Убить мага

Прогулка с семпаем и шокирующее предложение…

Солнце гладило питерские крыши. Новое утро было непривычно легким. Идти в школу под крылом всемогущего семпая, даже если этот семпай — рептилоид-ангелоид, питающийся творческой энергией, — это вам не просто так шлепать по серому асфальту. Нечего опасаться магов и собственных мыслей. Лена Бобры шагала рядом с Сашенькой Долькиной, и присутствие девятиклассницы создавало вокруг них невидимый, но ощутимый пузырь спокойствия. Даже весенний ветер, обычно настырный и холодный, казалось, ласковее трепал их волосы.

— Ну как, как дела с учебой? — Лена спросила небрежно, смотря на пролетающих голубей так, будто видела их анатомию насквозь и слегка презирала за неэффективность конструкции крыла.

— Да нормально, — пожала плечами Сашенька. — Учусь. Хорошистка. Геометрия, правда, дается туго, но я справляюсь. История — скучно, но терпимо.

— А что не скучно? — Лена повернула к ней голову, и в ее глазах промелькнул искренний интерес, смешанный с каким-то научным любопытством.

— Рисование, — не задумываясь, ответила Сашенька. — И… ну, все эти ваши дела. Нелюди, маги, измерения.

Лена рассмеялась. Смех девушки походил на звон хрустальных колокольчиков, слегка фальшивых, но приятных.

— Это да, скучно не бывает. А вот обычная школьная программа… Сашенька, а тебя никогда не удивляло, что богини, как правило, не интересуются алгеброй?

Сашенька споткнулась.

— Я… я не богиня.

— Ну, условно говоря, — отмахнулась Лена, как от надоедливой мошки. — Создание с творческим потенциалом, способное влиять на реальность через образы. Высшая форма, доступная тагаю, если уж на то пошло. Так вот, они редко бывают отличницами. Им это… не нужно. Мир — их учебник. Страдание — их домашнее задание. Ну, ты поняла.

Сашенька не поняла, но кивнула, чтобы не показаться глупой. Лена, похоже, этого и ждала. Девятиклассница вытащила из кармана куртки свой смартфон, современный и тонкий, и стала что-то искать.

— Кстати, Лиза передает тебе привет. Сняла видеообращение.

— Лиза? — Сашенька насторожилась. — Та самая… сестра?

— Та самая гадюка, да, — ухмыльнулась Лена. — Не волнуйся, она в надежном месте. Но скучает. Посмотри.

Лена протянула телефон. На экране была запись. Комната, стерильно-белая, похожая на больничную палату, но без медицинского оборудования. И в ней… Лиза Змейкина. Она была затянута в плотную смирительную рубашку из белого полотна. Но это было еще не все. Поверх рубашки, сложным, витиеватым узором, ее тело было опутано веревками из темно-красного шелка. Веревки образовывали геометрические фигуры, звезды, пересекающиеся линии, подчеркивая и одновременно сковывая каждую кривизну тела. Это было одновременно жутко и… странно красиво. Как произведение искусства, где моделью служило чудовище.

И самое ужасное — Сашенька вдруг поняла, что она знает, как это называется. Шибари. Японское искусство связывания. Откуда? Долькина-дочь никогда не интересовалась таким. Никогда! В голове всплыли обрывки: книга по культуре Японии в библиотеке? Нет. Аниме? Возможно. Но знание было слишком четким, почти интуитивным. Как будто кто-то вложил его в ее голову.

Лиза на экране улыбалась своей холодной, змеиной улыбкой. Ее глаза, все еще с вертикальными зрачками, смотрели прямо в камеру.

— Привет, Сашенька Долькина. Выглядишь бодро. Я думаю. Рада, что сестренка присмотрела за тобой. Я, как видишь, на отдыхе. Принудительном. Не держу зла, честно. Подрались и подрались. Всякое в жизни бывает.

