Тыквенные семечки

Настоящее колдовство невозможно без крови и жертвоприношений. Каждый малефик свято блюдет эту чудовищное правило (из рапорта Курта Гессе, мастера инквизитора Святой Инквизиции).

1.

Струи ливня хлестали по лицу Мари, высекая на румяном лице брызги. Раскат грома сотряс окрестности роскошным рыком, отчего сердце заколотилось сильнее. По её ногам струились потёки грязно-бордовой воды – следы недавнего вторжения. Боли они больше не чувствовала. Кажется, а ведь недавно её выворачивало наизнанку под напором волосатого бродяги, чьё тело замерло прямо посредине покрова шевелящейся растительной массы.

Очередная вспышка – и Мари увидела Макария. Левая нога была неправильно вывернута. Кажется, он ее сломал, когда угодил в силок на зайца и не сумел сгруппироваться. Зачем, зачем он выбежал в эту беззвёздную ночь?

Мари ступила во влажную грязь. Вспыхнуло. Лицо грабителя окаменело от ужаса. Он вытянул руку, будто таким образом пытался оградить от себя идущую хозяйку дома. А она лишь хотела освободить его. И нож в руке – орудие свободы. Она могла бы бросить его прочь, и тогда бы не смогла перерезать толстые побеги проволочной ловушки.

Со следующей вспышкой Макарий закричал. Его «не убивай» поглотил раскат грома и шум падающей воды.

2.

Разбойники ворвались в её дом после заката. Мари услышала вкрадчивые шаги на огороде, шебуршание фасоли, и поспешила одеться, чтобы встретить посетителей в подобающем виде. Она едва набросила на себя рубашку и натянула жилетку, как в дверь просунулся чужак.

Он мало походил на просителя. Нечесаные волосы, фуфайка из козлиной кожи, злые въедливые глаза, покатый лоб. Кажется, его портреты висели в придорожном трактире в соседнем городе. Второй разбойник появился позже. Он обошёл дом вокруг, заглянул в каждый угол, проверяя, сколько в доме людей, и вернулся к своему товарищу. Как и первый, его компаньон производил жуткое впечатление отъявленного негодяя. Разве что в нем просматривались более благородные черты.

- Так ты, девочка, живёшь одна? – сказал он, хищно скаля чёрные от плохого питания зубы.

- Да.

- Придётся тебе немного потесниться. Люди герцога гонятся по пятам, и нам не очень хотелось попасть ему в лапы.

«Они не знают, кто я такая» - подумала Мари, не подавая вида, что видела объявление о шайке опасных преступников.

- Понимаю.

- Ничего ты не понимаешь, - перебил её первый бродяга, подойдя к ней поближе. В руках у него появился кухонный нож, который принадлежал Мари. Он приставил острие к груди.

- Только попробуй закричать, как я перережу твою глотку. Макарий не выносит криков и бабских слёз. Так что слушай внимательно. Неси на стол еду и вино. Живо.

Названный Макарием кивнул в знак согласия. Его подельник хмыкнул и отпустил девушку. Мари покорно повиновалась. Запалив лампадку, она засеменила на кухню, а следом за ней и двое разбойников.

3.

Макарий и его приспешник не сводили с неё глаз. Оба уверенно работали челюстями, запихивая в рты тушеную репу с кроликом. Холодный ужин разбойники запивали забродившей брагой. Мари сидела в углу на корточках и терпеливо ждала жуткой участи одинокой девушки. Обычно такие истории ничем хорошим не заканчивались.

Опустеют тарелки, бражка закончится в кружках. Хмель ударит в голову бродягам и тогда ей не сдобровать. К утру ее труп уже окоченеют, а вначале над ней надругаются. Сопротивляться двум сильным, пусть и отощавшим мужикам она не сможет. Она могла только убежать, если сумеет прыгнуть в окно.

С улицы потянуло холодом. Мари съежилась от ветра, который ворвался на кухню с хулиганским настроем. Зарядил дождь, сильный, с крупными каплями. Еще днём она приметила на горизонте чёрные ряды угрюмых туч. Похоже, гроза докатилась и сюда. Косясь на разбойников, она с молчаливого согласия затворила окна, развернулась. И почувствовала жжение внизу живота.

- Похоже, придётся нам у тебя заночевать, - сказал приспешник Макария с блестящим зубом. Его компаньон кивнул. Пустая кружка с глухим стуком грохнулась на столешницу.

