Тьма с вересковых холмов

Энциклопедия «Британника», Том 1…

Графство Глостершир – одно из западно-центральных графств Англии. Расположено по нижнему Северну и его притокам (Эвон, Верхний Эвон и Уай); на востоке графства берет начало Темза…

…Как отдельное графство Глостершир выступает с 10 века. Феодальная фамилия Морганов владела здесь с 12 века обширными землями и привилегиями. Их родовым поместьем является замок Туманное Урочище 10-12 веков постройки. А также имеется охотничий дом и летняя резиденция.

Семья Морганов владеет одной из самых редких коллекций старинных книг, а также реликвий ушедших эпох…

…Ежедневная газета «Рейвен-геральд». Выпуск 257 от 13.09.1976 года…

СМЕРТЬ РИЧАРДА МОРГАНА.

УБИЙСТВО ИЛИ САМОУБИЙСТВО? СЕМЬЯ МОРГАНОВ НЕ ДАЕТ ОБЪЯСНЕНИЙ!

«Смерть Ричарда Моргана произошла три дня назад, а семья Морганов не желает давать объяснений. Леди Долорес Морган пригрозила нашему корреспонденту судом, а их дворецкий захлопнул перед нами дверь!

Инспектор Ч. Уильямс отмалчивается, не желая разговаривать.

Что же произошло на самом деле? Неужели столь благородный лорд сошел с ума и покончил жизнь самоубийством? Или тут сыграли роль наследники? Ведь помимо лорда Фабиана Моргана с женой Летицией Морган и Сэмюеля Моргана с дочерью Агатой Морган (о ее происхождении читайте в предыдущем выпуске № 232 от 19.08.1976), есть и некто Эдмунд Морган, претендующий на наследство. Также не будем забывать о Долорес Морган, жене покойного лорда. Станет ли она единственной владелицей всех сокровищ Туманного Урочища? Будут ли еще жертвы? Читайте в следующих выпусках…»

В ГОРОД ПРИЕЗЖАЕТ МОЛОДОЙ НАСЛЕДНИК ЭДМУНД МОРГАН. КТО ЭТОТ ЗАГАДОЧНЫЙ ЛОРД?

«Сегодня молодой лорд прибыл на станцию Вороний Ручей (см. фотографию).

Спустя долгое время отсутствия дома, Эдмунд Морган вернулся в родовое поместье. Насколько известно, он путешествовал по Египту, Шотландии, был в Индии, Индонезии и Африке… В своих недавно изданных «Записках путешественника» он упоминал про египетские проклятия фараонов. Привез ли он их с собой? Не коснутся ли они семьи Морган? Скоро увидим.

Журналист Н. Фокс»

Глава 1.Холодный прием

За окнами поезда проносился крутой песчаный берег серого цвета. И хотя песок изначально был белым, такой унылый оттенок придавало ему небо – свинцовое, с низко нависшими облаками. Кобальтовые волны моря разбивались о неприступные скалы. Где-то вдали мелькнул свет маяка, и быстро пропал, так как поезд вильнул в сторону от моря и растворился среди темных лесов. Желтоватый свет в купе первого класса не смог скрыть того, что за окнами резко потемнело. Я отложил газету, на которой крупными буквами шла надпись: «Остерегайтесь волков! В Белых Соснах найдена вторая жертва хищника!», и перевел взгляд на проносящийся мимо пейзаж. Столетние ели и сосны уходили ввысь, кустарники и трава, по пояс человеку, плотно подбирались к железной дороге.

Вдруг лес резко закончился, и на смену ему пришли поля с темно-зелеными пятнами деревьев посреди светло-зеленого моря травы и фиолетовых цветов вереска. По легенде о деве Мальвине и храбром воине Оскаре, эти цветы должны были давать защиту от сил зла.

Мои созерцания природы за окном прервал стук в дверь купе. Это был проводник.

– Следующая станция Вороний Ручей. Носильщик встретит вас на платформе с вашими дорожными чемоданами.

– Благодарю за заботу, – я протянул ему пару монет.

Как только дверь за проводником закрылась, я достал из кармана пиджака письмо от моей матери – леди Долорес из поместья Туманное Урочище. Она была для меня тем человеком, перед которым я испытывал не только страх и уважение, но и толику ненависти, которая позднее затмила все остальные чувства. Когда я покидал дом, то поклялся, что не вернусь, обещал, что не прочту ни единого письма от матери. Пусть думает, что я умер.

«Мой дорогой сын Эдмунд,

как долго я ждала встречи с тобой, как радостно пело мое сердце от мысли, что однажды ты все же вернешься домой. Мысль о столь долгой разлуке была невыносима. И я лелеяла надежду, что ты сам навестишь нас с Ричардом… Но увы, судьба жестока, и теперь с грустью в сердце я прошу тебя вернуться: мой муж и твой отец Ричард - ныне скончался. Прошу, хотя бы ради памяти об отце вернись домой, сын!