Гадюка помолчала, будто собираясь с мыслями.

— У меня к тебе деловое предложение. В моей квартире, в нише за фальш-стеной в спальне (ты найдешь, я уверена), есть сейф. В нем кое-что ценное для меня. И, возможно, для тебя. Деньги. Документы. Безделушки. Пароль от сейфа — 14-21-34. Запомнила?

Сашенька кивнула, хотя Лиза ее не видела.

— Отлично. Последние цифры сказу после. А теперь мое условие. Взамен на пароль… убей мага. Конкретного мага. Его зовут Арканиус. Лена знает, где его логово. Справишься — последние цифры твои. Не справишься… ну, что ж, я подожду. Мне времени хватает.

Видео оборвалось. Сашенька остановилась, замерзшая вдруг, держа в руках телефон. Убить мага. Просто так. Как будто речь шла о походе в магазин за хлебом.

— Она с ума сошла, — наконец выдохнула она.

Лена забрала телефон, ее лицо стало серьезным, почти суровым.

— Возможно. Но предложение… заманчивое. И опасное.

— Я не убийца! — прошептала Сашенька. — И как можно…

— Ты — создание, которое маг уже разрывал на части, — холодно напомнила Лена. — И ты выжила. В тебе есть… ресурс. Неожиданный. — Бобры посмотрела на Сашеньку пристально. — Я не думала, что в тебе есть такая… кровожадность. Готовность даже обсуждать это.

Сашенька хотела возразить, что она ничего не обсуждает, но слова застряли в горле. Потому что где-то глубоко внутри, в самом темном уголке души, который освещался только светом от монитора с играми и вспышками ярости в схватках, что-то шевельнулось. Что-то холодное и острое. Маг. Тот, кто превратил Хельгу в собаку. Кто едва не убил ее маму. Кто разорвал ее саму. Это был злодей. И тот маг тоже злодей. Все маги. А злодеев… наказывают. В книгах, в фильмах, в играх — их побеждают.

Лена наклонилась к ее уху. Ее дыхание было теплым, а слова — ледяными.

— Он не просто злодей, Сашенька. Арканиус — тот, кто практикует одно особое заклинание. Оно связано с разрывом души и тела. Но не так, как у Шерсти. Он… вырывает самое сокровенное. Самую яркую память, самое сильное чувство, и превращает его в кристалл. Потом использует эту энергию для своих целей. Он коллекционирует чужие боли, чужие восторги, чужие утраты. Он… вор душ. И он уже давно присматривается к таким, как ты. К творцам. Твоя боль от потери, твоя радость от создания картины… для него это лакомство. И он не остановится.

Сашенька почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а в груди закипела та самая, знакомая, яростная решимость.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я сделаю это. Если смогу.

Лена отшатнулась, и в ее глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на настоящий шок, а не на игру.

— Ты серьезно? Я же напугать хотела.

— А что, нельзя? — Сашенька подняла на нее взгляд, и в ее желто-карих глазах горел яркий огонь.

— Можно…, но его логово — в его собственном измерении. Карманной реальности. Там моя сила… ограничена. Я не смогу парить над полем боя и разбрасывать молнии. Я буду… почти человеком. Максимум — надену латы, возьму щит. Буду танком, как говорят в ваших играх. Прикрою тебя. Но убивать должна будешь ты.

— Щит мне не нужен, — отрезала Сашенька. — У меня есть катана. И есть Ухрюк.

Орк, когда они рассказали ему все в гараже, сначала долго чесал затылок.

— Убить мага… — протянул он. — Дело нужное, особенно если он такой мерзавец. Но в его мире… это рискованно. Он там бог.

— Зато сейф, — сказала Сашенька. — Там деньги. Много денег, судя по всему. Мы сможем снять этот гараж на год вперед. Купить тебе нормальную кровать. И чипсов. Мешок.

Ухрюк задумался. Чипсы и собственная кровать перевесили абстрактный риск.

