У Нави взаймы

Чешут русалки косоньки.

Вьется тропинка в сумерках.

Идет проклятая босонькая.

Идет умирать уже умершая.

Как вернулась Настасья из Нави, так и жила. Радостно аль горестно — молва утаивала. Мало кто в деревне помнил помнил ее уже.
Поговаривали, что из не все из Нави возвращались. А кто возвращался — становился иным. Была Настенька-веселушка. А пришла война в королевства княжеские да и мужа ее в рекруты забрало войско княжича. Стала вдова Настасья.
Вскоре земли присоединены, войны закончились.Праздновали победу в деревне. Да только не Настенька.Враз и зазмеились в косах ее серебристые прядки, враз и платья стали болтаться. Глаза прозрачнее и ярче сразу, смотреть в них больно аж. Морщинки у глаз появились. И это в неполных то двадцать лет.
Бродила неприкаянная Настасья. Да и пропала враз.

Куда ушла — топь ли засосала, зверь ли подрал дикий аль утопилась в омуте речном? Старая колдовка шепнула — да вы знаете каков этот шепот. На краю деревни утром сказано, к обеду все гудят.

« Не ищите. Сгинула девка. Так тосковала по мужу, что Навь ее утянула. Коль есть капля ведовской крови, то может и вернуться шанс будет. Но коль нет, сгинула уже девка там. Там не живут.»

Если старая Марыся так сказала, то значит так оно и есть.

Погоревали сестрицы мужнины, что сами Настю за Митрия сватали. Да скоро и к ним сваты пришли. Пошла жизнь своим чередом.

Шли годы. Деревенька разрослась. Сообщение с городом появилось. И вдруг из леса идет дева. Платье ненашенское, темное. Кажется, что из тени соткали. Как тени вьются вокруг тела, щупальцами тянутся вокруг. Да что не покажется в час полуденный? Еще и мальчишкам, что слоняются без дела.

Ближе идет. Волосы распущены, цвета такого, что один городской потом скажет:» собрали свет пепельных звезд». А пока просто — седой. Глаза прозрачные, зеленовато-голубые с черными ресницами. Родинка у правого глаза… Да никак Настасья вернулась?!

Шуму то было. Кто-то порадовался. Кто-то испугался — мало ли что с той стороны принесено. Присматривались местные кумушки к пришедшей. Да что там- та же Настя.Учтива, вежлива, хочет заливисто как и прежде. Хороша только больно стала, что глаз не отвести. Пусть и волосы седые стали. Да только появилось в ней что-то такое, непонятное и влекущее. Быть бы костру вскоре. Кто поумнее понимал — красива девка, не постарела за десятки лет, будут парни виться ужом. Пусть и по деревенским меркам это необычно. А значит недовольные девки будут да изводить начнут. А там и до гонений недалече.

Марыся себе жить взяла, учила. Да шепнула в одной ночи дочери названной:» Настасья, уезжай в город. Там школа есть ведовская, учись. А коль не на ведьму, так учись чему иному. Здесь тебе жизни не дадут да и ты стала больше, чем вдова деревенская. Силу то чуешь свою поди? Я то вижу как тянет тебя. Как танцуешь ты в ночи безлунной. Так лучше в городе за странную сойдешь, чем тут злой колдовкой нарекут. «. Чесала светлые локоны Насти, та млела от ласки материнской. От доброты любое сердце цветет.

Зря боялась Настя, что не примет город ее. Здесь как по мерке всё. Душа дышала свободой. Учила на ведовском факультете, работала в библиотеке. А в свободное время никто не мешал танцевать в лунные и безлунные ночи. Навь так и звала ее. Кого она отпускала когда? Да только говорят, что нужно зацепиться в жизни. Тогда и тоска отпустит ее, жизнь в жилах запоет снова.

Шли годы. Училась Настя, скоро диплом сдавать ей. Подружки новые появились, в ведовских кругах уважаема как госпожа ведающая. Ведь не все могут со смертью работать, мертвых искать да с Госпожой Путей договариваться. Для этого нужно быть частично мертвым. Искала людей, убеждала не пускать за грань отчаявшихся, отводила нечисть от жертвы. Разное умела она.

