Тьма. Том 10

Пропускать нас не хотели. Ещё бы. Целый Тайный Приказ целого города Горска! Имеет право послать! Что цесаревну, что опричнину, что вместе взятых! Ну это они так думали… Ровно до сердитого сопения Бубна и сакраментальной фразы: «Довели, проклятые… Слово и дело государево!».

Вот тут-то их и проняло. Но поздно было.

Глядя на то, как полыхает дверь и караулка, из которой чудом успели сбежать охранники, я начал понимать: город Горск в нешуточной опасности. Потому что Бубен даже плетение раскрыть не успел. Все безобразия цесаревна сама учинила, ровно за пару секунд.

- Вперёд! – рявкнула Саша, выпуская из заготовки новые ударные заклинания.

И первой рванула ко входу в Тайный Приказ, который теперь охраняла лишь стена пламени. Но цесаревну это обстоятельство отчего-то не пугало. Своё не пахнет, по всей видимости. А нам через огонь было не пробиться: этот жар я даже на расстоянии ощущал. Но тут подключился Папоротников, который затушил огонь одним быстрым движением.

Отставать от цесаревны мы, конечно, не собирались. Тут ведь как получается?

У меня и Авелины права штурмовать Тайный Приказ не было. А значит, нам бы с беременной женой до конца разборок на улице подождать. С другой стороны, мы вроде бы при Александре состоим. Да и её отец – царь всея Руси и прочая, и прочая – просил за ней приглядеть, ну и заодно уберечь.

В общем, нельзя было стоять и ждать, когда эта жертва домашнего воспитания Рюриковичей разнесёт Тайный Приказ. Вот мы и спешили ей вслед, просто держались позади, с разумной осторожностью.

И мы такие были не одни.

Арсений тоже мчался вслед. Однако явно не для того, чтобы цесаревну спасать. Он летел спасать иногородних сослуживцев от произвола. И даже пытался Сашу немного успокоить. Но дистанцию при этом от цесаревны держал. Что правильно, конечно. Под гнев царской семейки попадать дураков нет.

Бубен бежал за Сашей, пыхтя от обиды. И я его могу понять! Если ты который год занимаешь вершину списка «с самыми большими сопутствующими потерями по службе», скатываться с неё как-то неприлично.

А Папоротников… Зачем этот человек спешил вперёд, я доподлинно не знаю. Возможно, ему просто было любопытно, чем в итоге дело закончится. Он же, в конце концов в противоразведке работает. А тут налицо откровенное свояченичество и мзда. И при этом в кои-то веки, на удивление, никакой иностранщины – все свои, просто некоторые свои чуть равнее остальных.

Оставался на повестке дня только один вопрос: куда спешила Саша, если можно было и не бежать впереди остальных? Впрочем, ответ на него я знал абсолютно точно. Цесаревна старалась обогнать один-единственный звонок на трубку. И не удивлюсь, если номер у звонящего при этом будет выглядеть как «001», ну или просто и скромно: «Царь».

Сашу-то убивать, обороняя от неё Тайный Приказ, местные бойцы не будут. Все понимают, что после такого несчастья придётся по всей Руси карты менять. Ну то есть вычищать с них населённый пункт под названием Горск. Уж что цари давным-давно поняли, так это что за любое посягательство на члена царской семьи нужно вырезать всех виноватых. А ещё всех косвенно виноватых, всех непричастных, но связанных… Ну и заодно, большую часть свидетелей.

А те ужасы, которые «случайные» выжившие поведают всем вокруг, только добавят страха перед Рюриковичами. Чего, собственно, карательными действиями обычно и добиваются.

А если не убивать, тогда что местным служивым с Сашей делать? Бежать? От царского рода? Ну это даже смешно, пока в пределах Руси.

Из ситуации, в которую загнал себя Тайный Приказ города Горск, оставался лишь один разумный выход.

Жаловаться.

Как можно быстрее. И на самый-самый верх. Чем выше, тем лучше. И тогда папа разбушевавшегося высочества сам позвонит, чтобы приказать ей угомониться.

- Где тот парнокопытный, который сказал охране меня не пускать?! – слышался впереди крик цесаревны, которая, похоже, наводила беспорядок исключительно ради беспорядка.

