Убежище грёз

Экран сознания на мгновение погас, а включившись снова, стал показывать уже другое изображение. Мир, представший перед взором восьмилетнего Филиппа, отличался от прошлых. Поверхность планеты полностью покрывала вода, но её уровень достигал только пояса мальчика, так что ребёнок мог спокойно стоять. Этот мир смутно напоминал ему какой-то образ, который Филипп видел, когда был в гостях у своего единственного друга Марка и его родители смотрели кино про космос. Дети иногда забегали в комнату, чтобы поглазеть на меняющиеся картинки. Фильм был очень долгим и запутанным, поэтому они не дождались финала и ушли играть во дворе. Прошло три месяца, но Филипп всё ещё вспоминал поразительно живописные пейзажи, которые его очаровали. К тому же дома ему запрещали смотреть телевизор, из-за чего кадры фильма отпечатались в памяти ещё сильнее. Мальчик представлял себя одним из персонажей, которые бороздят просторы Вселенной, где всё так красиво и таинственно. Он улетел бы как можно дальше и посетил бы как можно больше планет. Там его ждали бы свобода, покой и тишина...

Через несколько минут пребывания в новом месте на Филиппа начали накатывать громадные волны, накрывая его с головой. Происходило это с интервалом примерно в двадцать секунд. В такие моменты мальчику будто не хватало воздуха, чтобы нормально дышать. Но ему не было страшно, потому что собственные ощущения уверяли его: в иных мирах абсолютно безопасно, здесь ничего не угрожает. Ребёнку казалось, что сквозь толщу воды он слышит глухой голос матери. Но Филипп понимал, что это невозможно. На планете он находился в полном уединении.

Мальчик очнулся на холодном кафеле в ванной у себя дома. Вокруг образовались целые лужи. Сам Филипп был весь мокрый: от волос на голове до штанов. Последним, что помнил ребёнок перед тем, как оказаться в другом мире, было то, как он вернулся из школы, полностью испачкав одежду в грязи, и что в таком виде его застала врасплох мать.

Филипп встал и посмотрел на ржавую ванну, наполненную практически до краёв. Он почувствовал смутную, необъяснимую тревогу перед неподвижной жидкостью и инстинктивно попятился прочь, едва не поскользнувшись, будучи в носках, успевших впитать влагу.

Чаще всего Филипп попадал в абсолютно серый, словно выцветший мир. Это пространство казалось пустым и безжизненным. Разве что вдалеке можно было различить засохшие деревья, на которых не было ни листочка. По земле замысловатой паутинкой тянулись трещины. Небо беспросветно заслоняли тучи. И тем не менее мальчик ощущал здесь какое-то странное умиротворение. Планета становилась для него убежищем. Но не успевал он в достаточной мере насладиться спокойствием, как резко раздавался гром и сверкали молнии, а следом за ними обычно начинались сильные подземные толчки, которые неприятно отдавали во всём теле ребёнка. Когда мир приходил в гармонию, у Филиппа оставалось ещё несколько минут, чтобы перевести дыхание, после чего его выбрасывало обратно в привычную действительность. Почему-то от путешествий в серое измерение мальчик, в основном его лицо, спина и руки, покрывался красными пятнами, со временем становившимися тёмно-лиловыми. Иногда ощущалось, что они горят, а стоило на них немного надавить, как появлялась ноющая боль. Ребёнок несколько раз замечал такие же отметины на коже матери и подозревал, что она тоже способна попадать на ту планету.

Филипп на каком-то подсознательном уровне понимал, что всеми фантастическими мирами владеет другой мальчик, а сам же Филипп в них только гость. Он не знал, кем именно является их хозяин, но был благодарен ему за возможность периодически бывать там. Однако Филипп никогда не видел этого мальчика, что наталкивало на мысли о том, что они на время меняются местами и таинственный друг отправляется в реальность ребёнка.

