Тьма и Свет-IV. Избранник Богов

Девушки стоят друг напротив друга внутри тренировочной площадки для поединков, ограждённой низким забором. От края до края не больше пяти десятков шагов. Мияра и Зирани внимательно смотрят, отслеживают любое малейшее движение друг друга. Утренние поединки для них обеих стали неким ритуалом. И каждое утро вокруг арены приграничной крепости Эриоса собираются свободные от дежурства солдаты, ибо то, как сражаются принцесса Зирани и её соперница, кою тут давно прозвали Белой Ведьмой, не иначе как танцем клинков не назовёшь. Впрочем, весь гарнизон знает о мастерстве ближайших соратников принцессы. Торм, Лирэт, Валия, Нейд и Кесс — каждый из них великолепный боец, мастерски владеющий своим оружием, и каждый неимоверно силён в искусстве магии.

…Противостояние между Зирани и Миярой началось два года назад — в тот же вечер, когда Нейд, Кесс и Мия, прорываясь сквозь поражённые скверной и мором земли королевства Эриос, прибыли в приграничную с Зарасом крепость, где обосновалась другая половина отряда.

Зирани в тот день, как все предыдущие в течение двух лет, терзалась тоской из-за того, что больше не чувствует его, не чувствует Райсэна. С тех пор, как отряд разделился и каждая из четвёрок ваирагов пошла своим путём, каждая к своей цели, не было ни дня, чтобы Зирани не прокляла ту силу, что связала её с Райсэном. Всё было в порядке, пока она чувствовала его, пусть он был далеко, словно маленькая искра в ночи, пусть раньше неимоверно раздражал своим присутствием, раздражал тем, что рядом с ним принцесса чувствовала в себе уверенность, внутренний покой. И в одно утро, когда исчезло это чувство, когда эта искра света словно растворилась во тьме, на неё разом, будто схлынувшая с гор лавина, обрушилась тоска. Тоска, что Райсэна больше нет. И это раздражало ещё больше. Прав был Талгас, когда рассказывал о соединяющей сердца и души силе.

Несколько дней — Зирани не считала — принцессе словно не хватало воздуха, будто она была выброшенной на берег рыбой. Всё словно утратило всякий смысл, и лишь ненависть к врагу вместе с желанием отомстить помогли выдержать и не сойти с ума.

Друзья и подчинённые замечали перемены в её настроении, характере, но не лезли к ней с расспросами, каждый по своим причинам. Лишь Торм, обещавший когда-то Райсэну приглядывать за принцессой, из-за чего стал её телохранителем, осмелился спросить, когда рядом никого не было.

— Что случилось, Зирани?

— Райсэн… — принцесса даже не посмотрела в сторону Торма, выдавила через силу: — Его больше нет…

— Как… — только и смог тот выдохнуть, поражённый услышанным. Только не Райсэн! Он не мог погибнуть, только не командир. Он же столько умеет, так много знает, но Зирани… ей нет никакого смысла врать… — Ясно.

Больше Торм тогда ничего не сказал — не мог, да и не знал, что говорить… да и если б даже знал, уже не хотел ничего говорить. То, что сказала Зирани, было страшным ударом. Об этом никто, кроме членов отряда знать не должен, иначе это подорвёт боевой дух солдат, что день за днём, из ночи в ночь несут службу и защищают людей. Простых людей, кои бегут от скверны и мора, медленно, но неумолимо распространяющихся по землям королевств.

Раньше принцесса Эриоса была сдержана, холодна; если и срывалась, то всегда было за что. К тому же её гнев быстро уступал место хладнокровию. Однако после того, как исчез Райсэн, Зирани стала отстранённой, часто раздражалась из-за любой мелочи. К ней старались не лезть без особой нужды, большую часть вопросов решая через всё тех же Торма, Лирэта или Валию. Так прошли почти два года. Два года терзаний и душевных мук. Зирани держалась, цеплялась за жизнь, как могла, ни на миг не забывая, что надо отомстить за семью, уничтожить мерзкого предателя Зорака, узурпировавшего трон Эриоса, после уже можно будет умирать…

А потом однажды вечером Торм без стука ворвался в комнату к Зирани и с порога оглушил новостью:

— Мияра с Нейдом и Кесс вернулись.

Принцесса, предававшаяся унынию, сидя перед камином и разглядывая танцующие языки пламени, сорвалась с места; чуть не упала, споткнувшись о расстеленную на полу шкуру медведя, и бешенным ветром пронеслась мимо Торма.

Они стояли у ворот. Лирэт с Валией уже были тут, рядом с уставшими, потрёпанными дорогой друзьями. Да, они, втроём. Без Райсэна. Мияра, Нейд и Кесс. Подросшие, изменившиеся. Зирани помнила их ещё тринадцатилетними подростками — такими же, какой была и она сама, когда восьмёрка ваирагов, теперь уже семёрка, разделилась на два отряда.

Принцесса пошла к ним, но замерла в пяти шагах, встретившись глазами с Мией. Она была… такой же, как Зирани. Уставшей, замученной, с почти потухшим огнём в глазах, смирившейся… В коротких каштановых волосах стало больше серебристых локонов, как и чёрных в рыжих волосах Зирани.

Мия. Та самая Мия, которая раздражала своей улыбкой и жизнерадостностью. Соперница и боевая подруга. Сейчас она раздражала ещё больше, словно, словно… в глазах Мияры блеснула искра удивления. Она тоже почувствовала…

«Вы не справились, — мысленно сказала Зирани и посмотрела на Мияру. — Ты не справилась».