Ибо без всякой системы хватала попавшихся под руку людей. И задавала один и тот же вопрос из жизни животных.

Во всей этой ситуации ясно прослеживалась двойственность нынешней Руси... С одной стороны, у нас передовое правовое государство, и дворяне уравнены в правах с обычными. А с другой стороны – вот, девица роду царского огнём всё вокруг палит, а ты тронуть её не моги. Потому как ответ, в любом случае, тебе не понравится.

И никакие суды, никакие правовые основы не помогут, если царя-батюшку обидишь. Потому как придёт какой-нибудь Бубен или, упаси Господи, Иванов Иван Иванович с братьями своими: Петровым Петром Петровичем и Васильевым Василием Васильевичем – и как вломят по самое «не балуйся»!.. Ну в воспитательных целях, конечно. Чтобы не баловался больше.

Вот так и живёт Русь в этом мире. Пока царь и опричнина не нагрянули, то действует, как все остальные цивилизованные народы. Ворует, своих на должности подтягивает, ну и в целом помаленьку нарушает законы – если чувствует, что никто не прихватит за причинные места. А как власть пришла, сразу начинают в ноги падать, бородами пол мести и прощения просить: мол, бес попутал, а я невиноватый.

Ну это я отвлёкся, конечно. В общем, так мы и шли по коридорам Тайного Приказа. Впереди – злая, как тысяча Бубнов, цесаревна, требующая выдать ей ту скотину, что попутала берега. По ходу её движения летели плетения, от которых стены тряслись, двери загорались, окна вылетали, а люди бежали в панике.

За ней шёл, собственно, Бубен. И хмурым взглядом выискивал выживших – чтобы, видимо, добить. Однако не находил: ни пострадавших, ни умирающих – одних только быстро бегающих. Отчего, похоже, у него и портилось настроение. Судя по лицу, прямо-таки с каждым пройденным метром.

А за этими двумя поспешали Папоротников, я с Авелиной, Арсений… Ну и ратники, которые грозно крутили головами в новомодных шлемах, но оружие держали стволами в землю. Как известно, гнев царского рода со временем проходит. А убитый «тайник» так и останется грязной пометкой в личном деле. И ищи потом, где служить, с таким-то послужным листом…

Ну а ещё где-то здесь был Тёма. Он носился там, где носились… Орал там, где орали… Ну и просто наслаждался ситуацией, как любой непорядочный кот.

В общем, так и хотелось, раскинув руки, провозгласить: «Добро пожаловать в город Горск! И!.. Не обессудьте!». Но я, конечно, сдерживался. А то ведь услышит кто-нибудь, и станет фраза крылатой, отправившись покорять местные и дальние СНО. Ещё и с указанием авторства. А потом ведь дворянскую репутацию добела уже не отмоешь…

Надо сказать, царь всея Руси оказался очень проворным отцом. Мы всего-то успели добраться до закутка «заместителей заместителя», который занимал целое крыло Тайного Приказа. И даже до заместителей непосредственного командования не добрались. А Рюрикович уже своей дочери позвонил.

И, судя по мрачному лицу цесаревны, очень негодовал. Вероятно, требовал, чтобы перестала громить государственную собственность. А может, даже и направила свой гнев на цели, виновные в большем безобразии, чем какое-то своячничество, испокон веков процветающее по всему земному шару.

А вот Саша, судя по взгляду и сердито прикусываемым губам, по-прежнему хотела навести порядок здесь и сейчас. Горячая кровь, что поделать.

- Ну и где тут кабинет Смородинова?! – закончив разговор, вопросила Саша.

Не у нас, естественно, мы же сами тут впервые, а поймав какую-то нерасторопную молоденькую сотрудницу. Девчонка как раз пыталась прошмыгнуть мимо, сохранив при этом стопку документов, прижатую к груди, как величайшую драгоценность.

- В-выше! – пискнула девушка, испуганно хлопая ресницами.

Цесаревна на мгновение замерла, словно не веря в услышанное… А потом уголок её губ хищно дёрнулся. И она решительно изъяла у сотрудницы документацию, которую та явно не хотела выпускать из тонких пальчиков. Но, видно, побоялась заниматься перетягиванием документов с Рюриковной.