С любовью и грустью в сердце,

Твоя леди Долорес.

P.S. Семейный адвокат сообщит тебе о времени слушания завещании. Надеюсь, хоть это заставит тебя вернуться окончательно».

Мне было жаль отца, с которым я поругался перед своим отъездом. Я так и не успел с ним помириться, а теперь уже поздно. А вот матушка (меня передернуло) высокомерная, строгая и холодная… Неужели я вновь увижу ее и моих братьев? Как-то не верится…

Следующее письмо было от некого мистера Ф. Кизельгура, содержащее дату похорон Ричарда и дату чтения завещания. Все в один день.

Я потер больное колено, которое начинало ныть при приближении дождя или бури.

За окном еще больше потемнело. Поезд издал свист, извещающий о приближении к станции. Я поднялся со своего места, взял трость из подставки для нее, что стояла у дверей, и покинул купе.

Путешествуя по Египту с небольшой группой исследователей, я попал в самый разгар конфликта местных. Тогда-то и получил ранение в ногу, и теперь приходится всегда при себе иметь трость.

Сначала было неприятно ощущать на себе сочувственные взгляды ровесников, но позже я перестал обращать на это внимание. Привык. В те годы мать изводилась, писала мне письма, но я их не открывал – сжигал в камине, и это бы сжег, но пришедшее вместе с ним письмо от нотариуса заставило все же открыть и прочесть.

Я жил в эти дни в Орлином Перевале – старинном поместье моего дяди Александра Норвуда. Я бы очень хотел, чтобы он поехал со мной, но тот не смел нарушить запрет его сестры – моей матушки. Так что мне ничего не оставалось, кроме как ехать одному.

Смерть Ричарда отлично сыграла на руку моему дяде, так как он хотел, чтобы я забрал и привез ему реликвию рода Морганов из поместья Туманное Урочище, а именно корону с девятью розовыми бриллиантами, которую я должен был унаследовать.

Еще дядя рассказал о ведьме Марии, которая поселилась в Вороньем ручье – деревушке недалеко от родового замка. Ага, «ведьме» … Скорее очень привлекательной женщине, с которой я познакомился на одном из приемов в Лондоне. Ведьма по натуре и воровка по профессии. Но какая! Если уж и попасть под чьи-то чары, то только под ее…

В тот вечер, Мария будто сошла с полотна Карлюса-Дюрана «Портрет мадам Эдгар Стерн». Алое платье и темный мех, черные волосы и колдовские голубые глаза. Ведьма или колдунья? Шпионка или воровка? Мария, Мария, Мария…Все это было в ней.

Я неохотно прогнал наваждение женщины в алом. Думай о деле!

***

Уже через минуту я вдыхал свежий деревенский воздух, а крупный мужчина, представившийся Джоном, запихивал три моих чемодана в багажное отделение черного «Роллс-Ройса фантом». Моя семья всегда гордилась приобретением этого автомобиля.

Прежде чем сесть в машину, проверил, на месте ли мой перстень с синим камнем: тот надежно лежал во внутреннем нагрудном кармане пиджака.

Дорога до замка Туманное Урочище заняла около получаса. Сразу за железнодорожной станцией начинался лесок, а вымощенная булыжником дорога вела в Вороний Ручей. Несколько наглых воронов сидели на дорожном знаке, указывающем, сколько миль до ближайшего населенного пункта, и внимательно меня разглядывали до тех пор, пока я не сел в машину. Сам городок расположился по берегам неширокой речки. Пока мы проезжали по мосту, я успел разглядеть гостиницу «Роза и Ворон», отделение полиции и рынок, расположившийся на выезде из города. Слева вдали на холме темным пятном маячила церковь.

С центральной дороги мы свернули сразу, как только миновали рынок, где даже сквозь закрытые окна до меня долетел запах рыбы и свежевыпеченного хлеба. На старинном каменном мосту мы разъехались с повозкой молочника, неторопливо возвращавшегося с фермы.

Жить вдали от городской суеты – что может быть лучше? Природа, тишина, прогулки по утрам и вечерам, а к запаху деревенской жизни можно и привыкнуть.

Дорога делает последний поворот и перед моим взором в окружении пышных лесов вырастает черная громада поместья Туманное Урочище.

Первые камни замка были заложены еще в 998 году, а окончательно завершилась постройка лишь в 1131. По легенде, замок основали два брата Кэдоган и Мирддин вместе с их сестрой Гвенлиэнн. И в эту легенду верили многие. В одно время здесь даже вела свою деятельность археологическая миссия.

