Тьма и Свет-III. Кольцо Стихий

Тьма постепенно растворяется перед глазами, уступая место болезненно пульсирующим багровым всполохам света, то медленно заливающими собой всё пространство, то столь же медленно погружая меня во мрак. Чувствую под собой мягкую подстилку. Лежу на дне чего-то округлого... похоже, это большая чаша... я тяну вверх свои пухлые ручонки, сжимаю да разжимаю пальчики. Пытаюсь что-то сказать, но изо рта вырывается лишь детский лепет. Я абсолютно наг, каким и следует быть новорожденному, но при этом не чувствую холода. Как и голода... но он скоро даст о себе знать, наверное...

Надо мной склоняются три женщины... понимаю, что никогда таких не видел. А каких... мне доводилось раньше видеть? Раньше, чем когда? Не пойму. Не могу вспомнить...

Лица женщин миловидны, они неуловимо похожи друг на друга, будто сёстры. У каждой изо лба торчит по паре рогов, глаза их без белков, полностью черны, но... мне не страшно, ибо они по-доброму улыбаются. Сам не знаю, с чего я решил, что мне могло бы быть страшно. Они обмениваются радостными взглядами, начинают переговариваться, но их речь мне не понятна совсем...

***

— Он странный, но интересный, — выпрямившись, говорит средняя сестра.

— Похож на человека, даром, что его отец сэнайн, — ухмыляется старшая сестра, легонько касается пальцем кончика носа младенца, отчего тот смешно моргает. — Надеюсь, когда ты подрастёшь, то станешь сильным воином, и мы скрестим с тобой клинки, когда ты заявишь о своих правах на трон Райнора, малец. Уж тётя Лайдана задаст тебе жару.

— Лайди, никто никому жару задавать не будет! — повышает голос младшая сестра, сверкая яростными глазами на ухмыляющуюся старшую.

— Что, Ни, хочешь бросить мне вызов? — старшая отрывается от стоящей на чёрном пьедестале чаши, где лежит новорожденный, выпрямляется и, скрестив на груди руки, приподнимает бровь.

— Всё бы тебе подраться, Лайди, — средняя сестра качает головой.

— Я всегда за хорошую драку, Сиа. Готова хоть сейчас против вас обеих, сестрёнки.

— Да что с вами такое?! — вспыхивает младшая. — У меня сын родился! Единственный в своём роде во всех четырёх мирах! Первое! ЖИВОЕ! Дитя! От союза Тьмы и Света!

— Я рада за тебя, Нирай, — улыбается средняя. — До самого конца не верила, что твоя затея связать свою судьбу со светлым к чему-то приведёт.

— Ага, — старшая кивает. — Вопреки всем запретам пошла на это, и надо же... получилось, — она тоже улыбается. — И я рада за тебя, хотя твоему избраннику теперь не позавидуешь...

— Он знал, на что шёл, — смурнеет младшая, ведь её любимый теперь станет изгоем среди своих; светлые неукоснительно соблюдают закон — сэнайны и райканы не должны быть вместе, ибо дети от такого союза всегда рождались мёртвыми... всегда, без исключений... до сего дня.

Нирай с улыбкой смотрит на сына. Левый глаз младенца по краю радужки алеет, точно багровый дотлевающий уголёк, а правый — блестит золотым отливом.

— Человечьи дети постоянно кричат и плачут, — качает головой средняя сестра. — А этот... лежит себе да нас разглядывает. Замечу, разглядывает с интересом. Будто изучает...

— Так он же и не человек, Сианра, — Нирай самодовольно усмехается. — Только похож.

— Ага... полукровка. Причём даже ни кадир, ни галамир, — добавляет старшая. — Вообще не понятно, кто. Левый глаз — почти как у кадиров, правый — почти как у галамиров. Странный ребёнок…

— Важно, что это мой сын, — младшая гладит малыша по голове, на которой еле проступает пушок чёрных волос. — И он нам поможет, когда вырастет.

— Да, только с нашими роканами расти ему нельзя, — старшая отрицательно качает головой. — Задавят.

— Совсем беспомощный, — кивает средняя.

— Это пока! — вновь вспыхивает младшая, потом тяжело вздыхает. — Придётся растить его на Ардане, среди обычных человеческих детей.

— Ну, твой избранник тебе наверняка поможет, — усмехается старшая. — Его же теперь не пустят в Эвеонер. Или не поможет, если его заточат в… светлице.