А дальше Саша, поправив выбившуюся из рыжей косы прядь, продолжила выжидающе смотреть на девчонку.

- Ваше высочество! – наконец, догадалась та проявить вежливость и пискнула ещё тоньше, хотя казалось, что тоньше некуда.

Однако при этом всё же нашла в себе смелость нервно попросить:

- Отдайте, ваше высочество!.. Пожалуйста!..

- Ну вот ещё! Считайте, у вас неожиданная проверка! – нахмурилась Саша, изучая содержимое изъятых материалов.

И надо сказать, чем больше она изучала, тем больше хмурилась. А спустя минуту и вовсе сунула документы Бубну, мрачно посоветовав:

- Бубенцов, вы это возьмите, почитайте…

- Ну-ка… – опричник принялся спешно листать, всё сильнее морща лоб, после чего удовлетворённо заявил: – Нет, всё же какие молодцы здесь работают! В жизни бы мы это не нашли, если бы они сами не попытались спрятать!

- Ты куда, милая моя, документы-то несла? – перевела взгляд цесаревна на девушку, пытающуюся слиться с белой стеной.

- Травнику Андрею Александровичу! – еле слышно пискнула та и, на секунду замерев, испуганно добавила: – Ваше высочество!

- Свободна! – Саша, великодушно махнув рукой, решительно двинулась к ближайшей лестнице. – Ну вот теперь у нас есть, о чём в подробностях поговорить! И со Смородиновым, и с Травником!

Переглянувшись, мы с Авелиной скромно уставились в пол, как самые настоящие верноподданные. А всё почему? Потому что я точно знал, кто ненароком навлёк бурю на славный город Горск. И этого нам местные, скорее всего, не простят никогда. Если, конечно, узнают.

Через несколько минут мы сидели в кабинете замначальника Тайного Приказа города Горск. И ожидали прибытия, собственно, начальника, звали которого Степан Миров. А также представителя рода Удальцовых. Ну и двух купцов на сдачу – Самолинова и Томишковича.

На трёх последних в Тайном Приказе, кстати, успели завести дела. Однако дальше что-то не пошло. И цесаревну сильно волновало, что же так мешает законному следствию.

Ну а пока мы все сидели и рассматривали Смородинова, который под нашими взглядами краснел, бледнел, потел и дрожал, будто в комнате стало холодно. А ведь даже на улице теперь вполне приемлемо. Градусов десять тепла, вообще-то. Не сибирские морозы, прямо скажем.

Смородинов пытался пару раз начать разговор, но каждый раз натыкался на холодный взгляд цесаревны. Ну и заходил на новый круг симптомов то ли простуды, то ли одуряющей влюблённости.

Наконец, начали прибывать приглашённые на встречу. Первым, как и полагается, успел глава Тайного Приказа, Миров Степан. Он вошёл в кабинет с таким хмурым видом, что любой бы понял: этот суровый дядька лет пятидесяти очень впечатлён тем, что увидел по пути.

- Ваше высочество! Судари и сударыня! – поздоровался он. – Чем обязаны столь внезапно? И столь представительным гостям?

- А вот, сударь, полюбуйтесь… – кивнув вместо приветствия, Саша протянула ему церу с теми самыми материалами, которые прислал мне Разводилов.

Миров просмотрел их мельком, покивал своим мыслям… И честно ответил:

- Я знаком с этими данными, ваше высочество. Но, к сожалению, в рамках закона не могу считать их достаточными для начала расследования. О чём и сообщил во Владимир.

- Ну так я-то не глава Тайного Приказа, Степан Иванович! – заметила цесаревна. – Я почти месяц провела в Серых землях, где меня сопровождала чета Седовых-Покровских. Сражалась за спокойствие, в том числе, Уральских княжеств. И что первое узнала, вернувшись в земли покрытия связи? Что сестру моего спутника, на чьей свадьбе я была свидетельницей, чуть не взорвали в машине! И лично мне хватает доказательств вины людей, перечисленных в документе.

- А ещё вам хватает полномочий, чтобы их наказать. В отличие от меня, ваше высочество! – выразительно кивнув, согласился Миров.

- И всех причастных, – удовлетворённо подтвердила Саша. – Ваш заместитель, к примеру… Занимается этим делом по вашему распоряжению, верно?

