Тяжесть княжеского слова

Май 2022 года

Санкт-Петербург, Российская Империя

Ольга

Май в этом году выдался дождливым и до отвращения грязным. Почва пропиталась влагой настолько, что буквально стекала с полотна штыковой лопаты. Гроб князя Дмитрия Репнина-Волконского фактически заливали темно-коричневой массой под натужные рыдания Юлии Вячеславовны.

Тетка моего почившего мужа старалась сегодня на славу. Она скулила, обхватывала себя руками и усердно всхлипывала над Псалтырем. Ее вздохи сливались с монотонным бормотанием священника. Иногда она замирала и устремляла пустой взгляд вдаль, как бы показывая всем вокруг, насколько сильно она скорбит по усопшему.

Я знала, зачем Юлия Вячеславовна приехала на похороны Дмитрия. Ее интересовало оставшееся имущество: металлургический завод, имение, дача под Санкт-Петербургом и два дома, а также конюшня с отборными арабскими скакунами. Натали и Софи, стоявшие рядом и утиравшие красные от слез носы, представляли для нее выгодное вложение. На них можно заработать, пока они молоды, уязвимы и не отошли от смерти любимого папеньки.

— Ничего, девочки, справимся как-нибудь, — Юлия Вячеславовна шмыгнула носом, затем взяла под руки моих падчериц. — Все будет хорошо. Вы переедете ко мне в Москву. Домик у меня, конечно, не такой большой, но в тесноте да не в обиде.

Я чуть не фыркнула в голос. «Небольшой домик» — это она про двухэтажную квартиру в Звенигороде. К ней также прилагался просторный кирпичный особняк с приличным участком в десять гектаров за городской чертой. Все ее имущество куплено тем же Дмитрием, который всячески поддерживал — и финансово, и морально — близкую родственницу.

«Она совсем одна, Олечка! Как с мужем развелась, так ни котенка, ни ребенка. А у меня из нормальной родни только она да пустоголовый младший братец в Америке. Угаснет, бедняжка, кто останется? Ты, я и девочки».

Только финансовое положение Дмитрия оставляло желать лучшего. Многочисленные кредиты, неудачные вложения, попытки играть на бирже и ставки на скачках сожрали все состояние. В результате выяснилось, что у нас нет денег, а дом вот-вот осадят коллекторы и разъяренные поставщики, не получившие плату за оборудование.

Постоянные волнения, борьба с кризисом и затяжная болезнь в итоге сыграли злую шутку с моим мужем. Его слабое сердце не выдержало очередного сезона респираторных заболеваний. Обычный грипп стал причиной смерти Дмитрия.

Я и две мои падчерицы оказались в затруднительном положении. И дело не только в долгах, которые стоили нам практически всего имущества, но и во мне. Титул княгини Репниной-Волконской и уважение к моему супругу в обществе до сегодняшнего дня защищали меня от пристального взора императорских ищеек.

Важно отправить Юлию Вячеславовну обратно в Москву. Старая гадина никогда меня не любила и не упустит случая подать жалобу в тот же Магический надзор или в Канцелярию Его Императорского Величества. С нее станется набрать вызвать полицию или, хуже, написать кляузу в Отдельный корпус жандармов.

— Мы оспорим завещание Дмитрия, и я возьму на себя управление заводом, а также имениями.

Я невольно усмехнулась и покачала головой. Захотелось все бросить. Прямо здесь, возле свежей могилы моего мужа. Кое-какие сбережения у меня имелись, я не приходилась девочкам матерью. К тому же мы друг друга никогда не любили в силу небольшой разницы в возрасте и различий в мировоззрении.

— Ему даже места в семейном склепе не нашлось, — продолжала попрекать меня Юлия Вячеславовна перед рыдающими падчерицами, пока работники ритуального агентства под пыхтение круглолицего священника возились со скромным крестом.

— Он не хотел, — равнодушно откликнулась я, поправляя черный платок на волосах. — Просил похоронить его, как раба Божьего, на Лазаревском кладбище. Без торжеств и долгих отпеваний, поближе к обычным людям и нелюдям, о которых он всегда заботился.

