Тяготение

- Да ладно, - сказал Мишка. – Это невозможно.

- Почему?

- Потому что… - друг замялся, подбирая слова.

Мы с Мишкой дружим с самого детства. Маленький, худой, чернявый, в очках - он вечно всего опасался и во всем сомневался. Опасался темноты, хулиганов, болезней, травм, природных катаклизмов, войны и мамы, которая заругает.

Сомневался в своих силах, чувствах, успехе любого предприятия и победе добра над злом.

Это по-крупному, о мелочах упоминать не будем, поскольку им нет счета. При этом, если надо, Мишка ходит по ночам где угодно, хулиганы его не трогают (несколько раз пытались, но у Мишки язык без костей, и он их просто забалтывает до полного изумления), а мама Роза - добрейший человек из всех, кого я знаю. Хотя и не без странностей. Так, например, она может подняться среди ночи и приняться жарить котлеты (сам видел, когда оставался у Мишки ночевать). Или добавить в трехлитровую банку кондитерского коньяка, полученного в подарок от родной сестры Ады, которая работает каким-то начальником на кондитерской фабрике, флакон одеколона с формулировкой «чтобы дети не выпили».

Надо ли говорить, что мы его всё равно выпили? Не в детстве, конечно, это случилось позже.

Что до войны, болезней и природных катаклизмов, то здесь Мишкины опасения время от времени сбываются. С войной -понятно. Мы донецкие, и война над нами висит, как дамоклов меч, с самого нашего рождения. Время от времени этот меч срывается и падает, убивая по дороге хороших людей. Затем политики всех мастей его подхватывают и водружают на место – подвешивают на тот же волосок. До следующего раза. Таки живём. В Израиле бывали? Очень похоже. Только Израиль, как государство, признают все, а нас – нет. Даже родная Россия никак не созреет, хотя с две тысячи четырнадцатого года, когда вся эта байда началась, прошло уже двадцать лет.

Но мы отвлеклись.

- Потому что невозможно, и всё, - закончил Мишка. – Я не верю.

- А в электричество ты веришь?

- Электричество – вон оно, в розетке, - резонно заметил Мишка. – Ткни вилкой, щёлкни выключателем - и всё заработает. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как.

- Не только ты. Гравитационное поле, мой недоверчивый гуманитарный друг, такая же реальность, как электромагнитное. Мало того, эти поля взаимодействуют между собой. Вообще, в мире нет вещей и явлений, которые так или иначе не были бы друг с другом связаны и, соответственно, не имели потенциала взаимодействия. Надеюсь, эту затёртую и древнюю истину тебе не нужно объяснять? Она вполне укладывается в рамки гуманитарного образования.

- Задолбал, - Мишка поправил очки на носу. – Да если бы не мы, гуманитарии, вы бы, технари, давно друг друга перебили. Что не раз было доказано историей. Не будем спорить! – он выставил руку, заметив, что я открыл рот, чтобы аргументированно возразить. - Во-первых, я всё равно выиграю, а во-вторых, ты будешь демонстрировать эту штуку, или мы так и простоим здесь до морковкина заговенья?

Мишка выглядел и говорил вполне бодро, но на самом деле я знал, что друг на меня обижается. Может быть, не очень сильно, но всё-таки. Я ничего ему не рассказывал о том, чем занимался последний год в старом гараже отца. Не рассказывал и не показывал. Отделывался общими фразами и неопределёнными обещаниями, и намёками. Обидишься тут. Я бы, наверное, тоже обиделся, поступи он со мной похожим образом. Но что делать – тайна есть тайна. Даже Мишке я не мог её открыть раньше времени. Вообще никому. Чувствовал (да что там чувствовал – знал точно!), если расскажу – всё сорвётся. Не потому, что Мишка кому-нибудь разболтает (хотя всякое могло случиться), а просто из-за самого факта разглашения. Подобные вещи нужно держать за зубами. Очень и очень крепко.

Ничего, теперь можно зубы разжать. Мишка всё первым увидит и узнает.

Мы уехали подальше в степь, чтобы никого не помешал. Донецкая Народная Республика – не самое большое государство на земле, но и у нас есть места, где редко ступает нога человека.

- Ты прав, - согласился я. – Приступим.

Конструкция получилась довольно тяжёлая.

Сам пояс с вшитой в него сверхпроводящей катушкой (даже не спрашивайте, как мне удалось получить сверхпроводник, работающий при комнатной температуре и сделать из него проволоку); радиатор охлаждения (при интенсивной работе катушка нагревается, сверхпроводимость падает, эффект исчезает, следовательно, без охлаждения никуда); аккумуляторная батарея (двенадцать вольт, двадцать ампер-часов); реостат и куча вспомогательных деталей. Это семь с половиной килограмм.