Она специально так говорит, чтобы подразнить младшую. Нирай скрипит зубами от досады. Как будто она не знает, что её любимому путь в Эвеонер закрыт навсегда; теперь в мире Света он сможет оказаться лишь узником. В Райнор же ему нельзя. Грайдариен не выживет в мире вечной Тьмы. Остаётся Ардан — мир людей. Место, где и светлые, и тёмные могут сходиться и жить, если захотят… если осмелятся. Правда, и там есть свои неудобства…

После великой войны, когда Даррат вторгся в Ардан, люди, объединившись с райканами и сэнайрами, выступили против Пустотного Пожирателя и его орды призраков-гэрнитов. Враг был отброшен и сбежал в Хроннот, только миру людей и его обитателям досталось сильно. Один из трёх материков ушёл под воду, второй — превратился в безжизненную каменную пустошь, третий — оказался разделён широкой полосой пустыни на две части, причём южная часть оказалась накрыта барьером, сквозь который пока никому не удалось пробиться...

Хуже всего то, что спустя девять веков после той войны, люди окончательно утратили свои способности ваирагии. Всё, что им сейчас доступно — магия. От Ардана осталась лишь тень его былого величия. Люди озлобились, стали бороться за власть, разделились на восемь королевств, а ведь были единым народом, как райканы и сэнайны. Светлые и тёмные пытались помочь обитателям Ардана вернуть былую силу, чувство единства с миром, но все усилия оказались напрасными. Людям не стать прежними, пока не вернутся джены — четыре великих дракона стихий.

Утратив ваирагию, люди и жить стали гораздо меньше, подавляющее большинство из них забыли прошлое великих предков, пожертвовавших всем ради победы над Дарратом. И её сыну придётся расти в этом мире, где теперь всем заправляет жажда власти и наживы. Но потом... она обязательно покажет ему Райнор — ведь это его дом.

Нирай с любовью смотрит на сына, вновь гладит по голове

— Ты изменишь всё, мой маленький, — шепчет Нирай так, чтобы её мог услышать только сын. — Мой Райсэн.

***

Она дважды гладила меня по голове, ласково улыбалась, глядя мне в глаза. Кажется, она моя... мама. Странно себя чувствую, осознавая эту простую и, казалось бы, банальнейшую вещь на свете. Мама...

А две другие — её сёстры. Я не понимаю, о чём они говорят, но... когда они обращались к маме, несколько раз произносили «Ни». Это... возможно, её имя, если я правильно прочувствовал интонации и эмоции в их беседе. Или, точнее, в дружественной перепалке.

Ладно. Сейчас самое главное — выучить язык, научиться понимать их. Всё остальное прояснится со временем...

***

Нирай взамахом руки создаёт облако тьмы, из которого вытягивает одноручную короткую косу — кривое матово-чёрное лезвие, чуть изогнутая полированная рукоять, в набалдашнике которой багровеет, точно сгусток крови, каплевидный кристалл в оправе. Райканша наклоняется к чаше с ребёнком и медленно протягивает к малышу оружие. Тот смотрит на приближающееся к его голове лезвие, как заворожённый. Нирай, улыбаясь, чуть касается плоской стороной клинка лба сына. Ребёнок вздрагивает от неожиданности — лезвие оказалось холодным, почти ледяным. Коса в руке Нирай дрожит в ответ, и младшая улыбается ещё шире.

— Она приняла тебя, малыш, — райканша опускает оружие на подушку рядом с сыном. — Я знала, что ты особенный.

— Да уж… — выдыхает Сианра. — Только ты торопишься, Ни, делая сыну такой подарок.

— Может и тороплюсь, — кивает Нирай, — но всё же пусть будет у него. Пусть привыкают друг к другу.

— Верно, — поддакивает Лайдана, усмехнувшись. — Скорее бы они вошли в единство, скорее бы твой сын вырос, чтобы я смогла сразиться с ним.

— Лайди, он не станет оспаривать твоё право на трон, — Нирай обречённо качает головой.

— Так разве это причина, чтобы избегать хорошей драки?

— Ты сильнейшая среди райканов, отец тебе доверил королевский меч. Ты наша королева, — Сианра решает поддержать младшую, — но иногда ведёшь себя как дитя.

— Скучные вы… — старшая фыркает и тяжело вздыхает.

