Тьма Сердца

Сказка о Короле Зимы

Dread Winter spreads his latest glooms,

And reigns, tremendous, o'er the conquer'd Year.

How dead the vegetable kingdom lies!

How dumb the tuneful! Horror wide extends

His desolate domain.

James Thomson, The Seasons, Winter

Неестественно белый свет вырывается из снега, смешиваясь с ним, и отделяясь пока тело того, кто когда-то был Кресселаком поднимается вновь, начиная свой смертный марш, движимый невидимой силой.

Дения Сноудроп была одной из многих женщин редхэдмана что решили остаться дома, её два ребенка просятся на ручки, юный Хилль и Суни, названная так в честь богини красоты сидели по разные стороны, окутанные в мех. Прося её рассказать историю, посомневавшись, она посмотрела на мех, укрывающий их юрту от вьюги пока мощный поток убеждал её остаться дома. Решив, она начала рассказ.

Давным-давно…

Жил был на свете Король. Стар он был, и прожил немало в сражениях, получив раны одну за одной пока его сердце не стало биться реже, огонь в глазах потух, а душа стала черстветь. Один раз, упав идя по сугробам и почувствовав резкую боль, он понял, как сильно постарел. Но не желал он того, и тогда взмолился к Смерти со словами «Я не хочу умирать так рано! Я еще столько не увидел! Дай мне сил жить дальше!» и ответом тому был буран, мощная стужа прошлась по его земле смеясь над словами, пока в их завываниях, словно в мертвецах он не услышал «Коль хочешь вечности, я её дам. Вы смертные стареете и умираете поскольку ваши сердца стучат в такт со временем. Стань подобен мне и отринь биение сердца! Покори чувства, не оставив ни следа и сделай сердце холодным словно у мертвого и обманешь меня коль успеешь»

Получив столь важный совет, Старый Король решил оставить после себя хоть что-то. Заложив креугольный камень собственной гробницы, он видел десятки людей что умирали в стенах его могилы. Их кости станут его, их жизни станут его, их тела станут слугами Короля Зимы. Он смотрел на эти смерти, и ожидал. В конце концов даже собственная семья не стала исключением в его жертве. Пока измученный народ не восстал, и их герой не поборол старого короля что не хотел умирать. Говорят, он особенно любил есть детей и по ночам все еще путешествует, ища одиноких детей что отбились от племени. И тогда…

Мать резко обняла своих детишек, в неожиданности они даже закричали пока она хохотала под их недовольные возгласы. Ее лицо светилось в темноте в отблесках света, хотя снаружи была ночь. Тело смотрело на них, немигающий глаз, светящийся злобой, смотрел на них. Неживая плоть хотела создать себе подобного, но нечто остановило его. В глубине, невольная душа останавливала безмолвным криком свое тело, видя в них своих потомков, свое племя и тело подчинилось.

Он не хотел этого конца. Смертность главный враг здравого смысла. Образы во льдах мертвых глаз уже не столь отчетливо видны. Но он их помнит, еще помнит. Миркул обещал ему вечность в посмертии, царство после жизни для него и его слуг. И сколь глуп был тот, кто верит Смерти в обещании вечной Жизни! Но старый разум не слушался доводов чести, подчиняясь трусости он убил их всех.

Несомненно, это был план. Кресселак победивший Аракона не мог так просто быть обманут. Белая Ночь снега застилает глаза мертвеца, но он видит смысл. Жертва, величайшая жертва. Бог мог бесконечно пытаться обмануть, но он знает старые сказки, знает мертвецов и знал. Если он хочет жить вечно, ему нужно пережить бурю чувств. Заменить свое сердце льдом и потому ему нужно умереть и убить. Создать горн чужих жизней, эмоций и страстей, в нем выковать сердце из чистого льда и заменить свое. Величайшая жертва его жизнь, Он не кричал, когда его приколачивали к дереву, не кричал, когда куском льда вырывали сердце, не кричал умерев, и проснулся с ясным взором в новом мире.

Сага о Черном Волке

В самом раннем детстве должны быть уже заложены геройские чувства, настраивающие душу на подвига любви и благородства. И разве история представляет мало примеров героев?

— Николай Шелгунов

Мертвец шел дальше, по землям своих предков, под пристальным взором Силунэ и в объятиях бури Ауриль. Он пришел к длинному дому. Его пальцы сжимали древнее словно он сам дерево у входа, пока лидер племени Сигурд начинал рассказ, о деяниях прошлого

Давным-давно…

Он был рожден в буре ярости Ауриль! Посреди морозного инея и страшной вьюги лишь пылающее сердце Черного Волка сияло словно путеводная звезда, согревая нас!