- Совершенно верно, – кивнул Миров.

Саша, молча забрав церу, перелистнула на нужные документы от Разводилова. А затем вернула обратно главе местного Тайного Приказа, сопроводив кратким:

- Кстати, его род напрямую связан с Удальцовыми, пусть эта связь и неявная!

Миров молча полистал документы, покачал головой и уставился на Смородинова. А тот принялся снова страдать то ли от простуды, то ли от влюблённости.

- Простите, ваше высочество… Но, к сожалению, таких сведений мне ранее не поступало, – мрачно заметил Миров, возвращая церу. – Я сам связан с Удальцовыми через брак двоюродного брата. Поэтому и самоустранился от данного расследования.

- Не все такие честные, как вы, сударь Миров! – буркнул Бубенцов. – Ваш заместитель, к примеру…

- Бывший, – спокойно ответил Миров. – Бывший заместитель.

- Ну пусть так, сударь… Но когда он был заместителем, то вёл себя как изрядный подлец, – не стал спорить Бубен.

- Пожалуй, вынужден с вами согласиться, – кивнул Миров. – И не только он… Мне же не сообщили об этой связи Смородиновых и Удальцовых. А ведь должны были, согласно должностным обязанностям.

- Дайте догадаюсь… А сообщить о таком должен был некто сударь Травник? – хитро прищурившись, как самая рыжая лиса в курятнике, уточнила Саша.

- Даже не знаю, откуда вы это успели узнать! – хмуро усмехнулся Миров.

- Чистое везение, Степан Иванович, чистое везение! – на сей раз Саша протянула ему папку с документами, отвоёванную по пути.

На главу Тайного Приказа смотреть было больно, когда он начал знакомство с этими материалами. У него даже седые короткие волосы стали топорщиться, как шерсть на загривке у рассерженного кота.

- Вы бы, сударь Миров, почистили ведомство… – заметил Бубен, не выдержав удручающе-болезненной тишины. – Давно пора, мне кажется. И мои коллеги с радостью вам помогут.

- Видно, и в самом деле пора!.. – горько вздохнул Миров, откладывая злополучную папку на край стола. – Ваше высочество, я могу оставить себе эти материалы?

- Конечно, только списки мне сделайте! – кивнула Саша. – Отцу покажу во Владимире.

- Хорошо, ваше высочество! – не стал спорить Миров.

Ещё через несколько минут за дверью раздались шаги, и в кабинет, постучавшись, вошли трое. Два представительных мужчины, явно из купцов. И один молодой дворянин, на что намекал свежий чёрный шрам на щеке.

Правда, на описание Удальцова, приведённое в личном деле, он не походил по возрасту. Видимо, близкий родственник: сын или племянник.

- Добрый день, судари, присаживайтесь! – предложил им Миров на правах хозяина. – С вами тут серьёзные люди пообщаться желают…

- Да, мы слышали! – радостно заявил дворянчик, усаживаясь на стул.

И тут же вскочил, повинуясь окрику Бубна, подкреплённому лёгким давлением теньки:

- А ну встал, живо!

- Что такое?! – возмутился тот.

- Ничего не забыл, хлыщ? – полюбопытствовал опричник.

Парень забегал глазами по сторонам, явно пытаясь понять, что упустил. А вот его спутники сообразили быстрее. Начали отвешивать вежливые поклоны, старательно выговаривая обращения «ваше высочество», «ваши благородия». А заодно и прочие «рад с вами познакомиться» и «какое счастье, что вы скоро уезжаете, жаль, что пригласили».

Надо сказать, их пример вдохновил Удальцова-младшего на схожие действия. Во всяком случае, по отношению к цесаревне. После чего ему всё же было дозволено присесть. При этом мальчик явно чувствовал себя оскорблённым и униженным. Видимо, привык ощущать себя чуть ли не царьком в местном обществе. Вот и кипел от прилюдной порки, как дурно воспитанный чайник.

А потом началось такое, отчего даже мне стало жутковато. Цесаревна принялась совершенно спокойным голосом перечислять размеры выплат, которые всем приглашённым предстояло внести в казну моего и царского родов. С купцов поменьше, с дворян – побольше. Но главное, что суммы были, прямо скажем, ужасающими.