Черные глаза с интересом обшаривали выпуклости гостеприимной хозяйки, мокрые от пены губы причмокивали от зрительного контакта. Воздержание в неволе и хмель развязывали руки Макарию, чей аппетит лишь разыгрался. Однако его опередил человек с зубом:

- Я первый.

- С чего это?

- Ладно. Бросим пальцы, чтобы по-честному.

- Уговорил.

Мари вздрогнула, когда липкая, неприятная волна прокатилась от живота к голове. Она схватилась двумя руками за стул, чтобы не упасть. Бёдра оголились под рубашкой. Разбойник Блестящий зуб восхищённо одарил ее похотливыми глазами и выкинул выигрышную комбинацию. Макарий швырнул прочь пустой кувшин, встал.

- Не убивай девку. Подожду за дверью.

4.

Мари ничего не соображала от боли. Лампадка качалась со стороны в сторону, лицо приятеля Макария превратилось в кляксу: серую, безобразную гримасу с торчащей бородой. Сочная пощёчина лишь на время притупила болевые ощущения, но дальше боль опрокинула девушку на стол.

Тягучая, раскалённая, выворачивающая наизнанку боль.

Грубые руки разодрали на ней рубашку, схватили за груди, но она этого не помнила. Она на время умерла со вкусом густой и застоявшейся крови на губах, чтобы через некоторое время возродиться. Но Блестящий зуб понятия не имел о её состоянии. Инстинкт скрутил его мозги в тугой узел, погнал кровь в нужное место, насыщая кислородом.

Его нож свалился на пол.

Мари закричала вместе с раскатом грома, когда сильное тело придавило своей тяжестью. Рвущаяся из её чрева скверна прорвала барьер терпения.

Вскоре разбойник ощутил неладное. Он отпрянул от беспомощной женщины в ужасе, глядя, как подол платья изгваздался в густой коричневой жиже.

- Сука, сука! Что ты со мной сделала? – вскричал он, вытирая достоинство рукой. Мокрая от красного рука дрожала, как у рахитичного калеки.

Она промолчала. Ответил Макарий, который с первыми признаками шума ворвался на кухню.

- Ты! Я тебя просил не убивать бабу!

Подельник набросился с кулаками на бродягу с блестящим зубом. Тот огрызнулся взмахом локтя, отошёл назад. И сразу же проехался ногой по липкой луже. Падая, он вцепился руками в штанину Макария. Главаря повело к высокому кухонному шкафчику, заставленному утварью, закатками и тяжелыми чугунками для печи. Выставить руки Макарий не сумел: деревянная рухлядь рухнула от внезапного напора.

Грохнуло.

Удар грома пришёлся в унисон с падающими горшками. Несколько хлёстких ударов сотрясли пол, подняли пыль с дальних углов. Лампадка на стене потухла, и изба погрузилась в темноту.

Мари сползла на пол, цепляясь за скользкую столешницу.

5.

Шум дождя заглушил суету внутри дома. Крупные капли срывались камнями сверху и стучались в двери и окна, рвали скверно прибитый наличник на окне. Ливень не щадил эту грешную землю.

Макарий отбросил с груди руку лежачего подельника, обнимавший его, потёр ушибленные места. Разбойник слегка потерялся в пространстве и времени, но теперь ясно соображал. Дело его дрянь. Если баба мертва, то им и вовсе несдобровать. За ними объявят настоящую охоту. Значит, нужно уходить, как только клятый дождь закончится.

Он поелозил руками по полу. Он и при дневном свете щурился, а в кромешной темноте был хуже курёнка. Лампадка потухла после драки, а другого освещения в комнате не было. Пальцы нащупали кафтан беглого вора. Блестящий Зуб. Макарию показалось странным, что сотоварищ не двигался. Похоже, потерял сознание. Он подполз поближе, чтобы пощупать пульс лежачего. Смахнув в сторону крошево из черепков, грабитель нашарил его грудь, повёл вдоль шеи в поисках яремной жилы. Грубая мозолистая ладонь наткнулась на вязкую и липкую жидкость, которая ручейками стекала по щеке Блестящего Зуба. Подельник лежачего отдёрнул руку с опаской. Кажется, Зуб не дышал.