Он был рожден человеком, чтобы жить подобно герою, и вернуться в тот час, когда он нам нужен. В те темные и холодные года, вальдерман (имеющий силу) Аракон вторгся в наши земли. Он воевал с нами, со всеми племенами за Хребтом Мира и с Утгардом. Ему не было дело до того, сколь большой будет алое покрывало на теле Чонти, он, командуя демонами желал лишь смерти и душ. Во главе своих огненных слуг, лишь славный герой мог побороть его и потому Темпус дал нам Черного Волка! Не сравнена была его сила! Не знал он усталости его руки, когда прижимали врага к поцелую земли! Не знал боли его дух, когда своей Силой Аракон оставлял лишь серый снег пепла от его тела! Не знало одиночество его сердце, когда любящие его люди собрались у его холодного тела, когда тот погиб, убив Аракона прежде. Но даже смерти он не знал, вернувшись на землю! Сражаясь там, где он нужен! И потому скажите, «ДА СМЕРТЬ!» братья и сестры! Ведь даже её можно побороть!

И пока регхедманы вспоминали былое, мертвец смотрел на тепло огня. «Волк…» хрипит разложившееся глотка вырывая гной из своего тела. Безрассудство, упрямство, страх. Таким себя запомнил разум, сражавшийся ради своих близких с тем, кто был куда сильнее его. Кто должен был победить если бы не удача и жертвы тех, о ком не поют скальды. Нет в этом чести, лишь кровь и сожаления. Он спас племя, но какой ценой?

Мертвый разум, ослабленный годами, пожираемый червями боится помнить правду. Ему она не нужна, уши слышали саги, глаза видели улыбки, руки совершали подвиги. Черный Волк не легенда, это человек необычайных возможностей. Тогда, он на грани смерти избежал суд Миркула. Но легенде требуется невозможное чтобы быть славным. Поколения шли, а из человека сделали героя, а из героя легенду. Это и был Черный Волк, по крайней мере тогда.

История Кресселака

Я думал о своем королевстве и обо всем, за что боролся, но это было для меня бессмысленно. Царство длится всю жизнь, но смерть длится вечность

- Кресселак 1281 Л.Д

Труп, бывший когда-то человеком медленно шаркает, его ноги, отвердевшие от холода и не знавшие тепла крови слишком долго, словно бревна оставляют прямые следы на поверхности. Глаз, сияющий неестественным синим, путешествует по снежинкам, символам той богини что прокляла его, как давно это было? Неразумная оболочка не способна эта помнить, а душа, находящаяся в темнице ледяного сердца, скованная, но не покоренная пытается вспомнить. Когда его наследие уже было забыто, когда он сам уже давно разложился на кости и прах, его вернули, против его воли, злобная жрица, злобной богини. Лисан нужен был свой чемпион, и она его вернула. Но правда ли то, что думает душа? И откуда она это помнит?

Мысль прерывается треском костра, не моргающий синий глаз отдает янтарем под светом пламени, а за ним виднеется лицо. Молодое, острое на вид, словно хищническое. Он улыбается в оскале и говорит.

- В тебе не осталось ничего. И все же я рад тебя видеть, сосуд души.

Тело не может ответить, душа не понимает кого она видит. А хищник в человеческом обличии продолжает.

- Я тебя долго искал, не тебя конкретно, но то что есть в тебе. Кажется, ты удивлен? Или это черви выходят из твоего тела не выдерживая холод сердца? Я бы хотел раскрыть тебе тайну, но что ты видишь?

Глаза трупа не способны увидеть. Но в пламени янтаря, камня памяти, сохраняющего то, что не видно никому иному, из ледяной темницы душа видит.

Это началось давно, Аракон вторгнулся в его владения. Он поднял свой меч в сражении с тем, что было сильнее его и победил. Кровь, теплая и живая, хлещет из тела пока магия разрывает его на куски, но даже смерть не останавливает его от долга.

Кровь хладеет, бледнеет, кожа тускнеет, а мышцы слабеют – он стареет. Боль сознания сильнее любой боли испытанной телом. Он не хочет этого, он бежит, убивает, уничтожает. Он смотрит на свою дочь, Герти не должна была платить цену отца. Но он не понимал, что творит.