А только счастья личного не было. Уговаривали подружки-ведьмочки. сватали своих сыновей знатные горожанки красивой Анастасии. Да только молчало сердечко ведьмы. Как холод и пустота застыли в жилах, словно она всегда за чертой, к солнцу не допущенная. Пожимала плечами. А вскоре и отстали от нее.

Красивая и яркая, она всегда была одна.

Пока не встретила Назура.

Как не похож он был он на жителей княжества. Высокий, смуглый, черноглазый. Волосы только не черные, а каштановые, выбивались из облика южного принца.

Не полюбила сразу. Не заметила. Его — такого яркого — не заметила.

Не увидела в нем мужчину. Студентки влюблялись в него — красивого преподавателя. А Анастасия увидела такую же отметку Нави в нем. Да душу умную и глубокую, такую же алчущую знаний.

Она увидела в нем человека. Не красоту темных очей, не зной смуглой кожи, не жаркие взгляды. На дне его глаз она увидела боль, смерть и тоску. После занятий она не ушла. Она взяла стул и села рядом. Он оторопел. От скромной студентки, известной своим тактом, он не мог ожидать этого. Неужели она тоже одна из этих порхающих цветов? Но та смотрела на него спокойно и уверенно.

Назур недоверчиво молчал, разглядывая девушку. Изящные черты, осанка, жемчужные волосы и голубоватые глаза с зеленью на дне, черные брови и ресницы. Взгляд пытливый и чуть насмешливый, не так проста, не даст себя читать, лишь то, что откроет.

С того началась странная дружба. Анастасия смеялась, но согласилась иногда изображать его спутницу. Не сразили ее черные очи, знойные взгляды, сильные руки.

Только лишь после получения диплома Назур предложил обручиться удивленной девушке. Та обещала подумать. Но и думать что, ухаживал Назур де Умбре красиво. Вскоре и влюбилась Анастасия. Не в красоту, не в зной обещаний, не игру серцееда, а в доброту, нежность и ласку. И ответила согласием стать Аньес де Умбре.

Шли годы и десятилетия. Менялся лик мира.

Объездили мир супруги Умбре. Красивая и яркая пара. Он преподавал южную магию крови, она практиковала ведовство навьей колдуньи.

В каштановых волосах Назура было уже больше серебра, а мелкие ниточки морщин в уголках глазах указывали, что он часто смеялся.

Лишь Аньес осталась как была. Ни морщинки, ни лишнего грамма веса. Уже подрастает дочь так похожая на них. Волосами в отца, прозрачными очами в мать. Скоро поступать будет в магическую школу.

О сыне просил Назур, да только кто в Нави был, тому жизнь породить сложно. Лишь от большой любви дочь и родилась.

Сроднились, сплелись. Сестра Назура говорила так:» Эти двое сплелись отметинами навьими, светом и тьмой. Они узнали друг друга и вросли. Костями, суставами, скелетом. Это выше, чем просто любовь».

Многое рассказывала Назуру жена. Как овдовела, как жила в Нави годы, как выживала среди нечисти и как вышла. Да только одного не рассказала мужу. Лишь сестра его догадалась. Да по просьбе ее молчала. " Не говори ему, чем хочешь заклинаю. Гордый он больно. Не примет этого. «.

Мариса уехала в ведовскую школу. Назур стал замыкаться в себе. Но сильнее и сильнее Навь звала Аньес. Всё чаще выходила она в сад в черном костюме. Юбка из черных тонких лент вилась вокруг стройных ног, открывала тонкую талию. Узкий лиф черных звеньев вышит черными камнями. Волосы увиты монетами да камнями. На руках браслеты да ленты из темной магии. Танцует она в ночи, мягко переступая босыми ногами, извиваясь телом, прогибаясь в талии. Мелькают тонкие руки, змеятся ленты вокруг бедер.

Зовут ее голоса из теней и зеркал. Она танцует свой мрачный и влекущий танец. Назур пугался, хватал ее на руки и крепко прижимал к себе. " Не ходи, родная. Не уходи, любимая». Тогда вздыхала облегченно она в его руках, словно оживая.

