Тьма конца

Пролог: Трещина в реальности

Ледяная звезда, Антарктида.

Тьма. Не та, что обволакивает перед сном, а густая, вязкая, будто пространство здесь поглощает свет. Лишь аварийные лампы - три штуки, не больше - мерцали красным, как затухающие угли. Их отблески скользили по стенам, покрытые инеем, рисуя скелеты приборов: сломанные мониторы, пульты с вырванными проводами.

Воздух гудел, но не от ветра - а от тишины, которая была слишком громкой. И вот, дыхание, прерывистое, рваное, будто легкие наполнялись не кислородом, а стекловатой. Ариена Милт прижималось спиной к стене. Ее пальцы цепенели от холода, но она не чувствует этого. Всё её внимание – была сосредоточена на предмете в руках.

Диктофон. Черный, угловатый, размером с кирпич. Не современная безделушка - а реликтом 90-х, спутниковый диктофон военного образца. Полученная для этой злосчастной экспедиции. Корпус исцарапан, экран потрескался от морозов. Но кнопка…

Красная кнопка, Rec. Она сильно надавила на нее. Послышалась хруст, на экране - цифры начали сменять друг друга: 00:00... 00:01...

Запись.

Шепот. Но не тихий - раздирающий, будто она рыдала, но кто-то вырезал большей части звуков.

«-Они были правы…» Где-то на той стороне, упали большие куски метала. Грохот – и тут же сменилось звонким эхом.

«- Вселенная не безжизненная пустота. Она дышит.» В этот момент что-то коснулась ее затылка. Не рука- больше похожее на тягучий поток, словно она текла с потолка. А вместе с этим, ее слова стали вязнуть. «- И теперь…»

Пауза. Где-то сверху, очень близко падает какой-то металлический инструмент. Звук эха, постепенно расползается по всей башне. Ее голос, слегка срывается.

«- Она смотрит сквозь меня. Я чувствую, как она… вползает в мои мысли. Не через телескопы — через трещины…»

Фоном - скрежет, будто лед под ногами трещал под невидимым весом

«- Она всегда была здесь. Просто… жда…» После этого момента запись резко обрывается со звуком лопнувшего стекла, внутри диктофона.Экран гаснет, оставляя замёрзшие цифры на 00:12.

От этого, Ариена замерла, не дыхание, не сердце - само время казалось была схвачена ледяной тиской, так будто казалось оно и не двигалось. Её взгляд, прилипшие к мёртвому экрану, была единственной точкой её опоры в казалось бы покинутом мире.

Цифры, словно крошечный островки знакомого, держались в океане неизвестного, немыслимого.

Пришла мысль, что она кажется не справилась с какой-то ролью, что возложили на неё. А запись в ней, были чем-то особенным...

Внезапно, раздался над головой глухой звук, но страх опутала ее сознание, потому она не обратила не это внимание. Все еще наблюдая за диктофоном, которая продолжала лежать возле ее ног. Она видела потускневшими глазами, на замёрзшие цифры, будто они были единственными, что связывало её с реальностью. И ожидала чего-то, что сама не понимала, будто она потеряла на короткий миг то, что очень желала

И так, прозвучала треск, изношенные болты держались только на добром слове, готовые сорваться в любой миг.

Но Ариена, не стала поднимать глаза. Её сознание цеплялась за цифры, что виднелась в диктофоне.

"00:12"

Как нечто тревожную, недоступную.

"- Почему двенадцать?" Мысль всплыла из черного тумана, что застилала её разум.

Внезапно, лента диктофона дернулось, но потом упали... Однако, ветра она не ощущала.

Лента диктофона, нет веревка на которой она держалась дернулось ещё раз, будто пойманный на крючок невидимой рукой. Она не упала, а казалось зависла, образуя неестественную петлю над мертвым экраном, где были только цифры.

Мысль была осколком льда, вонзившимся в уже помутненное сознание Ариены. Армены? Имя уплывало, как дым. Оно не имело значения. Важны были только эти цифры. И то, что они, казалось или нет, но пошли назад.

"00:11"

Цифры сменились. Не плавным переходом, а рывком, будто кто-то грубо дернул стрелку часов. "- Одиннадцать". Не двенадцать. Не тринадцать. Одиннадцать

Петля веревки над диктофоном качнулась, как маятник, отсчитывающий не время, а

её шансы.

Воздух сгустился до железа. Каждое движение ресниц отдавалось гулкой болью в висках. Першение в горле перешло в жажду, но пить хотелось не воды, а... Чего-то другого, но она сама не могла сказать, что именно...

Где-то высоко в темноте, раздался снова протяжный, мучительный скрип. Не просто металла, она будто была живым и что-то напрчженно пыталась донести. Она могла прммерно гадать, откуда и что звучала, но не могла пошевелиться...

Балка. Несущая, открытая конструкция старого радиорелейного блока. Те самые изношенные болты, о которых думал кто-то из техников еще до… до того, как все пошло наперекосяк. До всего...

Скрип превратился в визг. И потом - грохот, от которого, казалось должна была содрогнуться весь мир.

Не рядом. Откуда-то сверху. Нечто огромная, как тень, сметая хрупкие остатки оборудования, обрушилась вниз, врезаясь в пол в каких-то десяти шагах от нее. Ледяной пыль, смешанная с частичками метала взметнулась тучей. Острые осколки льда и металла просвистели в воздухе, царапая ее щеку.

Но даже так, она не пошевелилась. Ее взгляд был прикован к диктофону. К цифрам.

00:10

Цифры застыли, ледяные и неумолимые. Грохот упавшей балки все еще вибрировал в костях, ледяная пыль оседала на ресницах, превращая мир в размытое марево. Острый осколок металла, прочертивший кровавую полосу на щеке, начала жечь, но боль была далекой, как сигнал из другого мира. Единственная реальность – экран диктофона. Десять. И то, что она должна была значить, где-то внутри она начинала понимать, но сознание отказывалась знать...

Веревка диктофона, та самая неестественная петля, дернулась снова. Не ветром. Словно невидимый рыбак подсекал клюнувшую добычу. Петля затянулась туже, веревка натянулась, приподняв черный корпус над ледяным полом на пару сантиметров. Он завис, раскачиваясь, как маятник над бездной. Цифры "00:10" мерцали в его потрескавшемся окошке, отражаясь в расширенных, и потерянных глазах Ариены.

Почему назад? Что значит десять? Мысль была слабой, утопающей в черной липкой панике, заполнявшей голову. Армена? Ари... Имя снова уплыло. Неважно. Важны были цифры. И это ощущение – не преследования, а ловушки. Как будто вся станция, от скрипящих балок до ледяного воздуха, превратилась в гигантскую, хитроумную штуку, которая должна была вот вот, что то начать. Но это, что-то очень плохое. Она ощущала себя, словно насекомым, попавшее в паутину, которую не видит, но чувствует каждой клеткой. Сущность не рвала паутину сама – она заставляла жертву биться и чем самым запутываться сильнее.

Скрип раздался снова, но она имела довольно знакомую черту, но что не сразу приходила в голову. Однако, в этот раз не сверху, а слева. Оттуда, где темнел проход в радиорубку.

А зачем снова и снова, но имела чудовищно искаженный звук от поворачиваемой дверной ручки.