— Какие глупости! Ты просто пожалела денег!

— Не вам попрекать меня деньгами, Юлия Вячеславовна. В эти похороны вы не вложили ни рубля.

— Да я… — она задохнулась от возмущения.

— Давайте не ссориться у могилы папеньки, — неожиданно попросила нас Натали и крепко обняла сестру, затем посмотрела на меня несчастным взглядом и добавила тихо: — Пожалуйста, Оля. Не здесь.

Кивнув, я отступила и позволила девочкам подойти к могиле и поправить сбившиеся от ветра венки. Вновь начал накрапывать дождь, чьи ледяные капли проникали под легкое пальто, заливались за шиворот и заставляли траурные ленты липнуть к искусственным сосновым веткам. Вдалеке послышался колокольный звон — Александро-Невская лавра начинала очередную службу.

Я потерла озябшие руки и подтянула кожаные перчатки, чтобы немного согреться. Твидовое пальто оказалось плохим выбором в такую ветреную погоду. Оставалось только стоять, мерзнуть и сетовать на собственную глупость, что я поверила ласковому майскому солнцу в окне, когда выбирала одежду на выход.

Мы же в Санкт-Петербурге, столице Российской Империи. Здесь никогда нельзя быть уверенным в погоде.

— Я подожду вас в машине, — бросила девочкам, разворачиваясь в сторону выхода. Позади послышалось бурчание Юлии Вячеславовны, но я не обратила на него внимания.

Сестричкам некуда деваться, им придется пойти со мной на компромисс. Несмотря на их легкомысленность, они не были глупыми. Софи и Натали прекрасно понимали, зачем тетка явилась сюда. Как и дальние родственники, объявившиеся со всех концов империи, хотя мы с мужем не общались с ними до его смерти.

Но если Юлия Вячеславовна и прочие нахлебники меня не удивляли, то друзья и приятели мужа неприятно поразили повальным равнодушием. Ни от кого я не получила поддержки. Про финансовую помощь я и вовсе молчала. Все те, кто долгие годы пользовался положением Дмитрия, растворились в пространстве.

Когда мой муж занимал должность при дворе, аристократы, бизнесмены, ученые и даже народные артисты не переводились в доме. Иной раз на банкет тратилось больше, чем приносил прибыли наш хиленький заводик по производству металлопродукции. Но после выхода Дмитрия на пенсию пышные приемы и светские рауты прекратились, а за ними ушли и дружеские связи.

Лишь граф Васильев-Шилов и барон Даршау позвонили в день похорон, а также прислали деньги и простили заочно нам весь долг. К сожалению, ни тот ни другой не приехали на отпевание, поскольку давно жили за границей, в Европе. Но за помощь, которую они оказали, я была безмерно благодарна и графу, и барону.

Хлопнув дверцей машины, я устало выдохнула и уставилась на распахнутые ворота кладбища. Вся финансовая помощь приятелей Дмитрия ушла на договор с церковью и оплату ритуальных услуг. Похоронить кого-то на этом кладбище, где давным-давно запрещена любая деятельность, — настоящее испытание.

Пришлось трижды сходить на поклон к епископу Демьяну, а потом общаться с правящим архиереем Александром. Хорошо, что они не отказались помочь за существенное вложение в развитие мужского монастыря.

А впереди возможные суды с Юлией Вячеславовной, оплата юридических услуг, вступление в наследство. Два дома точно пойдут с молотка, туда же отправятся лошадки и дача. Да и что делать с заводом, я еще не решила. Худо-бедно он приносил деньги, хоть и требовал серьезной модернизации производства и сокращения персонала, чтобы избежать дополнительных расходов. На них попросту не осталось средств.

— Выйдешь замуж за князя, будешь как сыр в масле кататься, говорили они, — пробормотала я и глянула в зеркало заднего вида.

На меня смотрела истощенная, уставшая женщина тридцати лет с потухшим взглядом. Ее светлые крашеные волосы ломались от отсутствия ухода, местами пожелтели, а на свет показались темные корни. Под глазами темнели круги, размером с пятирублевую монету. Первые признаки морщин в районе носогубных складок и между бровей намекали на скорую старость.