Сам замок за свою многолетнюю историю неоднократно перестраивался. От его изначального облика сохранился Большой зал с камином, пара башен и несколько давно обвалившихся стен, теперь увитых плющом. Из-за аварийного состояния, вход в северную часть замка был закрыт. К сожалею денег на реставрацию не было, почти все уходило на поддержание остальной части замка, зарплату прислуге, да на мелкие расходы.

Остальная же часть замка была сложена из темного камня; множество зубчатых восьмиугольных башен выглядывали отовсюду, каменные трубы, окна в светло-серой каменной оправе – все это наводило на меня некое гнетущее состояние. Вновь нахлынули воспоминания. Я тогда обещал семье, что не вернусь, кричал на слуг и выбрасывал из окна книги. Смешно, я тогда был таким наивным мальчишкой… Но было и хорошее: проделки с братьями, поездки на лошадях в Белые Сосны… Что было, то прошло. Лучше думать о сегодняшнем дне.

За замком, подальше от парадной его части, находились конюшни и псарня, а также уже более современный гараж – я вспомнил, что когда-то отец любил проводить там время, копаясь в машинах вместе с личным водителем.

Поместье было окружено каменным забором, а кованые ворота охраняли две статуи грифонов – мифических существ: львов с крыльями и головами птиц, частично покрытых мхом и кое-где появившимися от времени сколами на их мускулистых каменных телах.

Ворота были распахнуты – меня уже ожидали. С тяжелым сердцем я все же вернулся домой.

За воротами начиналась подъездная аллея, ведущая прямо к парадному входу замка. Слева виднелись конюшни, а если пройти по маленькой тропинке вправо – можно было оказаться у оранжереи и домика садовника.

Автомобиль замедлил ход и остановился перед массивными дубовыми дверьми, ведущими в дом. Я дождался, пока водитель откроет мне дверь, и только после этого, морщась от боли в колене, осторожно ступил на мелкий гравий.

Начал накрапывать дождь. Холодный ветер заиграл полами моего черного пальто.

Я оставил водителя возиться с моими чемоданами, а сам заковылял к дому; навстречу мне по ступенькам как раз спускался дворецкий Эдвард Харрисон – всегда подтянутый, с военной выправкой, несмотря на почтенный возраст, всегда пребывающий в добром здравии – сейчас он был мрачен.

– Добро пожаловать, мистер Морган.

– Добрый вечер, – степенно кивнул я головой, – ужасная погода.

– Так и есть, сэр, – дворецкий посмотрел на небо. – В последнее время погода ведет себя очень капризно.

«Ну здорово! Сначала горы Уэльса, с их постоянными ветрами, теперь дождливые леса Англии. Хорошо бы не заболеть воспалением легких», – я недовольно поморщился.

Тем временем дворецкий продолжил:

– Пожалуйста, пройдемте, сэр, – Харрисон начал подниматься по ступеням к массивной двойной двери. – Даже летом дожди стали частым явлением, – дворецкий открыл входную дверь и посторонился, пропуская меня.

Когда я переступил порог, мне открылся вид на просторный холл, больше похожий на бальный зал. Стены были оформлены двумя уровнями: вверху тканевые обои серо-стального цвета с белым лиственным орнаментом, а снизу – деревянные стеновые панели. Пол самый обычный – каменный, не представляющий особого интереса. А вот потолок был стеклянный, из-за этого даже ночью в холле бывало довольно светло. Слева широкая деревянная лестница, подсвеченная у основания высоким серебряным подсвечником с восемью свечами, уходила на второй этаж, а справа двери, ведущие в различные помещения: обеденный зал, курительную комнату, кухню, комнаты слуг и другие.

Около лестницы меня ждали четверо, не считая дворецкого, который, закрыв двери, остановился подле самой старшей из ожидавших меня людей – леди Долорес. Время было нещадно с этой женщиной: темные волосы, которых коснулась седина, собраны в тугой узел на затылке, черное платье плотно прикрывает шею и руки, в неярком свете свечей на ее груди переливаются черные бусы. При моем появлении она нахмурилась и поправила очки на носу.

– Эдмунд Артур Морган! – звук моего имени разлетелся по всему холлу.

Произнесший мое имя мужчина сдержанно улыбнулся и подошел ко мне. Он был чуть выше меня, все таким же подтянутым, как и в последний день моего пребывания в замке; темные слегка волнистые волосы, как у меня, зеленые глаза… Я обратил внимание, что мой младший брат стал более сдержанным в своей манере поведения. Возможно, дело было во мне: в мой последний день пребывания в замке я здорово набил ему лицо.

В былые времена мой брат бы обнял меня, но сейчас только пожал руку:

– Я рад твоему возвращению, хоть и в такой скорбный час! – возможно мне показалось, но сказано это было нарочито наигранно.