«По-другому просто быть не…»

— Мне не нужны твои жалкие оправдания! — крикнула Зирани, подошла к Мияре, схватила за руку и потащила за собой на ристалище, наплевав на то, что подруга уставшая и грязная после дороги, после всего, что им пришлось пережить по пути в крепость. Мия не сопротивлялась, словно шла на собственную казнь…

Ошалевшим от происходящего друзьям не оставалось ничего иного, как последовать за ними.

Они встали друг напротив друга, Зирани с двуручным мечом, Мияра с парой кинжалов. Одна тёмная, привязавшая к себе свет Райсэна, вторая светлая, принявшая его тьму. Искра силы, что угасла два года назад, разгорелась в них самих. Они обе почувствовали это, на миг их лица озарила улыбка, и девушки ринулись навстречу друг к другу, словно мечтали об этом поединке всю жизнь.

Как тогда — в первый раз, так и все последующие поединки, девушки дрались отчаянно, выкладываясь на полную, но не пытались нанести смертельный удар, да и они обе, благодаря умению читать мысли друг друга, заранее предугадывали удар, а потому с лёгкостью блокировали, парировали или уклонялись от, казалось бы, смертельных выпадов.

Зирани и Мияра дрались до изнеможения, пока кто-то не оступится, упадёт или сдастся, но чаще всего поединки заканчивались в ничью…

— Интересно, это когда-нибудь прекратится? — тяжело вздыхает Лирэт, глядя, как девушки пытаются прикончить друг друга. — Они уже два года так…

— Тебе не понять, — качает белокурой головой Валия.

— Будто ты понимаешь, — обиженно сопит Лирэт.

— Уж поболее тебя, — фыркает Валия.

Зирани с Миярой носятся по ристалищу, иногда кричат в момент удара, пытаются подловить друг друга, но каждый раз неудачно, изредка раздаётся звон клинков. Мияре с кинжалами сложно блокировать тяжёлый двуручник в руках Зирани, потому чаще парирует — отводит выпад в сторону, уворачивается, контратакует, пуская в ход удары ногами, даже несмотря на то, что рискует потерять равновесие на скользкой после дождя земле. Принцесса в долгу не остаётся, атакуя кулаком или коварным тычком рукоятью меча.

— Лучше так, чем никак, — говорит Кесс, вспоминая, какой подавленной была Мия всё то время, пока она ждала Райсэна каждый день на берегу озера в течение полутора лет; если б не ежедневные тренировки с Нейдом и Кесс, было бы совсем плохо.

— Надо было сразу отправляться к вам, — бурчит под нос Нейд, словно почувствовал настроение Кесс, — а не ждать столько времени у гморхова озера! Обеим было бы легче, но нет… эта упёртая не хотела уходить, ждала…

Нейд в сердцах машет рукой в сторону.

— Смотрю на них, — говорит Торм, привычно поглаживая бородку на подбородке, всю остальную щетину он всегда сбривает, — и кажется, что всё не так уж и плохо. Зирани медленно увядала, пока вы не вернулись. Да и… — Торм смотрит по сторонам, проверяя, чтобы никто посторонний не услышал его слов, — у меня такое чувство, что Райсэн вернётся.

— С того света? — понижает голос Лирэт.

— Мы не знаем наверняка, что он умер, — качает головой Торм.

— Но Зи сказала… — Валия замолкает, не желая договаривать те слова.

— Да, — Торм кивает, — его больше нет. Она так сказала, но это означает лишь то, что Зирани перестала его чувствовать. Никто из нас не видел ни его смерть, ни его мёртвого тела…

— Ты им говорил? — Кесс кивает в сторону дерущихся подруг-соперниц.

— Это всего лишь догадки и всего лишь чувство, — Торм качает головой. — Прошло слишком много времени. Нет, пусть уж лучше пытаются убить друг друга, всё равно не смогут, чем надеются на моё чувство.

Зирани бьёт короткими выпадами, редко переходя на размашистые удары, бережёт силы. Мияра же играет на контратаках, парирование или уворот, затем резкая ответная атака. Зирани, благодаря длине меча, старается удержать соперницу на расстоянии, Мияра, наоборот, заметив брешь в обороне противника, прорывается вперёд на расстояние выпада кинжалом.

Обе устали, вымотались, тяжело дышат, с обеих пот течёт ручьями, грозя попасть в глаза, но девушки даже не пытаются его вытереть с лица, помня вбитые с детства уроки наставников: всё ненужное и отвлекающее выбросить из головы, никаких лишних движений в бою, так как противник не даст времени утереть с лица пот; бейся до конца, как в последний раз в жизни.

Зирани и Мияра смотрят друг на друга, ехидно ухмыляясь. Между ними десять шагов, но они будут преодолены в одно мгновение, в последнем рывке, который определит победителя или снова будет ничья. Обе одновременно делают шаг навстречу друг к другу, мышцы напрягаются, чтобы в следующий удар сердца отправить тело к сопернице, но… девушки замирают, так и не завершив бой. На них обеих, будто водопадом обрушивается чувство, чувство присутствия знакомой силы… Зирани и Мияра смотрят друг на друга, широко раскрытыми от удивления глазами, их сердца учащённо бьются в груди, словно пытаются вырваться наружу.

«Райсэн…», — проносится в голове Зирани.

«Вернулся!» — взрывается радость в сознании Мияры.