Черное платье, пальто, платок, перчатки в тон и отсутствие украшений не делали ее моложе. Только забирали ее силы. Удивительно, как весь овал лица не поплыл со всеми моими ночными зажорами и нерегулярным сном.

— «Ты всегда прекрасна, Оля, как ранняя весна», — я повторила любимые слова Дмитрия и почувствовала, как веки обожгли подступившие слезы. Потянувшись к бардачку, я вытащила упаковку одноразовых платков и хорошенько высморкалась.

Ни к чему страдания по усопшему. Вряд ли мой муж оценил бы такой поток бессмысленных слез.

— Немного лицемерно, согласись? — я обратилась к хмурому небу за окном. — Для женщины, которая вышла замуж по расчету и без любви, я слишком сильно по тебе скучаю, Митя. Мне не хватает наших бесед за ужином, твоих комплиментов и добродушных шуток.

Дмитрий не отозвался, как не отзывался всю последнюю неделю, пока шли приготовления к его похоронам. Его дух молчал, не собираясь возвращаться на землю, чтобы попрощаться со мной или девочками. Нет, он ушел тихо, спокойно и легко. Просто закрыл глаза и отправился на небеса, оставив меня с ворохом нерешенных проблем.

«Продолжается спасательная операция на месте крушения товарного состава и пассажирского поезда “Хабаровск — Санкт-Петербург”. Ранним утром произошла авария на одном из участков пути…»

Снизив громкость радио, я шумно выдохнула, затем вытерла остатки слез. Монотонный голос диктора, рассказывающего об очередной крупной катастрофе, наполнял салон. Третья или четвертая авария подобного рода за последние полгода. И неслучайная, хоть и признана в новостях несчастным случаем.

Я вновь увеличила громкость и вздрогнула, когда услышала: «На место прибыл цесаревич Алексей».

Ничто так не бодрило, как воспоминание о наследнике престола и его холодных, как лед Невы, глазах. Но хуже всего — голос. Такой вкрадчивый, обманчиво мягкий, наполненный властью в каждой звучащей ноте. По нему сходили с ума многие женщины в империи и за ее пределами, но мало кто из них понимал, что за привлекательной внешностью, высоким статусом и красивым баритоном скрывалась бессердечная сущность.

Я бы точно не хотела встретиться с ним во второй раз. Какое счастье, что после того рокового бала[1] в Зимнем дворце мы больше не виделись. А с момента, как муж заболел, я вовсе перестала посещать подобные мероприятия. Уж лучше остаться без танцев и веселья, чем лишиться головы. Чудо, что меня никто не раскрыл тогда.

Точнее, не чудо. Тела охранников, издевательский смех якобы почившей императрицы, вспышки магии, восставшие мертвецы — все это преследовало меня в воспоминаниях. А вместе с ними — цесаревич с его странными вопросами.

«Насколько вы сильны как маг, княгиня?»

Ваше императорское высочество, вы бы, вероятно, приказали меня казнить за мои поступки.

Я вышла замуж ради собственной безопасности и сытого будущего, а теперь меня ждала неизвестность. Люди, подобные мне, в Российской Империи вне закона. Маги, обладающие не только обычным даром, но и силой хаоса, подлежали уничтожению.

Узнай Алексей о моих тайнах, меня бы ждала Петропавловская крепость или безымянная могила. Даже хорошо, что мой муж обеднел, и я потеряла высокий статус в глазах высшего общества. Теперь меня точно никуда не пригласят.

Кому нужна на вечере тридцатилетняя вдова с двумя взрослыми падчерицами и минусовым счетом?

Правильно, никому.

Вот и хорошо, вот и славно. Я выключила раздражающее радио и покосилась на билборд, где красовался цесаревич. Он рекламировал то ли себя любимого, то ли какой-то бренд элитной одежды. Возможно, все вместе.

— Решаем проблемы по мере их поступления. Начнем с дорогой тетушки, — вздохнула я и посмотрела на ворота, откуда вышли Софи, Натали и Юлия Вячеславовна.

[1] Речь о событиях из книги «Смерти подобна»