— Ладно. Я буду берсерком. Рву и мечу. А Лена — танк. А ты… ты кто?

— Я мечник, — сказала Сашенька, и в голосе ее прозвучала непоколебимая уверенность. — Быстрый, острый, наносящий удар в самое сердце.

Вторжение в карманную вселенную

Лена открыла портал. Не просто трещину в реальности, как это делала ведьма Моргана на неровных строчках Сашенькиного произведения, а ровный, сияющий овал света, висящий в центре квартиры Лизы. За ним виднелся странный пейзаж: помесь готического собора с викторианской библиотекой и лабораторией алхимика. Высокие своды, заставленные стеллажами с книгами и склянками, в которых переливались разноцветные жидкости. Спертый воздух, пыль, еще пахло озоном с примесью яда.

— Пошли, — сказала Лена, и ее облик дрогнул. Темные волосы отлили серебром, за спиной возникли и тут же свернулись в невидимые татуировки два мощных крыла. На ней появились латы — не тяжелые рыцарские, а легкие, из какого-то перламутрового материала, похожего на хитин. В руках — большой, круглый щит с замысловатым узором. Бобры выглядела как воин-ангел из фэнтезийной игры, только в ее глазах читалась легкая досада на собственную слабость в этом месте.

Ухрюк, вооружившись своим тесаком и надев на себя все амулеты из коллекции Лизы (теперь он бренчал, как новогодняя елка), шагнул первым. Сашенька последовала за ним, сжимая рукоять катаны. Катана была та самая, из квартиры Лизы. Долькина чувствовала ее холод, ее готовность.

Измерение мага выглядело тихим. Пустым. Друзья шли между стеллажами, и Сашенька краем глаза видела корешки книг: «Трактат об экстракции экстаза», «Плач как источник силы», «Анатомия горя». Мерзость.

В центре одного из залов, за большим дубовым столом, заваленным бумагами и чертежами, и сидел тот человек. Арканиус. Он не был похож на чудовище. Лет тридцати, худощавый, с интеллигентным, уставшим лицом, в очках в тонкой металлической оправе. Маг что-то писал, и только когда они приблизились на десять шагов, он поднял голову.

— А, гости, — произнес он спокойным, глуховатым голосом. — Редко ко мне заглядывают. Особенно в такой… пестрой компании. Орк, ангелоид… и девочка с игрушечным мечом. Чем могу служить?

А у Сашеньки не было слов. Не было пафосных речей. Была только четкая, как удар молнии, цель. Она даже не поняла, как сорвалась с места. Катана взметнулась над ее головой и со свистом обрушилась на мага.

— Эх…

Арканиус даже не встал. Маг щелкнул пальцами. Перед Ухрюком из ничего выросла клетка из сияющих, переплетенных между собой лучей энергии. Орк, уже замахнувшийся, врезался в нее, отлетел назад и с глухим стуком ударился о прутья. Клетка была небольшой, едва позволявшей ему пошевелиться.

— Орки… такие прямолинейные, — вздохнул маг. — Но устойчивые к магии. Сдерживать вас — затратно.

Действительно, на лбу мага выступила испарина. Удерживать клетку, явно требовало от него усилий.

Лена бросилась вперед, прикрывая Сашеньку щитом. Бобры двинулась на мага, намереваясь ударить его щитом, отвлечь. Но Арканиус сделал еще одно легкое движение рукой. Воздух перед Леной сгустился, стал вязким, как мед. Девятиклассница замедлилась, будто бежала под водой, ее лицо исказилось от усилия.

— Ангелоиды в чужом измерении… беспомощны, как щенки, — констатировал маг. Его взгляд упал на Сашеньку. — А вот ты… ты интересная. В тебе столько боли. И столько света. Такой контраст… он будет восхитительным кристаллом.