Яркая зарница прорезала пространство на многие вёрсты, ворвалась в избу через узкое и замызганное окно и выхватила из темноты Макария и пятачок рядом с ним.

Разбитый череп первого разбойника напоминал вскрытую тыкву, из которой вывалились тыквенные семечки. Склизкие крошева серого вещества прилипли к коже и волосам. Из пробитого виска сочилась кровь. Она казалась ненастоящей, синей из-за слишком резкой и яркой вспышки. И эта же синева чернела у него на ладони, пока темень не накрыла его вновь.

Гром грянул снова. Макарий предвидел такой исход и не с таким трепетом принял грохочущее небо. Он с остервенением вытер об одежду покойника кровищу. Не стоило устраивать мордобой! Какая глупая смерть от разбитого горшка! Зуб сам виноват, что не сдержал свои животные порывы? Зачем он убил девку? Она боялась их, как мышь пугается кошку. Кстати, где эта молодка? Может, она и не мёртвая вовсе.

Выживший разбойник потёр глаза, и засмотрелся в черноту, где незадачливый Блестящий Зуб насиловал хозяйку дома. Макарий подумал, что так и не спросил, почему она живёт одна в такой глуши. Обычно в таких домах живут…

Додумать он не успел. Следующая вспышка смяла его рассуждение в прах. А перед ним открылось жуткое зрелище. В трёх шагах на ноги поднималась девка. В руках она сжимала нож своего убийцы, чей труп постепенно остывал.

Он бросился к двери под раскат рокочущей стихии, вкладывая в рывок все силы. Страх пасть от рук зарезанной фурии перевесил боязнь перед непогодой и темнотой. Подол рубашки, заляпанный красным. Плоть, выглядывающая из прорехи. Жуткая бледная гримаса, прорывающаяся из копны спутанных волос. Так выглядела сама смерть, а не забитая крестьянка, что жила в одиночестве рядом с лесом.

Стул, который он сшиб при попытке бегства, развалился на части. Макарий застонал от сильного ушиба, но на ногах удержался. Под ногами хрустели ложки и чавкала квашеная капуста. Перед выходом он поскользнулся,но сумел схватиться за ручку и повиснуть. Разбойник рвался на свободу, рвался прочь от страшного места, которое несло лишь разрушение.

К свету и свободе.

Струи ливня захлестали по лицу Макария, царапая кожу. Грабитель спрыгнул в мокрую и холодную грязь перепаханного поля. Сразу за ним начинался лес из могучих елей и редких берёз. В лес ведьма не пойдёт. Там его спасение.

Тени окружили его плотным покрывалом. Чернота тормозила мысль вырваться из плена жуткого чудовища. Он запинался о траву, рвал сорняки с корнями, прорываясь через дождевую завесу и рокочущий сзади страх. Бежать, бежать, бежать!!!

Коварная лиана вгрызлась в щиколотку сильнее обычного. Макарий рванулся изо всех сил – и рухнул на бок в мягкую податливую землю. Треск разорванной штанины заглушил очередной раскат грома – грабитель взвыл, когда попробовал пошевелить ногой.

Черноту прорезала вспышка света.

Макарий схватился за проволочный силок, куда он глупо угодил, постарался ослабить хватку. Ведьма отстала от него. Наверняка разделывала Блестящего Зуба, который успел пырнуть её ножом. Он видел кровь на подоле. Жуткое зрелище.

Быстрей, быстрей.

Силок сопротивлялся недолго. Рывками, грубыми и нетерпеливыми, разбойник растянул проволочную ловушку, потащил из неё освобождённую конечность. В наступившей темноте это оказалось не так просто, но он старался изо всех сил.

Светлое пятно приблизилось к нему ровно в тот момент, когда он попытался подняться с колен и пройти еще немного в сторону спасительной глуши. Со следующей вспышкой Макарий закричал. Его «не убивай» поглотил раскат грома и шум падающей воды.

6.

Дождь лил всю ночь. Только под утро, с первыми лучами солнца она взялась за лопату. Её еще знобило и кидало в жар, она дважды теряла сознание от кровотечения, но оставить беспорядок в избе и около она не могла. Уснула обессилевшая Мари лишь к двенадцати дня. На пустыре, где ранее ничего не росло, она высадила все семена тыквенных семечек. Под ними на глубине в полутора метра стыли тела двух незадачливых грабителей.