Лайдана достойно несёт бремя власти сквозь века, заботясь о своём народе, защищая его. Но по настоящему счастливой она себя ощущает в пылу яростной битвы. Сёстры тоже сильны. Сианра — глава королевской стражи, одна из лучших воительниц Райнора, сдержанная и дисциплинированная, Нирай же — олицетворение мудрости самой Великой Тьмы, осенённая благословением Райшенис. Теперь, когда родился её ребёнок, Лайдана не удивляется, что именно младшей удалось выносить и дать жизнь дитю Света и Тьмы. Более искусного мастера ваирагии, чем Нирай, во всём Райноре не сыскать. Но это сёстры… с ними не сразишься по-настоящему, когда в жилах закипает кровь, когда страсть сражения охватывает всё тело, когда ты несёшься на врага, стремясь разрубить его надвое… Подобное Лайдана пережила лишь однажды — в войне против Даррата и его прихвостней на Ардане.

Но война закончилась, союз людей, райканов и сэнайнов одержал верх над страшным врагом, и с тех пор всюду царит затишье. Разве что изредка кто-то из обезумевших гэрнитов — обитателей мира Хаоса — прорывается сквозь защитные барьеры. Даррат просто так не сдастся, не откажется от затеи покорить все четыре мира.

С нарушителями справляются райканские гвардейцы, так что Лайдане, к её великому сожалению, не приходится вмешиваться. Но королева в то же время рада, что её помощь не нужна — это значит, что воины Райнора достаточно сильны, чтобы справиться с подобной угрозой, и что народ Райнора в безопасности. И это так же значит, мир Тьмы готов сдерживать врага сколь угодно долго, пока не настанет час, который ознаменует окончательную победу над Дарратом. Да, о сражениях тогда придётся забыть совсем, но это не страшно. Главное, чтобы райканов не постигла судьба гэрнитов.

Лайдана задумчиво смотрит на сына сестры. Этот малыш, если выживет, возможно, когда-нибудь изменит всё. По крайней мере, Нирай возлагает на это надежды. Лайдана прекрасно понимает, зачем младшая сестра сплела свою судьбу со светлым — дабы родить дитя, которое станет оружием против Даррата. Правда, это всего лишь надежды. Невзирая на всю мудрость Нирай, она тоже может ошибаться. Неизвестно, каким вырастет этот малыш. И сколь силён он будет? Сможет ли противостоять скверне Пожирателя? Одна из обязанностей королевы райканов — устранять последствия этих самых ошибок или хотя бы ослаблять их настолько, чтобы потом, рано или поздно, можно было разобраться с ними окончательно.

***

Странные они. Спорят о чём-то, косо поглядывая на меня. Иногда мне улыбаются. И ещё это оружие… зачем мама положила его возле меня? Дёргаю ножкой, задев коленкой рукоять. Чувствую, как коса дрожит да гудит — звук еле слышен, но слуху моему почему-то приятен. Забавно. Кажется, оружие по-дружески отзывается мне…

Тусклый багровый свет, льющийся отовсюду, вдруг наливается силой, загорается нестерпимо алым, и стены зала вздрагивают от громкого голоса. Столь громкого, что дрожит даже моя чаша, отзывается низкой вибрацией в грудной клетке. Хочется закрыть уши, но я плохо контролирую своё тело. Мне только и остаётся, что беспомощно кричать…

***

— Прорыв! Прорыв! — гремит тревога со всех сторон, алый, почти пунцовый, свет заливает весь зал. — Прорыв! Защитный барьер прорван возле города Криан!

Сианра и Нирай переглядываются с беспокойством, Лайдана же ехидно усмехается. А затем малыш начинает истошно кричать. Младшая тут же бросается к чаше, берёт сына на руки, прижимает к груди.

— Тише, мой маленький, — шепчет Нирай. — Всего лишь сигнал тревоги.

Лайдана взмахивает рукой, создав перед собой чёрный клубящийся сгусток, и достаёт из него изящный двуручный меч.

— Сианра, на тебе замок, — говорит старшая сестра, средняя кивает в ответ. — Я пойду.

Королева райканов исчезает в облаке тьмы.

— Надеюсь, ничего серьёзного, — дрогнувшим голосом произносит Сианра, посмотрев на младшую сестру, по-прежнему прижимающую к груди сына. — Надо же было прорыву произойти именно сегодня…

— Плохой знак, — Нирай стискивает зубы от злости. — Не может быть таких совпадений.

— Ты права, — Сианра, как и старшая, выуживает из тёмного облака алебарду, длинной в два роста своей хозяйки; райканша сжимает в пальцах сегментированное древко оружия. — На всякий случай проверю готовность наших командиров. Оставайся здесь. Тут безопасно.

— Хорошо, — Нирай кивает, а когда сестра оставляет её наедине с сыном, младшая нервно посматривает на косу, лежащую на подушке в чаше. — Ничего не бойся, Райсэн, — шепчет Нирай, — в Райноре нет никого сильнее твоей тёти Лайданы. Она-то уж точно справится.

