Тысяча причин для расставания

ТЫСЯЧА ПРИЧИН ДЛЯ РАССТАВАНИЯ

В небольшой, почти погруженной во тьму комнате, молодой парень сидел, согнувшись над стареньким компьютером. Он старался печатать как можно тише, будто боялся нарушить хрупкое спокойствие ночи и разбудить молодую девушку, что мирно спала на кровати позади него. Пальцы торопливо бегали по клавишам, но каждая мелочь могла его отвлечь — как, например, локон тёмно-каштановых волос, что скользнул прямо ему на глаза. Он раздражённо откинул его назад, чувствуя, как малейшая помеха вызывает вспышку раздражения. Волосы были не настолько длинные, чтобы действительно мешать, но сейчас они, казалось, символизировали его внутреннюю борьбу с собственной неуверенностью.

Когда он, наконец, напечатал последнее предложение, на его круглом лице появилась усталая улыбка. Он шмыгнул носом и на его лице появилась мнимая улыбка. В голубых глазах блеснула гордость, но за ней скрывалась глубокая усталость. Стрелки часов показывали три часа ночи. Ему давно пора было уже спать. Стараясь не разбудить девушку, он тихо разделся и аккуратно улегся рядом с ней. Девушка спала крепко, её дыхание было едва слышно в темноте. Он лег на спину и, как всегда перед сном, погрузился в размышления.

"Как же я рад, что в моей жизни появилась Ева," думал он, глядя в потолок. "Она придала моей жизни смысл. До этого я только и делал, что сидел в четырёх стенах, а теперь у меня есть она. Всё по-прежнему, но теперь я не один. Я действительно счастлив." Он повернулся на бок, посмотрев на неё с теплотой, но в глубине души его терзала тревога. "Жаль только, что маме она не нравится…" Этот момент беспокоил его больше, чем он хотел себе признаться, но он быстро отмахнулся от этой мысли и вскоре уснул.

Когда утром девушка проснулась, он уже сидел за компьютером. Экран тускло светился в полумраке, наполняя комнату синеватым сиянием. Ева медленно подошла, её шаги были тихими, как у хищника. Она наклонилась и нежно поцеловала его в шею.

— Опять работаешь? — мягко спросила она, её голос был тихим, но в нём проскальзывала странная нотка, от которой по спине пробежал холодок. Её длинные светлые волосы упали на его плечо, вызывая чувство лёгкого дискомфорта, которое он никак не мог объяснить.

— Да, нужно много трудиться, что бы был хороший результат, — ответил он с улыбкой, но в его тоне тоже звучала лёгкая неуверенность.

Время шло незаметно. Стрелки часов пересекли полдень, и парень решил, что пора хотя бы перекусить. Он вышел из комнаты и отправился к матери, которая с самого утра что-то готовила на кухне. Она встретила его улыбкой, но в её глазах была скрытая тревога, которая ему казалась всё более явной с каждым днём.

— Что ты будешь кушать? — спросила она, продолжая работать с ножом, режущим овощи на деревянной доске. Тук-тук-тук, звук ударов ножа эхом раздавался по кухне, заставляя его странно напрячься.

— Не знаю, что-нибудь простое, — ответил он рассеянно, его мысли всё ещё возвращались к ночи и тому, как странно он себя чувствовал рядом с Евой. Его матери никогда не нравилась девушка, и он это знал. Она никогда ничего не говорила напрямую, но холодное отношение было очевидно.

— Как она? — неожиданно спросила мать, её голос прозвучал как-то особенно тихо, почти прошипела.

— Ева? Всё хорошо, она... — Он запнулся. Почему-то ответ дался ему с трудом. В его голове всплыли обрывистые мысли о вчерашней ночи, о том, как Ева целовала его, как её прикосновения казались ледяными, несмотря на тепло её тела. Неприятный холодок прошёл по его спине, и он внезапно почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее.

Мать повернулась к нему, и в её глазах было что-то такое, что заставило его замереть на месте.

— Сынок... — сказала она медленно. — Ты уверен, что с Евой всё в порядке?

Он открыл рот, чтобы ответить, но вдруг понял, что не знает, как это сделать. Резкий образ прошедшей ночи всплыл в его памяти — тёмная комната, тишина, её странное, чуть слишком спокойное дыхание... Он пытался сосредоточиться, но в голове неожиданно появились мысли, которые он не мог объяснить.