Долькина еле сдерживала ярость. Она видела, что Лена связана, Ухрюк в клетке. Теперь у нее был один шанс. Одна атака. Она снова ринулась вперед, используя всю свою скорость, всю ярость. Катана описала дугу, целясь в шею.

Маг взмахнул рукой, и катана встретила невидимый барьер. Однако она была магическим клинком. Синие молнии пробежали по щиту. Барьер дрогнул, но выдержал. Видя такое, Арканиус совершил то самое движение, о котором шептала Лена. Быстрое, точное, похожее на выдергивание невидимой нити из клубка.

Сашенька не почувствовала боли. Но снова почувствовала пустоту. Страшную, всепоглощающую пустоту там, где секунду назад была самая яркая, самая дорогая память. Картинка — мама, смеющаяся, с кистью в руке, на фоне только что оконченной ее, Сашенькиной, картины — вспыхнула и погасла, оставив после себя черную дыру. Девушка вскрикнула, не от физической боли, а от этого ужасающего ощущения потери.

Однако маг, сосредоточенный на вырывании памяти, ослабил защиту. Лена, преодолевая вязкость, занесла щит для удара. Но Сашенька была быстрее. Взмах. Ее левая рука, та самая, что держала катану… отделилась от тела по локоть. Чисто, без крови, будто ее отрезали лазером. Она упала на пол вместе с мечом. Потом, следующий удар магией — и ее правая нога ниже колена отлетела в сторону.

Сашенька рухнула. Но ее глаза, полые слез от утраты, все еще видели цель. Она ползла. Одной рукой, волоча обрубки. К катане. Арканиус, бледный от усилий по сдерживанию орка и ангелоида, смотрел на нее с недоумением, смешанным с раздражением.

— Перестань, глупая девочка. Ты уже проиграла.

— Нет, — хрипло сказала Сашенька.

Она доползла. Ее правя рука схватила катану. Сашенька не могла встать. Не могла замахнуться. Она могла только одно. Со всей силы, вложив в удар всю ярость, всю боль от украденной памяти, всю ненависть к этому вору чувств, девушка метнула катану, как копье.

Клинок, вращаясь, пролетел короткое расстояние. Маг, не ожидавший такой дикой, отчаянной атаки, попытался отклониться, но было поздно. Катана вонзилась ему в горло, чуть ниже кадыка.

Арканиус захрипел. Его глаза расширились. Он схватился за рукоять, пытаясь выдернуть клинок, но силы покидали его. Клетка вокруг Ухрюка погасла. Вязкость вокруг Лены рассеялась. Маг рухнул на колени, потом навзничь. По паркету растеклась темная лужа. Не кровь, а что-то вроде мазута. Маг хрюкнул и рассыпался на множество не то кроликов, не то свиней.

Измерение дрогнуло. Книги на полках начали рассыпаться в пыль. Склянки лопались.

Лена, тяжело дыша, подбежала к Сашеньке. Та лежала еле шевелясь. Ее раны были нанесены магией, они выглядели как аккуратные, черные срезы. Но жизнь из нее утекала с каждым мгновением. Ее глаза уже теряли фокус.

— Дура… безумная… — прошептала Лена, и в ее голосе впервые прозвучала неподдельная, человеческая боль. Она обняла останки Сашеньки, и портал вспыхнул у них за спиной. — Понимаю, почему ангелы служат богам…

Цена победы — открытый сейф…

Сашенька открыла глаза в лизиной квартире. Целая. С двумя руками, двумя ногами. На полу сидел Ухрюк, смотрящий на нее со смесью ужаса и уважения. Рядом стояла Лена, снова в своем школьном обличье, но очень бледная.

— Ты… ты умерла там, — тихо сказала Лена. — Сердце остановилось. Я едва успела вытащить тебя и воскресить уже здесь. Твоя стратегия… она безумна. Ты просто бросилась под мага, чтобы нанести один удар!

— Сработало? — хрипло спросила Сашенька.