Электродвигатель (опять же с аккумуляторной батареей, но уже помощнее и более емкой), подсоединенный к толкающему воздушному винту, забранному в защитный каркас. Это ещё восемь килограмм.

Система управления двигателем и винтом в виде двух алюминиевых изогнутых рукоятей, идущих от спины над плечами и заканчивающихся перед грудью так, чтобы удобно было ухватиться. Почти два килограмма.

Мотоциклетный шлем; налокотники; наколенники, перчатки. Два.

Итого: девятнадцать килограмм с хорошим довеском.

Была мысль обойтись одной батареей на всё про всё и добавить парашют, но я отказался. Две автономные батареи надёжней, чем одна, а парашют цеплять некуда. Разве что на грудь, но получается очень громоздко и неудобно. К тому же он, зараза, фигову тучу денег стоит, а взять попользоваться – негде. Да и пользоваться им я не умею, если честно.

Лучше добавить для безопасности дублирующий контур в катушку и вообще продублировать все остальные системы. Продублировать и неоднократно протестировать. Что я и не поленился сделать.

По моей просьбе Мишка снимал процесс облачения на камеру смартфона, я комментировал. Наконец облачился. Девятнадцать с лишним килограмм плюс мои семьдесят четыре крепко держали на земле. Даже уйти далеко не получится. Я же собрался не идти, а лететь.

- Ну, пробуем, - сообщил буднично.

- Погоди, - сказал Мишка. Полез в рюкзак, распрямился. В его руках оказалась потёртая кобура с пистолетом. Я знал это оружие. «Удав». Восемнадцать девятимиллиметровых бронебойных патронов в магазине.

У моего отца был такой же. После его гибели, мама сдала оружие, хотя я очень просил её этого не делать. А вот Мишкина мама Роза – не сдала, и оружие перешло по наследству Мишке. Отцы наши вместе служили и вместе погибли, - одним прилётом накрыло. Вечная им память.

- Держи, - сказал друг.

- Зачем, Миш?

- На всякий случай.

- Миш…

- Бери, говорю. Мало ли что? Человек с пистолетом и антигравом – это совсем не то, что человек с антигравом и без пистолета.

Я подумал и взял. В конце концов, Мишкина интуиция всегда была тоньше моей, а разрешение на оружие у меня есть.

Повесил кобуру справа на пояс, чтобы не мешала и удобно было доставать пистолет. Вот и ещё вес увеличился. Ладно, малосущественно.

Дал ток в катушку на минимуме. Секунда, вторая… Тело вместе со всем, что на нём висело, стало легче.

Или показалось?

Не должно. Я же проводил испытания. Как на неодушевлённых предметах, так и на коте Тихоне, который зависал в воздухе, потеряв вес, и прекрасно себя при этом чувствовал (Тихону и впрямь нравилось летать, он охотно давал надеть на себя пояс с катушкой, куда ток подавался по проводу, а то стал бы я иначе издеваться над животным!).

Я сдвинул ползунок реостата, усиливая ток.

Ага, вот теперь точно легче!

Подпрыгнул на месте для проверки.

- Ух ты! - воскликнул Мишка. – Прямо, как американцы на Луне. А ещё?

- Ты снимаешь?

- Снимаю.

- Звук?

- В норме.

- Итак, - произнёс я громко. – Меня зовут Александр Иванченко. Я изобрёл и построил эту штуку – антигравитационный пояс с мотором. Сейчас я дам полное напряжение на катушку, в результате чего действие гравитационного поля Земли будет почти полностью нейтрализовано искусственным гравитационным полем со знаком минус, если можно так выразиться, и мой вес вместе с оборудованием уменьшится в сто раз, до девятьсот тридцати грамм. После чего включу электродвигатель и попробую взлететь. Поехали!

Ползунок реостата сдвинут до отказа.

Почти не ощущая собственного веса, я врубил движок, почувствовал, как за спиной раскручивается винт. Прибавил обороты, оттолкнулся от земли… В следующую секунду меня словно подхватил могучий ветер и неудержимо потащил в небо.

- А-ааа!! – заорал я в полном восторге.

Земля ушла вниз.

Альтиметра у меня не было, поэтому высоту я определял на глаз, наблюдая, как уменьшается фигурка Мишки и моя машина рядом с ним на серой ленте грунтовой дороги. Сердце в груди билось с такой силой, что, казалось, это оно, а не антиграв с воздушным винтом уносит меня в небо. Полный восторг!