Что-то не так. Что-то совсем не так.

— Есть курица. Могу приготовить овсянку или гречку. Ты таблетки от простуды, которые я оставила на столе, принимаешь? — спросила мать, не отрывая взгляда от разделочной доски.

— Я уже почти здоров, они мне не нужны, — ответил парень, его голос звучал чуть напряжённо, будто он заранее готовился к чему-то неприятному. — Я хочу курицу. А для Евы сделай овсянку с фруктами.

Как только он произнёс имя девушки, лицо матери изменилось. Её тёмные брови сошлись на переносице, и на лбу появились глубокие морщины. Взгляд её больших глаз, который ещё минуту назад был спокойным, стал тяжёлым, почти зловещим. В этой перемене было что-то тревожное. Парень сразу понял, что вызвало этот резкий всплеск эмоций.

— Как же мне это надоело, — прошептала она себе под нос, почти неосознанно, но достаточно громко, чтобы он услышал.

"Почему она её так недолюбливает?" — с грустью подумал он, чувствуя тяжесть внутри. Он пытался понять причину этого напряжения, но каждый раз всё возвращалось к тем же неразрешимым мыслям.

— Опять ничего не съест, а мне потом убирать, — мать сказала это чуть громче, её голос был резким, как удар ножа. — Ладно, приготовлю.

Она права, Ева действительно ест очень мало, и он часто удивлялся, откуда у неё берутся силы. С этой странной мыслью он вернулся в свою комнату.

Ева сидела на кровати, смотря в окно, её лицо было спокойным, но когда она заметила его, её губы сложились в лёгкую обиженную гримасу. Она надула свои розовые губки и тихо спросила:

— Она опять злится на меня?

Его сердце защемило. Она выглядела такой хрупкой, такой нуждающейся в защите.

— Всё будет хорошо, — ответил он с лёгкой неуверенностью, обнимая её.

Она прижалась к его груди, обвивая его талию своими маленькими, холодными руками. В её движениях было что-то необычное, что он не мог объяснить. Он обнял её в ответ, стараясь не замечать этого лёгкого внутреннего напряжения. Ева бросила взгляд на таблетки, что стояли на краю стола.

— Что это? — спросила она, её голос был тихим, но в нём прозвучала странная нота, от которой у него внутри что-то напряглось.

— От простуды, мама купила недавно, — сказал он, стараясь не придавать значения её внезапному интересу.

— Но ведь ты ведь почти здоров! — резко произнесла девушка, нахмурив свои светлые брови. — Не нужно лишний раз гробить своё здоровье. Это вредно.

Его сердце дрогнуло. Он всегда любил, когда Ева заботилась о нём, даже в таких мелочах. "Почему она так отреагировала? Это ведь просто таблетки..." Но его мысли быстро смазались тёплой волной радости от её внимания. "Неважно," подумал он, "Главное, что она здесь, со мной. А мне большего и не нужно."

Она устроилась у него на коленях, обвив его шею своими холодными руками, её дыхание было едва ощутимым. Он обнял её в ответ, стараясь согреть её тело своим теплом, но ему почему-то становилось всё холоднее. Ева задумчиво молчала, её взгляд был отрешённым, а в воздухе повисло странное чувство ожидания, как будто всё, что он знал, вскоре должно было измениться.

— Я пойду с ней поговорю, нужно наладить отношения, — внезапно сказала Ева, её голос прозвучал твёрдо, почти вызывающе.

— Дай ей время, зачем лишний раз нагнетать, — с опаской ответил парень.

— Нет, я пойду сейчас, хватит! — настойчиво заявила Ева, её глаза засверкали решимостью, и она даже сжала кулак, будто готовилась к бою.

Парень почувствовал, как внутри его разгорелось беспокойство. "Как всё может обернуться?" — тревожные мысли роились в его голове. Он пытался себя успокоить, отвлечься, но всё было тщетно. "Я должен перестать думать об этом, или сойду с ума." Он стиснул зубы, убеждая себя, что всё будет хорошо. "Мама, наверное, злится из-за того, что Ева так быстро стала частью моей жизни. Всё произошло неожиданно: наше знакомство резко переросло в отношения. Может, она просто ревнует, ведь из-за Евы я стал меньше времени уделять маме.