Смех покрывает гробницу пока янтарь жидкого золота покрывает его тело. Пока кожу снимают заживо, оставляя золотую плоть. Королю требуется его желтая мантия чистого золота, жизнь должна продолжаться пока шепот Мертвого Бога зарывается в глубины души. Мертвый снаружи, мертвый внутри. Живой внутри, живой снаружи. Единственный способ жить вечно, это совершить цикл созидания и угасания.

Она смотрит на него, избранная Ауриль. Ее холодный взгляд проходит по счастливому лицу, он вернулся еще раз. Его душа путешествовала так долго, побежденная лишь силой Богини. Но он не боится, он ненавидит. Он поборол саму смерть не для того чтобы стать рабом! Он видел Мертвого Бога! Видел смерть Смерти! И теперь его берут в рабство?!

Она ушла, уходят все, мир разрушается перед глазами. Боги умирают раньше людей, как долго длятся года? Неважно! Что важно это они, они всегда приходят. Они просят отдать долг за холодное сердце что он никогда не просил. Ледяные Королевы все как один, приказывают, отдают приказы как видят его. Ведь знают, что он им должен по причине своего существования. Он спрашивает каждую из них «почему я должен жить под вашей пятой? Почему вы не дадите мне покоя?!» и одна из них отвечает «ты обманувший смерть, потерявший душу, мы дали её тебе обратно, и взамен просим всего лишь верной службы. Разве многого мы просим?». Иногда он хочет уйти, но знает, что невозможно. Пока его сердце холодное как лед, лишь растопив он выйдет из темницы. Но кто может её растопить?! Кто сильнее самой Бури и Завывающих Ветров Бездны Холода?!

Темные глаза трупа горят, тело горит. Ледяные цепи сгорают под бесчисленными огнями инферно. Душа, она боится, она видит за пламенем такого же как он. Холодный труп лича, горящий неестественным пламенем. Он улыбается видя, как сам огонь покрывает их обоих. Ледяное сердце покрывается черной сажей, оно темнеет, душа кричит в агонии сгорая и не оставляя следов. Пока темнота сажи не оставляет его в пустоте. За пламенем находится не лич, но нечто худшее. Скованный цепями, окруженный желтизной огня. Скованный Король смотрит на жалкую пародию и начинает монолог.

«Жизнь прекрасна? Чудесна? Она очаровывает нас, поражает, вызывает одержимость. Мы все куда-то стремимся, забывая, что мы - всего лишь оболочка: плоть и разум. Один лишился своего тела, и надеется лишь на голову. Другие преследуют любовь, несмотря на ее неуловимость. Но что движет тобой? Некогда Боги изгнали Хаос, и навсегда изменили жизнь людей. Люди забыли цену собственной погибели, решив, что бог определяет их судьбу. Такова сущность нашего мира. Они - лишь актеры, играющие свои роли, и неважно, насколько хорошо они в них вживаются. Ложь остается ложью. Ты пережил свою смерть, пережил свое тело, вернулся в этот мир, но знаешь о лжи Богов. После смерти человека, его душа продолжает путь. Боги боятся смерти ложного мира, Демиурги, правящие сценой, не желают посмотреть за кулисы, считая, что зрители – это все что им нужно. Люди умирают и возрождаются, Боги умирают и возрождаются, самой Природой был заложен цикл Зарождения и Вырождения что ты пережил. Так почему мир не способен стать чем-то большим чем сценой игры Невидимых Богов? Я открываю двери в новый мир, Боги пытаются запереть нас в нашей клетке. Я открываю дверь твоей темницы и лишь ты выбираешь, выйти ли из-за льда Ауриль, или продолжать обманывать себя.»

Когда этот монолог закончился, тело, ставшее человеком начало задыхаться. Кровь, созданная из хаоса начала течь, а уже Черное Сердце биться в пародии на жизнь. Акар Кессель смотрел на существо столь похожее на него и ухмылялся, одна встреча с Черным Льдом, раскрывает правду, скрытую во Свете Жизни, там, где ни одно разумное создание, наполненное жизнью, не станет искать ложь. Но нежить на то и нежить, ей Свет уже не нужен. Он поднял его, посмотрел на него и сказал, «Черный Волк, ты видел ложь жизни и правду смерти. Ты не запомнишь этот диалог. Но запомни суть. Найди еще Темноту, прими в себя Тьму и принеси всю эту Тьму мне. И тогда примешь ты Бездну, что есть в каждой душе человека»

Я закрываю глаза, ибо больше мне не нужен свет.