Метрах на трёхстах примерно я прекратил набор высоты и перешёл в горизонтальный полёт.

План был разработан заранее. Я должен был заложить несколько кругов, меняя радиус и высоту, после чего плавно опуститься на землю. Задача Мишки всё это снять. Потом я бы смонтировал демонстрационный фильм и… Вот что делать дальше, я представлял не слишком отчетливо. Одно было понятно: выкладывать фильм в сеть нельзя. До поры до времени. Сначала мне понадобятся инвесторы и защитники. Без них – сожрут с косточками и антиграв отберут. Патент на изобретение я не оформлял. Во-первых, не люблю бюрократии, а во-вторых… не люблю бюрократии. Грубо говоря, мне нужен был умный, сильный и хотя бы относительно честный человек, который оценил бы моё изобретение и взял бы его под крыло. Вместе со мной. За хорошую долю от будущих доходов, разумеется. Да где ж такого найти? Ладно, будем думать. Сначала нужно завершить испытания.

Беспилотник появился на семнадцатой минуте полёта. Я как раз набрал еще сотню с лишним метров высоты и завершал последний, самый широкий круг, когда впереди и чуть выше что-то блеснуло на солнце. В следующую секунду перед глазами стремительно выросло крестообразное серебристо-голубое тело, заложило вираж и пропало из поля зрения, уйдя мне за спину.

Я успел разглядеть неприятно знакомый жёлто-голубой флаг на корпусе и «тризуб» рядом.

Вот же гад, откуда он взялся? То есть, понятно, откуда, но как его наше ПВО прошляпило?

Я дал полную тягу и развернулся с набором высоты.

Беспилотник висел метрах в двадцати. Здоровая армейская сволочь заокеанского производства. Один толкающий винт сзади, как и у меня, два подъемных сверху. Три камеры на морде. И два, мать их, пулемёта под крыльями. Пошевеливают стволами. Словно принюхиваются.

Задумываться я не стал. На голом инстинкте щёлкнул сразу двумя выключателями, прекращая подачу тока на катушку и электродвигатель.

Антигравитационное поле исчезло, тело обрело привычную тяжесть и, набирая скорость, понеслось к матушке-земле.

- Ду-ду-ду-ду-ду, - прошла где-то над головой пулемётная очередь.

Ах ты, сволочь.

На место инстинкта решительно втиснулся холодный разум. «Маневрируй, он не отстанет».

Скорость росла, земля приближалась. Чёрт возьми, до неё и так-то было меньше пятисот метров, а сейчас…

Пора. Врубил поле на полную и одновременно двигатель. Резко вверх с переворотом на спину. В ушах заложило. Перед глазами распахнулось бесконечное донецкое небо. И тут же в это небо вползло серебристое брюхо вражеского беспилотника. Метрах в десяти выше меня, не больше.

Ждать, пока меня увидят и убьют, я не стал. Вытащил из кобуры «Удав», взвёл курок и, держа оружие перед собой двумя руками, как в тире, выпустил в это брюхо шесть пуль подряд. Треть секунды подумал и добавил ещё четыре.

Стреляю я неплохо, да и трудно промазать с десяти метров. Даже находясь в столь необычном положении. Я и не промазал. Только две пули срикошетировали, уйдя в сторону с характерным визгом. Остальные вошли в корпус, разворотили плоскости и хвост. Беспилотник замер, словно задумавшись. Его винты всё ещё бешено крутились, удерживая машину в воздухе.

Я сманеврировал, добавил тяги и поднялся вверх метров на пятнадцать. Теперь беспилотник был ниже меня, и ничто не мешало расстрелять его сверху. Это я и сделал, выпустив оставшиеся девять пуль.

Уж не знаю, все ли достигли цели, но те, что достигли, сделали своё дело отменно. Беспилотник вздрогнул, завалился на бок, потом на нос и, набирая скорость, по спирали, устремился к земле. Я проследил за его воистину эпичным падением, убрал пистолет в кобуру и огляделся. Ага, вот и гости. Со стороны расположенного в сравнительной близости танкодрома, поднимая столбы пыли, к месту падения мчались два БМП и один бронеавтомобиль «Тигр».

Может, и хорошо, подумал я, военные должны оценить, и пошёл на посадку.

- Действующий антигравитационный пояс? – переспросил Глава республики. – Этот шутка?

- Никак нет, - доложил начальник Народной милиции. – Наш донецкий пацан придумал и сделал. Своими руками. Гений-самородок. Я лично видел, как он работает.