У меня вообще создалось ощущение, что Саша в наказаниях не признавала цифры, где меньше шести нулей. То есть мне купцы должны были отвалить по миллиону каждый… И ещё три миллиона – род Удальцовых…

С учётом того, что вся добыча, нагруженная в грузовики в Серых землях, вряд ли принесла бы больше трёх миллионов рублей…

Выходило, что сейчас цесаревна многажды умножает мои выгоды от похода.

Но это всё были цветочки… Потому что за неуважение к царскому роду она требовала в два раза больше.

- …Должно быть переведено на счёт в течение трёх суток! Всё ясно? – закончила цесаревна, ещё раз обводя взглядом провинившихся.

- Ваше высочество! – возмутился, конечно же, Удальцов. – Мы не признаём вины за нашим родом!..

- А я признаю! – ответила цесаревна, грозно сдвинув брови. – Я признаю вашу вину перед родом Седовых-Покровских, перед царским родом… И перед городом Горском, которому теперь оплачивать обновление здания Тайного Приказа! Кстати, за это городским властям вы должны ещё миллион!

- Но…

- Дим, ты сейчас не в том положении, чтобы торговаться с её высочеством! – морщась, как от головной боли, вмешался Миров. – Поверь, вас ещё по-божески раздевают.

- Десять миллионов рублей – это по-божески?! – возмутился Удальцов. – Да вы хоть представляете…

- Мальчик, прямо перед тобой сейчас сижу я, цесаревна из правящего рода, – встав во весь свой небольшой рост, величественно напомнила Саша. – А рядом со мной, между прочим, опричник не из последних. Знаменитый в определённых кругах Бубенцов. А ты решил с нами поторговаться?

- Мне сказали не соглашаться!.. – насупился молодой дворянин.

- А что твой старший родич, побрезговал лично приехать? – уточнила Саша. – Ему сказали, кто его здесь ждёт?

- Сказали, – на всякий случай вжав голову в плечи, кивнул Удальцов.

Видимо, начинал понимать, как жестоко его подставила родня и злодейка-судьба.

- Так… И что? – терпеливо уточнила Саша.

- Да не знаю я… – проблеял Удальцов младший. – Мне сказали, я поехал…

- А тебя, парень, в семье не очень любят, видимо!.. – хохотнул Бубенцов. – Совсем не берегут великовозрастную детинушку!

- С чего вы взяли? – расстроенно уточнил «детинушка», обделённый, видимо, не только любовью, но и умом.

- А с того, что надо бы, по чести, за твои пререкания прямо здесь тебя казнить! – развёл руками опричник. – Вот прямо на месте, пока ещё чего-нибудь не наболтал. Благо свидетели имеются, сами разнесут дальше, за что твоя голова полетела.

- Но я казнить тебя не буду! – перехватив инициативу, улыбнулась Саша сбледнувшему с лица юноше. – Однако твой род доплатит ещё два миллиона рублей. Уже лично за оскорбление моего достоинства.

- Извините, ваше высочество! – в присутствии посторонних ушей я, естественно, обращался к цесаревне по всем правилам.

Дождавшись милостивого кивка этой лисы, я повернулся к Удальцову-младшему:

- Сударь, у меня к вам следующий вопрос: а вы зачем цесаревну оскорбляете? Оскорбляйте меня! Больше оскорбляйте, не останавливайтесь! Оно, честно говоря, куда дешевле выйдет.

Саша не выдержала и прыснула, украдкой стукнув меня кулачком по спине. И с самым что ни на есть грозным видом, отчего воздух в кабинете ощутимо похолодел, вновь обернулась к Удальцову:

- И это не торг, мальчик! Это условия, при которых я не изведу вас под корень, вызвав сюда личную дружину. Разрешение от отца я, между прочим, уже получила. Так и передай своим старшим родственникам.

А я, глядя на то, как бледнеет и краснеет ещё недавно не видевший берегов парнишка, подумал, что методы цесаревны, может, и не обеспечат безопасности мне и моим родичам… Но бедными мы точно не умрём. И, может, это не так уж плохо. Я ещё в здешнем детстве хотел разбогатеть. Ну вот… Сейчас прямо-таки на глазах богатею…