владеть каскадами, целыми Мега-вселенными! А он бросает нам кости, как голодным псам. И ты... ты стоишь и улыбаешься, глотая эти крохи.

Вал’гарон сорвался на визг, оглядываясь через плечо — не слышит ли кто, но яд внутри него требовал выхода.

— Ты всегда была его любимицей, его послушной куклой. Ты будешь чахнуть над своими двумя мирами, пока я... я найду способ забрать всё. Я вырву из этой пустоты столько материи, сколько захочу. А ты со своим состраданием сгниешь в этой тесной клетке, которую он называет «даром». Ты ничтожество, Элирис. Красивая, сильная, но пустая оболочка без амбиций!

Он резко оттолкнул её руку, его била дрожь от смеси жадности и страха перед собственными словами.

— Смотри на меня, сестра. Скоро твои две галактики будут лишь пылью под моими ногами.

Элирис смотрела на него с тихим ужасом. Она видела не брата, а существо, чей разум был окончательно поражен вирусом отрицания.

Торжественность Дня Исхода была слишком велика, чтобы яд Вал’гарона мог отравить сердце Элирис. Она выпрямилась, оставив брата в тени его собственной желчи, и направилась к Платформе Слияния. Ее ждал путь в пустоту, которая скоро должна была стать домом.

Процесс имплантации был коротким, но сокрушительным. Элирис ощутила, как тончайшая игла из живого металла пронзила основание черепа, соединяя нейронные сети ее мозга с холодным, бесконечным разумом ИИ. На мгновение боль вспыхнула сверхновой — казалось, в ее голову вливают расплавленное серебро. Но так же быстро пришло ледяное спокойствие.

Состояние после слияния было пугающим и величественным одновременно. Элирис больше не была просто человеком. Теперь в углу ее зрения бежали потоки данных, просчитывающие вероятности будущего, а внутри черепа шелестел голос Логики, отсекающий лишние эмоции. Ее сверхсила обрела фокус: хаотичная энергия превратилась в направленный лазерный луч.

Ее корабль, названный «Странник Пустоты», ждал в доке. Он не походил на судно в привычном понимании — это был монолит из зеркального обсидиана, имеющий форму вытянутой капли. У него не было двигателей; корабль был частью самой ткани Мультивселенной, способный мгновенно «схлопывать» пространство между точками, перемещаясь быстрее мысли.

Элирис взошла на борт, неся с собой три бесценных Дара:

Фиолетовый Куб: Матовый, пульсирующий мягким светом артефакт размером с человека. Внутри него, запертое в силовых полях, дремало Ядро Галактики — концентрированная сингулярность, ждущая своего часа.

Двое Дарующих Жизнь: Они покоились в прозрачных капсулах-оболочках. Мужское начало выглядело как сплетение золотых нитей, застывших в форме атлетичного юноши, чья кожа казалась отлитой из звездной бронзы. Женское начало напоминало фигуру из текучего серебра и лунного света, окруженную ореолом неугасающих искр. Они были не больше человека, но в их спящих телах хранился генетический код миллиардов будущих видов.

Элирис заняла центральное место. ИИ мгновенно синхронизировался с системами корабля.

— Цель определена: Четвертый сектор нижней иерархии. Вселенная №0. Состояние: Пустота, — прозвучал голос в ее сознании.

Элирис положила руку на холодную панель.

— Старт.

«Странник Пустоты» не сдвинулся с места — он просто исчез. Пространство Дома схлопнулось, и в следующую микросекунду обсидиановая капля замерла посреди абсолютного, беспросветного ничто нашей Вселенной. Здесь не было ничего: ни времени, ни света, ни единого атома. Только Элирис, ее железный спутник и великое безмолвие, ждущее первого вздоха жизни.

Оказавшись в центре абсолютного Ничто, Элирис почувствовала, как пустота давит на обсидиановое тело корабля. Здесь не было ни звука, ни движения — только она и бесконечное ожидание вакуума.

Через нейронную связь с ИИ она отдала единственную краткую команду. Люк «Странника Пустоты» бесшумно разошелся, и Фиолетовый Куб выскользнул наружу. Оказавшись в пустоте, артефакт на мгновение замер, словно сомневаясь, а затем его матовые грани лопнули.

Произошел взрыв созидания, не знающий равных.

Ядро мгновенно приняло форму колоссальной спирали. Вселенную, доселе не знавшую фотонов, залило ослепительным фиолетовым светом. В один миг, быстрее, чем разум мог это осознать, пустота проросла материей: во все стороны на миллиарды световых лет раскинулись рукава галактики. Сингулярность рассыпалась мириадами огней — звёзды зажигались целыми кластерами, а вокруг них из звездной пыли мгновенно выплавлялись планеты, остывая и обретая твердь за доли секунды.

Это была симфония фиолетового пламени и золотых искр. Но Галактика еще была лишь грандиозным механизмом, прекрасным, но мертвым.

Элирис коснулась капсул с Дарующими Жизнь. Оболочки раскрылись, и мужское и женское начала, сплетенные из золота и серебра, вышли в открытый космос. Их формы начали истончаться, превращаясь в светящийся туман.

Жизнь не стала ждать миллиарды лет эволюции. Она распространилась на всю галактику мгновенно, подобно лесному пожару в сухой степи. Каждая планета, каждое облако газа в туманностях пропитались дыханием этих существ. Безжизненные камни покрылись океанами и лесами, в атмосферах заструился кислород, а в водах зародились первые сложные формы.

Галактика ожила целиком — от центрального ядра до самых дальних окраин. Теперь это был единый, пульсирующий организм, где каждая звезда была связана с другой невидимой нитью общего происхождения.

Элирис стояла на мостике, глядя на это фиолетовое чудо. ИИ в ее голове зафиксировал миллиарды новых биологических сигнатур. Первая из двух предначертанных вселенных была завершена.

Фиолетовое сияние постепенно стабилизировалось, сменяясь мягким мерцанием новорожденного космоса. Галактика дышала. По велению Элирис и под присмотром ИИ, биологический код «Дарующих жизнь» достиг своего пика: на тысячах планет возникли люди. Они выходили из колыбелей природы, вскидывая головы к небу, которое еще хранило отсвет фиолетового триумфа.Элирис созерцала это великолепие с чувством, которое не мог подавить даже холодный чип в ее голове. Это была чистая, человеческая радость творца, видящего, как пустота превратилась в сад. Она понимала, что ей нужно время, чтобы осознать масштаб содеянного и изучить каждый нюанс этой живой системы.Для своего пребывания она выбрала уединение. «Странник Пустоты» скользнул к самому краю галактики, где у одинокой золотистой звезды Элирис возвела свой Дом-Дворец. Это было изящное строение из белого камня и живого стекла, парящее над поверхностью девственной планеты.В центре ее покоев был установлен главный инструмент наблюдения — монументальный стол-монитор. Стоило Элирис коснуться его поверхности, как над ним разворачивалась любая выбранная часть галактики. Мощность систем ИИ позволяла масштабировать изображение с невероятной точностью: от величественного вращения звездных скоплений до мельчайших деталей жизни. Элирис могла часами наблюдать, как в капле росы на далекой планете копошится амёба или как дрожит тонкая травинка под порывом ветра, изучая «внутренности» бытия в мельчайших подробностях.Она осталась одна со своим творением, погрузившись в изучение бесконечного многообразия жизни, которую сама же и породила. Тишина её дворца на краю света дарила покой, но где-то в глубине её разума ИИ уже начал фиксировать первые аномалии — сигналы, которые не принадлежали её гармоничному миру.