– И я рад встрече, Фабиан, – сдержанно улыбаясь, я обратился к брату.

Оборачиваюсь к остальным домочадцам и вижу, как Долорес неодобрительно поджимает губы и хмурит брови.

– Братишка! – громогласно крикнул мой старший брат Сэмюель, сбегая по лестнице мне на встречу. Через секунду я уже был в медвежьих объятиях старшего брата.

– Здравствуй, – несколько сдавленно произношу я, похлопывая брата по спине. Широкоплечий, с военной выправкой, он больше походил на громилу какого-нибудь мафиози, чем на лорда.

– Я рад твоему приезду, – и уже тихо мне на ухо, – дело тут не чисто. Будь осторожен, – и тут же отпустил меня.

«Что?» – я недоуменно воззрился на Сэма.

– Идем, поприветствуешь остальных, – подтолкнул меня Фабиан, стоящий рядом.

«Интересно, а он слышал слова Сэма?»

Летиция, жена Фабиана, миниатюрная блондинка с потрясающими карими глазами сделала шажок вперед и приветливо улыбнулась мне:

– Добро пожаловать домой, Эдмунд.

– Благодарю за теплый прием, леди Летиция, – я слегка склонил голову в знак приветствия и уважения. Долорес еще больше нахмурилась, – леди Долорес, мама, как любезно с вашей стороны приветствовать меня лично.

– Я рада тебе, Эдмунд. Надеюсь, твое пребывание здесь будет долгим, и ты не покинешь нас вновь…

– Мама! – прервал ее Сэм. – Эдмунду сейчас не до этого! – На это в лице леди Долорес промелькнула ярость, но она ничего не сказала, – Позволь представить тебе мою дочь Агату Морган, – это уже мне.

Я и забыл, что у моего брата была дочь. Как время то летит!

Агата была высокой темноволосой девушкой с удивительно бледной кожей. Девушка окинула меня строгим, заинтересованным взглядом голубых глаз, и едва уловимо поджала губы.

Я обратил внимание, что в отличие от той же Летиции, Агата одевалась довольно старомодно: черное длинное платье с белым воротником делало девушку похожей на призрак давно ушедшей эпохи. В сером дневном свете, струящемся через стеклянный потолок, на груди Агаты таинственно блеснул бриллиант, вставленный в серебряную оправу броши.

– С приездом, дядя Эдмунд, – Агата смело шагнула вперед и протянула мне руку. Этот жест казался для меня столь неожиданным, что я автоматически ответил рукопожатием, как если бы я здоровался с кем-то из своих братьев или друзей. Поздоровался с ней, как с равной. Рука Агаты оказалась самой обыкновенной, только холодной, а запястье тоненьким – сожми покрепче и сломаешь.

– Приятно познакомится, мисс Агата.

Я наблюдал за племянницей: она скромно улыбнулась и едва заметно кивнула.

Как у такого громилы, как мой старший брат, могло появится столь хрупкое создание?

Вмешалась леди Долорес:

– Эдвард! – обратилась она к слуге, но при этом не сводя с меня синих глаз, – отведите Эдмунда в его комнату. Ему нужно отдохнуть с дороги, – а потом уже мне. – Увидимся завтра, сын.

Эдвард поклонился госпоже, подхватил мои чемоданы, которые во время нашего знакомства незаметно внес в дом водитель, и стал подниматься по лестнице. Я извинился перед всеми и последовал за Эдвардом.

– Позже поговорим, Эд? – спросил мне в след Фабиан.

– Обязательно, – я даже не посмотрел в его сторону.

Прежде чем оказаться перед моей комнатой, нам пришлось подняться по главной лестнице на второй этаж, миновать около десятка закрытых дверей, дойти до еще одной лестницы и подняться на последний – третий этаж, где и располагалась моя комната. В коридоре с бордовыми стенами громко тикали часы, а с портретов различных предков взирали суровые и надменные лица: «лорд Гахерис, лорд Рональд, леди Моргвейн…»

За окном небо еще сильнее потемнело, и начался настоящий ливень с сильным ветром. Большие капли громко застучали по подоконникам и оконным стеклам, деревья на улице нещадно гнул ветер.

Эдвард с легкостью внес в комнату чемоданы и поставил их у изножья кровати.

Камин уже был растоплен, и пламя, манящее меня своей теплотой, жадно пожирало дрова.

– Располагайтесь, сэр.

– Благодарю... Эдвард, – я заметил, как по лицу дворецкого пробежала тень неудовольствия, но он ничего не сказал. Лишь молча кивнул и покинул комнату.

«Недобро пожаловать домой», – мрачно подумал я.