В действительности младшая старалась успокоить себя, ибо нехорошее предчувствие, растёкшееся в груди, не желало уходить. Оно лишь крепчало. Рождается дитя Тьмы и Света, а вслед за этим происходит прорыв врага, с которым не справляются гвардейцы Райнора, так что самой королеве пришлось вмешаться. Не бывает таких явных совпадений…

Сигнал тревоги затихает, алое сияние сменяется на прежний тусклый багровый свет. Всё закончилось? Так быстро? Но почему тогда беспокойное чувство никак не оставит Нирай?

Младшая подходит к чаше и опускает сына на подушку рядом с оружием.

— Полежи тут, мой маленький, — шепчет Нирай, с лёгкой улыбкой поглаживая малыша по голове, затем смотрит на косу. — Рэнрай тебя защитит. А я буду рядом…

***

Сианра вбегает в зал, где недавно родился ребёнок Нирай. Сигнал тревоги более не беспокоит обитателей королевского замка, однако в глазах сестры Сианра видит беспокойство.

— Приказала усилить все посты во дворце, — средняя сестра старается успокоить младшую, но это не помогает, и её тревога передаётся Сианре; у младшей очень сильное чутьё, которое её никогда не подводило: — Что не так, Ни?

— Сиа, произойдёт нечто страшное, — Нирай прижимает ладони к груди, по-прежнему стоя у чаши с младенцем.

— Страшное?

— Сиа… ты должна уничтожить межмировой портал!

— Что? Ты с ума сошла?! Нас так отрежет от Ардана! — средняя от возмущения бьёт набалдашником алебарды об пол.

— Даррат… Я чувствую... Он уже в Райноре, Сиа!

— Не может… — у райканши от удивления и страха округляются глаза. — Как…

— Сиа, портал! Ты должна!

— Забери меня Тьма! — Сианра вновь покидает зал, в этот раз исчезнув в облаке тьмы — иным способом попасть к изолированному от всех остальных помещений святилищу межмировых врат не получится…

***

Она идёт по широким залам и длинным коридорам мимо подданых. Везде, где проходит Лайдана, райканы хватаются за голову, падают на колени и начинают корчиться в приступах нестерпимой, ломающей сознание, боли.

Королева райканов медленно входит в Зал Жизни и видит младшую сестру, принявшую своё истинное обличие: тело Нирай сплошь покрыто чёрной матовой чешуёй, ранее короткие тёмные волосы теперь достигают до талии. Вместо двух маленьких рожек из лба выступает пара длинных, загнутых вверх рогов. На пальцах рук и ног когти, а за спиной — перепончатые крылья и гибкий, окаймлённый шипами, хвост.

— Я почувствовала, Лайди, что с тобой что-то не так. И где ты подцепила эту мерзость? — Нирай качает головой, увидев иным зрением гэрнита в голове Лайданы. — Но сейчас ведь это не важно, так?

— Важно лишь то, что мы скрестим оружие, сестра, — ухмыляется королева райканов. — Обнажи Рэнрай.

— Она останется с моим сыном.

— Тогда ты умрёшь… Ни.

***

Мама, стоило средней сестре покинуть нас, окуталась чёрным облаком. А когда оно развеялось, маму уже было не узнать… Она явно стала выше, да ещё и чешуя заменила кожу. Про рога, крылья и покрытый шипами хвост вообще молчу. Мама словно демон какой-то!

Она исчезла в мгновение ока, я даже глазом моргнуть не успел — меня лишь обдало резким порывом ветра, и в зале громоподобно лязгнул металл. Грохот стали и многократное эхо, яростные крики, злобное шипение заполнили зал. Мне оставалось лишь беспомощно кричать от накатывающихся одна за другой волн неконтролируемого страха…

Мама сражалась со старшей сестрой. Я не видел, что происходит, но слышал голос старшей перед тем, как мама ринулась в атаку; слышу их воинственные крики, иногда переходящие в яростный визг. Почему они сражаются? Ведь совсем недавно о чем-то дружно спорили. И куда подевалась средняя сестра? Что и как бы там ни было, её помощь маме бы пригодилась. Пусть она победит! Пусть она победит! Пусть…

Грохот боя стихает, слышу мерзкий чавк, глухой стук чего-то упавшего и чьи-то булькающие хрипы. Звучит победный и зловещий голос старшей сестры, от которого всё тело покрывается мурашками. Неужели мама проиграла? Только не это!