Вдруг дверь приоткрылась, и он невольно вскочил на ноги. Улыбка, сиявшая на лице Евы, мгновенно сняла напряжение.

— Мне кажется, мы нашли общий язык! — вскрикнула она.

— Отлично! — радостно ответил он, обнимая её своими длинными руками. Для парня, который был значительно выше, такие объятия всегда были немного неудобные — приходилось неудобно выгибать спину, но он знал, что это того стоило.

Однако на следующее утро он не мог избавиться от желания поговорить с матерью. Он хотел убедиться, что всё действительно наладилось. Едва проснувшись, он осторожно приоткрыл дверь на кухню.

Мать стояла у плиты, мешая что-то в кастрюле. Её светлый фартук плотно обхватывал её полную фигуру, а на лбу выступили капельки пота — на кухне было невыносимо душно.

— Как тебе фильм, который я советовал? — начал парень, слегка неуверенно.

— Я ещё не смотрела, — ответила она, не отрываясь от готовки, её голос звучал ровно, но в нём было что-то необычное, холодное, почти отчуждённое.

— Он должен тебе понравиться, — продолжал парень, стараясь сделать голос бодрее. — Необычный сюжет ещё и с неожиданной концовкой, как ты любишь.

— Думаю, посмотрю его перед сном, — ответила она, но её слова прозвучали как-то пусто. — Зачем я только затеяла всю эту готовку... — чуть тише добавила она, будто разговаривая сама с собой.

— Теперь наша семья немного больше, чем была раньше, нужно готовить на всех... — парень попытался улыбнуться, но почувствовал странное напряжение в воздухе.

После его слов взгляд матери резко изменился — её глаза вспыхнули, и она злобно выдохнула через ноздри, словно сдерживая бурю внутри.

— Когда ты уже образумишься и найдёшь себе нормальную девушку? — её голос прозвучал резко, почти как удар.

— Мам, что ты такое говоришь? — Саша не верил своим ушам. — Я думал, вы поладили с Евой.

— С чего бы это мы поладили? — её голос стал громче, и в нём уже не осталось ни капли терпения. — Ты сам-то в это веришь?

— Я думал, вы вчера поговорили по душам… — Парень пытался сохранить спокойствие, но внутри него нарастало раздражение.

— Поговорили? — она презрительно фыркнула. — Да мы с ней никогда не общались, не то что по душам!

Эти слова обрушились на него, как град, больно ударяя по каждому нерву. Всё внутри сжалось от злости. "Почему она такая?" — думал парень. Он был уставшим от постоянной, непонятной агрессии матери. И теперь, осознав, что Ева соврала ему, ещё сильнее чувствовал горечь предательства. Не говоря больше ни слова, он хлопнул дверью и с мрачным лицом сел за компьютер. Он пытался отвлечься, но мысли раз за разом возвращались к случившемуся. За спиной девушка тихо сидела, не решаясь подойти.

Спустя минут десять напряжённого молчания, его злость наконец прорвалась.

— Ты... ты соврала мне! — прошипел он, стиснув зубы.

— Извини, — произнесла Ева еле слышно, её голос дрожал.

— Зачем? Зачем ты мне солгала? — парень не мог сдержать себя, его голос становился всё громче и громче.

— Я испугалась, понятно? Мне было очень страшно… — её глаза наполнились слезами, и она вот-вот могла расплакаться.

— Меня злит не это! — он вскочил на ноги, глядя на неё. — Меня злит тот факт, что две самые важные женщины в моей жизни не могут поладить между собой!

В голове парня метались мысли. Он чувствовал себя опустошённым, одиноким, разрываемым между тем, что ему было дорого, и тем, что всё рушилось. "Почему у меня нет друзей? Почему я не могу просто выговориться кому-то, как делают все остальные? Почему я не могу, как другие парни, напиться в гараже с другом, а потом наутро чувствовать себя лучше?" Парень задумался о том, что сегодня ночью напьётся в одиночестве, чтобы заглушить свои эмоции и попытаться разобраться в своих проблемах.

Так и произошло. В ту ночь парень пропал на два часа. Он сидел в маленьком баре на краю города, избегая больших компаний, которые всегда его пугали. В этом баре было тихо, почти пусто, и шум не мешал ему остаться наедине со своими мыслями. "Чем я хуже?" — думал он, пытаясь найти ответы в глухом стуке капель алкоголя о дно стакана.

