У вас кто, мальчик, или Леночка?

«Если б я знал, как это трудно — уснуть одному,
Если б я знал, что меня ждёт, я бы вышел в окно.»
(А.Васильев «Двое не спят»)

На лице Мишки Минуткина красивыми были только большие чёрные глаза, упрятанные под толстыми стёклами очков. Контактные линзы противопоказаны, а без очков он различал лица только вблизи.
Длинные тёмно-русые волосы делали его похожим на молодого Гоголя.
Стальные коронки на верхних зубах породили повод для дурацкой цитаты: «зеркальный оскал экзота»*.
Ни статной фигурой, ни физической силой не обладал, одевался, как придётся, музыкальным слухом похвастаться не мог, в разговоре был медлителен и паталогически честным.
И, только, неистребимое чувство юмора, железные нервы и множество настоящих друзей позволяли ему выдержать все потрясения, в которых ломались и более сильные, чем он.
Посему, когда Мишку увидели в паре со взбалмошной, немного мальчиковатой Алёнкой-библиотекаршей, многие столбенели и разевали рты.
Трудно было Минуткину терпеть её истерики и наезды, краснеть от её резких высказываний в адрес его друзей, но, сам, не осознавая, втрескался по уши.
Два года Мишка терпел статус «синицы». Ленка в поисках жениха периодически давала отставку, потом возвращалась, обильно поливая мишкину грудь слезами. И он не в силах был устоять. За глаза, приятели дали прозвище Менелай.
Однако, нет ничего вечного. Очередной «журавль» с ленинградской пропиской сам предложил «крыло и сердце». Минуткин, внешне невозмутимо, пожелал счастья и попытался «выбить клин клином». «Клинья» попадались разные. Некоторые, очень даже, ничего себе, но при всех достоинствах, никто из них не был ею: вкус поцелуя и запах волос, голос и манера разговора, цвет глаз и жар тела — всё казалось неродным.
Так прошёл ещё год, и прекрасная Елена заскучала в замужестве. Оказалось, что Питер маленький город, и найти в нём человека, если он работает уличным продавцом, и твои знакомые знают его в лицо, не так уж сложно.
Миша, чуть не подавился горячим кофе, когда первая и, пожалуй, единственная любовь возникла перед прилавком. Сердце, предательски, громко стукнуло и замерло, воздух в лёгких уподобился ртути:
— Надо поговорить! — серые глаза со «звёздочкой» в правом просили и в то же время гипнотизировали.
Помня скандальный характер своей возлюбленной, решил отвести бурю от рабочего места. Как раз, на склад за товаром идти пора было. Кивнул напарнику, пытаясь сохранять невозмутимость, направился в соседний двор.
Против обыкновения, не стал смотреть на складе новинки, отдал заявку кладовщице и вышел, как бы покурить:
— Чем могу быть полезен, Елена Витальевна? — Ноги вдруг ослабли, и Мишка присел на корточках, как бы на блатной манер, хотя жутко не любил этого. — Неужто, соскучилась?
— Да! Соскучилась! Очень! — длинное платье сильно мешало, но Ленка всё-таки присела рядом и попыталась обнять.
— Ну-ну! Вот это, лишнее! — Минуткин выставил руку. — Мужа своего обнимай.
— Я тебя хочу!
— Не положено, — буркнул Мишка.
— Я же по твоей грустной мордочке вижу, что ты скучаешь, — не унималась девушка.
— Я, просто, устал, как собака, и голоден, — что было не далеко от истины, — и плохо себя чувствую.
— Ты же любил меня!
— Это уже не имеет значения, — язык отказывался произносить эти слова, — тем более, твои двойные стандарты, твои измены всегда стояли и будут стоять между нами.
— Я поняла, что тебя одного люблю, — казалось, что сейчас заплачет.
— Это тебе кажется. Просто, быт лепит из счастья обыденность. Жизнь не может быть вечным праздником. Со мной заскучала бы ещё быстрей.
— Я узнавала, — обличала подруга, — у тебя никого нет.
— Тебя не касаемо! — Мишка докурил сигарету и поднялся в весь рост. — Ты получила, что так страстно желала. Не гневи судьбу!
Кладовщица выглянула из подъезда:
— Миша, заявка готова, — коллега оценивающе оглядела Ленку, — Будешь ещё что-нибудь выбирать?
— Потом закажу. Спасибо, Наташа! Минут через пять заберу.
Он снова повернулся к Морковкиной:
— Заведёте ребёнка, и будет у вас всё прекрасно, — и двинулся к двери, — а сейчас, извини, меня ждут.
Тяжёлая стальная дверь с кодовым замком гробовым лязгом отсекла от него бывшую любовь.

Примечание:
*Цитата из повести Павлова «Лунная радуга».

Название — популярный ленинградский анекдот 80-х