***

— Победа за мной, Ни, — старшая сестра выдёргивает меч из живота младшей, обильно орошая кровью каменный пол. — Зря ты отдала своему отродью Рэнрай. С косой у тебя были шансы…

Младшая сестра падает на пол, с глухим стуком ударяется головой о чёрные плиты. Перепончатые крылья Нирай поломаны в нескольких местах да обрублены валяются рядом изодранными кровавыми лоскутами.

— Побе… да… — Нирай хрипит, изо рта на пол стекает карминовая струя; младшая сестра, превозмогая боль, ехидно ухмыляется. — Ты… прои… гра… ла, — выдавливает из последних сил слова Нирай и замирает; старшая с безразличием смотрит в остекленевшие глаза младшей, безжизненно взирающие в пустоту.

— Проиграла? — Лайдана поворачивается к чаше с младенцем и идёт вперёд, поднимая над головой меч. — Нет, Ни. Проиграла ты, и смерть твоего сына станет тому ещё одним подтверждением.

***

Сначала из-за края чаши появляется окровавленный клинок, направленный остриём вниз, и руки, держащие меч, а затем появляется и хозяйка оружия. Чёрное лезвие с блестящей в багровом свете острой кромкой направлено на меня, в глазах старшей сестры вижу неотвратимость смерти. Я поднимаю руки, беспомощно выставляя перед собой ладони, понимая, что мне это никак не поможет…

Старшая сестра что-то говорит, удивлённо изогнув бровь, ехидно ухмыляется. В моей груди сошедшей с ума птицей трепыхается сердце, ожидая удара, и чёрное лезвие устремляется ко мне.

Зажмуриваюсь, боясь взглянуть смерти в лицо. Клинок пронзит меня, пробьёт грудную клетку, разворотит внутренности…

Порыв ветра, звон металла и удивлённый голос старшей сестры заставляют меня открыть глаза.

— Ты смеешь сопротивляться мне?! — неожиданно доходит до меня смысл её слов.

Коса мамы висит надо мной и сдерживает меч алым барьером, не позволяя смертоносному лезвию пронзить меня.

— Ты слаб, малыш! — старшая ухмыляется. — Тебе не обуздать силу Рэнрай. Или она поглотит тебя, либо тебя убью я!

Но я же ничего не делаю! Мамина коса сама меня защищает…

***

То, что Коса Тьмы ринулась защищать мальчика, удивило Лайдану, только это ему не поможет. Коса спит, не пробуждена её истинная форма. Но даже если Рэнрай пробудится, это младенца не спасёт — Коса Тьмы быстро выпьет силы слабого хозяина. И всё же удивительно, что ребёнок до сих пор сопротивляется, сдерживая напор самой королевы райканов.

— Хорошо, племянничек. Поиграем.

Лайдана ухмыляется своим мыслям, и усиливает давление на защитный барьер, и тот чуть поддаётся. Она может прикончить младенца — стоит лишь дать волю ваирагии, и она сомнёт защиту, но это не тот соперник, против которого стоит использовать даже каплю силы тьмы… или хаоса, который теперь королеве райканов тоже доступен.

Лайдана усиливает нажим, однако на этот раз на её удивление барьер не дрогнул, даже не мигнул.

— Как интересно… — с усмешкой выдыхает Лайдана. — Сколько ты сможешь протянуть?

Рэнрай вдруг окутывается тьмой, в которой видны ветвистые всполохи света. Лайдана видит, как младенец, до сих пор державший ладони перед собой, теряет сознание и обмякает. Из облака тьмы на королеву райканов с ехидным оскалом смотрит алыми кристаллами в глазницах череп. Все же Коса Тьмы решила пробудиться.

— Гэрвиор… — звучит голос Рэнрай. — Не заставляй меня ждать!

Острая боль простреливает лоб и виски Лайданы, отчего та вскрикивает и закатывает глаза к потолку, не способная сдержать рвущуюся наружу силу божественного артефакта хаоса. Несколько сияющих потоков вырываются из головы королевы райканов и устремляются к мальчику, вспыхивают на левом запястье вязью рун и исчезают без следа.

Обессилевшая на два удара сердца Лайдана теряет равновесие, роняет на пол двуручник, звякнувший о каменный постамент, на котором покоится чаша с младенцем. Королева удерживает себя от падения, хватает меч и тут же поднимается, чтобы закончить начатое, но драгоценные мгновения были потеряны — Лайдана увидела, как мальчик растворился в тёмном облаке вместе с Косой Тьмы и похищенной Дланью Хаоса.