- Может, какой-то фокус?

- Наши технари осмотрели – всё честно. Пацан еще и беспилотник укропский сбил. Из пистолета. Защищался, тот первым открыл огонь.

- Беспилотник? А как…

- Виновные уже наказаны, - быстро сказал генерал-майор. – Промашка вышла, больше не повторится.

- Ладно, с этим потом разберёмся, - сказал Глава. – Значит, антиграв. Тот самый, из фантастических романов?

По слухам, Глава любил фантастику.

- Он самый, - подтвердил начальник милиции, который фантастику не любил.

- Ты понимаешь, что это значит?

- А то, - сказал генерал-майор. – Теперь у нас появится воздушная пехота, какой нет ни у кого в мире.

- Нет, товарищ генерал-майор, - едва заметно усмехнулся Глава. – Хотя воздушная пехота – хорошая мысль. Теперь наше тяготение к России уже никому не остановить. Помнишь, мы говорили, что Россия примет нас только, на равных?

- Помню, - осторожно сказал генерал-майор. - И что?

- Не быть тебе политиком, - вздохнул Глава. – Впрочем, и не нужно. Продолжай защищать Родину. А то, что теперь эти условия соблюдены. Главное их не просрать. Но об этом уж я позабочусь, - он поднялся и генерал-майор тут ж поднялся вслед за ним. – Где, говоришь, этот пацан со своим изобретением?

- На полигоне, под охраной. Я решил не возить его туда-суда, чтобы не рисковать.

- Правильно решил. Что ж, поехали. Хочу это видеть своими глазами.

К дому Оли меня привезли на «Тигре» в сопровождении двух охранников. С виду – обычные ребята, ненамного старше меня, но двигались и смотрели они так, что сразу возникало понимание – нет, не обычные они ребята. Во всяком случае, пока мы шли к Олиному дому, встречные обходили нас стороной.

- Что же, теперь всегда так будет? – спросил я.

- Всегда, Александр Николаевич, - ответил один их них по имени Игорь. – Привыкайте. Вы теперь важная персона, государственный человек.

Я вздохнул и подумал, что вряд ли когда-нибудь к этому привыкну. Одно было понятно. С той минуты, когда Глава Донецкой Народной Республики увидел антиграв в действии, моя жизнь изменилась кардинально. Впереди ждал океан интересной работы, но сначала мне нужно было решить один очень и очень важный вопрос.

- Какой этаж? – спросил Игорь.

- Четвёртый, - ответил я.

Мы поднялись.

- Если через пятнадцать минут вас не будет, мы войдём, - сказал Игорь и отправился пролетом выше. Его напарник спустился ниже.

- Хорошо, - сказал я.

Открыла дверь Олина мама.

- Сашенька, - сказала она. – Нарядный такой. И с букетом… А Оли нет. Что ж ты не позвонил?

- Позвонил, - растерялся я. – Звонил час назад примерно. Она сказала, что будет ждать.

- Ясно, - вздохнула Олина мама. – Ну-ка, зайди…

На то, чтобы рассказать, что Оля вчера согласилась выйти замуж за бизнесмена с Украины старше её на пятнадцать лет, а сегодня они уехали в Киев готовиться к свадьбе, Олиной маме хватило пяти минут. В её голосе сквозило искреннее сочувствие, но мне от этого было не легче.

- А когда свадьба? – спросил я, вставая.

- Через два месяца. Так они мне сказали. Ты извини, Сашенька.

- За что? – удивился я. – Она мне ничего не обещала. И я, дурак, ей тоже. А надо было. Но ничего, два месяца – это много. Правда?

- Правда, - растерянно улыбнулась Олина мама. – Наверное. Может быть, ей что-то передать?

- Обязательно, - сказал я. – Передайте, что я всё понимаю и не обижаюсь. И одну-единственную просьбу.

- Какую?

- Когда я ей позвоню, пусть не бросает трубку хотя бы несколько минут. Известие будет очень важным и… как бы это выразиться… позитивным, вот. А это – вам.

Я вручил Олиной маме букет и попрощался. Справиться с тяготением Земли было почти невыполнимой задачей. Новая была ничуть не проще, но отступать я не собирался. Главный приз всегда получает тот, кто не отступает ни при каких обстоятельствах – теперь это мне было известно совершенно точно.

P. S. Путник, если ты добрался до конца этой дороги и считаешь, что одолел её не зря, не ленись поставить лайк. Автору будет приятно, а ты сделаешь доброе дело.