Светлели ее глаза, смотря на него с нежностью. Ее руки обвивали его и он про все забывал, пьянея от тепла.

Так было всегда. Но не сейчас.

Аньес танцевала. А он…не говорил больше " Не уходи».

В разговорах с его сестрой она чаще роняла:» Навь зовет меня». А он отвечал на что-то иное. Помогал с ритуалами, готовил ей лекции и сопровождал в поездках. Но не говорил ей больше:» Не уходи». Аньес понимающе и грустно смотрела на него, ища следы нелюбви в его глазах.

Ей становилось страшно. Десятки лет она жила как Аньес, как жена Назура де Умбре. Сильная ведьма Нави, преподаватель некротической магии. Пять лет до этого жила сильной ведьмой Анастасией. И годы выживания в Нави, куда она возвращаться не хотела. Одно дело — на время, для дела. Другое — навсегда. И больше не увидеть белого света, не узреть солнца, любви и нежности.

Неужели любимый согласен с ее уходом? Неужели иная забрала его сердце?

Одним утром хозяйку дома не нашли. Около зеркала лежал черный браслет.

Через два года Назур снова женился. На Изабелле. Яркой певице из восточного квартала. Веселой, но пустой девушке. Если Аньес была смешливой, но глубокой. То Изабелла была хитрой, поверхностной и изворотливой. Она пыталась заслужить любовь сестры и дочери Назура, но те не были ослеплены сомнительными прелестями «куртизанки» — как прозвала ее сестра Назура, Ариана. Родился сын. И вскоре начал замечать недостатки и сам Назур. Грубила матери, кидала в слуг вещи, пыталась опорочить дочь. Жгучая красота Изабеллы уже не трогала его, в карих глазах он уже не видел того пламени. И все чаще вспоминал первую жену.

Когда он спросил у сестры, та нахмурилась.

— Назур, ради этой особы хорошая женщина живет в Нави. Аньес была с тобой двадцать лет. В радости и в горе шла рука об руку с тобой. Тебе завидовали. Ты хоть и маг, но стареешь. Седина в бороду, пан в ребро. Аньес выглядела как дочь твоя. На нее смотрели и лучшие княжичи.Она могла уйти к более достойному. А осталась с тобой, любила до беспамятства. Красивее Изабеллы в разы. Умнее и лучше. Я не знала, брат, что ты так глуп. Променять сокровище на мутную стекляшку. Но мы то с Марисой видели. А ты был ослеплен дешевым приворотом. Теперь ты прозреваешь.

Но поздно. Слишком поздно.

Она просила не говорить. Но помнишь… После переворота на юге ты принял яд аконитовой змеи? Ты должен был умереть, я пришла бы только утром и нашла бы твое тело. Это Аньес договорилась с Госпожой Путей, почувствовала, что ты умираешь. Умолила ее не брать тебя туда. Она скрепила тебя с жизнью. И скрепляла вновь потом.

Яд не попал в кровь, отправленное вино пошло обратно. А вскоре сосед -маг забежал к тебе и создал противоядие. Этот импульс дала тебе она. Еще будучи студенткой Анастасией, не имея на тебя видов и не видя в тебе мужчину. Так что живешь ты жизнь заемную. Лишь благодаря ей ты выжил и браку с ней. Теперь когда тебя южная Навь позовет — не знаю, хватит ли молитв Аньес на долгий срок. Любила тебя пуще жизни. А не живет она. Несправедливо, Назур.

Назур сидел в кабинете. Темнота кралась к нему. Тени шептали по-змеиному.

Он не знал. И как быть — идти за Навь и вернуть ее. Но будет ли их Навь той же? Найдет ли он ее?

А в это время Настя брела по Навьим тропкам. Они ей знакомы, стелись под ноги, тени ластились как котята. Везде может выжить навья ведьма. А если не любима любимым — так и Навь не страшна ей. Переплела жемчужную косу, поправила черное глухое платье, умыла росой свое гладкое личико и пошла осматривать свои владения…
Какая разница какое солнце над головой светит - солнце Яви или сумеречное навьих троп?