Рассудок парня быстро затуманился от алкоголя — он редко пил, и спиртное подействовало быстро. Правда желаемого облегчения он не почувствовал. Однако, по пути домой в нём укрепилась мысль: "Я должен взять всё в свои руки, ведь я мужчина. Я решу эти проблемы и примеру Еву с мамой." Важно было не потерять эту мысль, несмотря на его состояние.

Пошатываясь и полусонный, парень медленно брёл домой, его мысли путались, но решимость не угасала. Он поправлял свою чёрную куртку, словно это могло помочь ему удержать контроль над ситуацией.

На пороге дома его встретила обеспокоенная мать, которая уже час не находила себе места, ожидая его возвращения.

— Ты должна поладить с Евой, — настойчиво сказал парень с порога

— Да-да, ложись спать, — спокойно ответила мать, видя, в каком состоянии был её сын.

— Нет, ты не поняла... — начал было Саша, но тут алкоголь окончательно взял верх. Всё, что он помнил позже, было расплывчатым: как мать вела его в комнату, как она давала ему таблетку, от которой он сначала отмахивался, но в итоге выпил, чтобы она оставила его в покое. Последнее, что он запомнил — Евы не было в постели. Эта мысль обеспокоила его, но силы сопротивляться больше не было, и крепкий сон быстро накрыл его.

Наутро, первым, о чём подумал парень, была вода. Его горло пересохло настолько, что он готов был выпить целый океан. Мама стояла у его кровати со старой кружкой воды. Он набросился на неё, как будто не пил неделю, жадно выпив всё до последней капли. Утолив жажду, он осознал другую проблему — голова просто раскалывалась. Мама снова пришла на помощь, протянув две таблетки.

— Одна от головы, а вторая… — сказала она, но Саша, не дождавшись конца предложения, быстро проглотил таблетки, запив их остатком воды.

— Когда придёшь в себя, нам нужно будет серьёзно поговорить, — услышал он её слова сквозь дремоту.

Ему впервые за долгое время пришлось проснуться без Евы рядом. И хотя он ожидал, что это его расстроит, на удивление, он чувствовал себя вполне спокойно. "Наверное ушла к себе домой," — размышлял он. "Но я всё ещё зол на неё," С этими мыслями он снова погрузился в сон.

Наступило утро нового дня. Паень, сидя за компьютером и монотонно что-то печатал на клавиатуре. Его синие глаза отражали пустоту, а на кофте виднелись крошки от вчерашнего ужина. Комната была погружена в темноту, пока Ева внезапно не распахнула окно, и солнечные лучи не залили помещение. Однако это не вызвало никакой реакции у парня — он продолжал тупо смотреть в монитор.

— Почему мы никуда не выходим? Смотри, какая погода, — сказала она, разочарованно оглядывая комнату. — Ты сидишь здесь в темноте…

Ева ждала ответа, но его не последовало. Он даже не удосужился повернуть голову или поприветствовать её, хотя они не виделись целый день. Эта необычная холодность насторожила её, и она дрожащим голосом спросила:

— Почему ты меня игнорируешь? Я чувствую холод с твоей стороны. Раньше такого не было...

Ответа снова не последовало. В глазах девушки появились слёзы.

— Ты собираешься меня бросить? — еле сдерживая рыдания, спросила она. — Скажи, чем я заслужила это? Назови хотя бы одну вескую причину, почему ты не хочешь быть рядом со мной!

Не отрывая глаз от монитора, парень медленно, с явным усилием выдавил из себя:

— Мне лучше перестать с тобой разговаривать.

— Это всё из-за твоей мамы? — громко спросила она, чувствуя, что эмоции накрывают её с головой.

И тут, не поворачивая головы, он произнёс с ледяной ясностью:

— Потому что тебя не существует…

В комнате и вправду не было никого, кроме него самого. Ева — с её белокурыми локонами, чулками и тонким запахом парфюма — исчезла, как мираж, растворившись в воздухе. Парень остался один в тишине, продолжая что-то тихо печатать, словно ничего не произошло. На столе лежала пустая упаковка тех самых таблеток, которыми его так усердно пичкала мать. Похоже, всё-таки они подействовали.