Начались эти пространственные перемещения у Филиппа больше полугода назад, спустя пару недель после того, как дела в семье стремительно полетели под откос. Его отца уволили с работы, на которой тот горбатился за гроши. Он попробовал отыскать новое место, но его никуда не хотели брать, учитывая судимость за кражу и производственную травму. Мать ребёнка пыталась тянуть финансы на себе, из-за чего на всём, иногда вплоть до еды, приходилось экономить. Филипп, проходя мимо спальни родителей, постоянно видел, как отец смотрит барахлящий телевизор, развалившись на старом, затёртом до дыр кресле, и держит в руке стеклянную бутылку. Он почти перестал общаться с сыном и ограничивался короткими требованиями. По всему дому можно было случайно наткнуться на осколки. Мальчик несколько раз даже поранил ногу. Мусор захватывал квартиру, грозясь задушить её обитателей. Башни грязной посуды в любой момент могли обрушиться, изображая крах империй в миниатюре. Мать Филиппа попросту не успевала прибираться. В отличие от прилипшего к креслу мужа, она всё чаще где-то пропадала и возвращалась за полночь, пошатываясь на каблуках. Странно, но мальчик чувствовал похожий неприятный запах, исходящий от обоих родителей. Разница была только в том, что к запаху матери примешивалась горечь, которая оставалась от сигаретного дыма, перманентно окутывающего женскую фигуру. Отец отрывался от телевизора только для того, чтобы поесть, сходить в туалет или наорать на жену или сына. В этом случае он вскакивал и грозно направлялся в сторону своей жертвы. Филипп не знал, что происходило дальше, потому что в такие моменты его обычно затягивало серое измерение.

Однажды Филиппу довелось побывать в особо пугающем месте. Мальчик стоял на толстом слое пепла, который также витал и в воздухе. Мимо медленно текли реки вязкой лавы. Многочисленные вулканы, окружающие ребёнка, затаились в томительном ожидании чего-то. Небо было намертво затянуто чёрным смогом. Так могла выглядеть Земля задолго до появления первых живых организмов. Картина первозданной красоты, внушающей трепет. Филиппу было невероятно тепло и уютно. Забавы ради он попрыгал через кипящие ручейки. Но внезапно из утробы планеты донёсся оглушающий рокот. Лава потекла быстрее, достигая скорости горных рек. И одновременно тысячи вулканов взорвались. Филипп почувствовал, словно на его руки капнул раскалённый свинец. Он зажмурился, а через минуту открыв глаза, в ужасе посмотрел на свои ладони. На них стигматами болезненно пылали ожоги.

Незадолго до этого произошёл роковой инцидент. Филипп, стоя у окна, случайно заметил, что его мать встретил неизвестный мужчина с цветами, к которому она села в машину. На вопрос отца, разозлённого отсутствием в доме еды, о том, где сейчас шляется мать, мальчик, не способный лгать, без тени дурных намерений рассказал то, что видел. Отец вскипел и с ненавистью в голосе, отчеканивая каждый слог, дал понять сыну, что доходчиво объяснит этой неблагодарной женщине, что думает о ситуации, и выгнал ребёнка в его комнату.

Прошла неделя, наполненная тревожной атмосферой. Лицо матери Филиппа на свету переливалось различными цветами: от красного до синего. Наступило воскресенье, в которое ребёнок должен был идти в гости к другу. Мальчика беспокоили ожоги на руках, но раз родители не переживали по этому поводу, то, наверное, и у семьи Марка не возникнут вопросы. Так рассуждал Филипп. Он уже почти оделся и хотел зайти на кухню, чтобы выпить стакан воды. В этот момент оттуда донеслась ссора родителей. Ребёнка резко выдернуло из реальности. Теперь его окружала стена непроницаемого тумана. Он был настолько плотным, что казалось, будто Филипп удерживается в пространстве только за счёт него одного. Время остановилось, и мир замер в неизбывной немоте. Мальчик не мог пошевелиться. Через ткань безмолвия начали прорезаться обрывки фраз, брошенных женщиной: «ухожу от тебя», «надоело обеспечивать», «не хотела ребёнка», «твоя вина», «от вас тошнит», «ненавижу вас». Их громкость постепенно нарастала. Пика крещендо достигли слова: «ПОЛОЖИ НОЖ», прерванные воплем.

Возможно, прошла не одна вечность, прежде чем Филипп осознал, что всё ещё существует. Он услышал мягкий детский голос: «Не беспокойся, дружок. Больше тебе нечего бояться». Туман рассеялся. В нём скрывался мальчик, внешним видом отдалённо напоминающий самого Филиппа. Маленький незнакомец доброжелательно улыбнулся и протянул свою ладошку. Дети взялись за руки и по облачной тропинке пошли к замку из грёз, который виднелся вдали.