— Сработало! — взорвался Ухрюк. — Маг мертв! Но ты-то как? Ты же… ты же себя не жалеешь совсем!

— Крыть нечем было, — просто сказала Сашенька, садясь на кровати. Долькина-дочь чувствовала страшную усталость, пустоту в том месте, где была украдена память, и странное, леденящее спокойствие. — У него была магия, защита, контроль над пространством. У меня был только меч и возможность пойти до конца. Я эту возможность использовала.

Лена смотрела на нее, словно впервые видела.

— В тебе есть что-то… пугающее, Сашенька Долькина. Но… эффективное.

— Сейф, — напомнила Сашенька. — Мы же договорились.

Лена вздохнула, достала телефон. На экране было новое видео от Лизы. Она по-прежнему была в смирительной рубашке и веревках, но улыбалась еще шире.

— Мои поздравления, мечница! Я чувствовала, как потухла его мерзкая свечка. Молодец. Честно. А теперь о пароле… — Лиза сделала преувеличенно печальное лицо. — Ой, какая досада! Я, кажется, его забыла! 13-21-34-33? Нет, не то.13-21-34-78? Тоже мимо. Такая рассеянная. Извини. Но спасибо, что убила мага. Он в свое время… тоже попортил мне немало крови. Мстил за какую-то ерунду. Так что мы квиты.

Видео закончилось. В комнате повисло гробовое молчание.

— Эта… тварь! — проревел Ухрюк. — Мы рисковали, она обманула!

Но Лена не выглядела удивленной. Бобры покачала головой.

— Типичная Лиза. Пошутить. Посмотреть, как ты взорвешься. — Она подошла к столу, взяла листок бумаги и ручку, что-то быстро начертила — сложную, запутанную символическую схему. — Но сейф откроем. У меня есть… универсальный ключ.

Вечером они встретили в квартире Лизы. Лена, приложив начерченный символ к металлической поверхности сейфа, что-то негромко произнесла на своем, шипящем языке. Замок щелкнул. Дверь отворилась.

Внутри лежали пачки денег. Много. Документы на квартиру. Несколько украшений. И… толстая папка с фотографиями. Школьные фотографии. Лизы, лет десяти, двенадцати, четырнадцати. И на многих из них рядом с ней был светловолосый, улыбчивый мальчик. Павел. Тот самый Павел. На снимках они держались за руки, смеялись, строили рожицы. Они выглядели… счастливыми.

Лена взяла верхнюю фотографию и долго смотрела на нее. Ее лицо было каменным.

— Она показала тебе это специально. Способ рассорить нас. Показать, что я… такая же, как она. Забрала у нее того, кто ей нравился. Сделала его своим тагаем.

Сашенька смотрела то на фотографию, то на Лену. Внутри все переворачивалось. Да, это было жестоко. Подло. Но…

— Ты спасла его, — тихо сказала Сашенька. — От всего этого. От нее самой, возможно. Ты сказала, что он был ее кормом. Значит, она его… использовала бы и выбросила. Ты дала ему… другую жизнь. Пусть и подчиненную. Но ты его любишь. По-своему. Она — нет.

Лена медленно подняла на нее глаза. В них стояли слезы. Настоящие, человеческие слезы.

— Ты… ты действительно нестандартно мыслишь, Сашенька. Спасибо.

— Не за что, — пожала плечами Сашенька. — Ты лучше. И точка.

Девушки поделили деньги. Часть отдали на долгосрочную аренду гаража, часть — на кровать Ухрюку и мешок чипсов, часть Сашенька отложила на краски и холсты. Папку с фотографиями Лена забрала себе.

Возвращаясь домой, Ухрюк, нагруженный чипсами, спросил:

— И что, в следующий раз опять так будешь? Руки-ноги терять?

— Если надо будет, — ответила Сашенька. — Но надеюсь, что не надо. Драться, теряя конечности, — это как-то… неэстетично. Больно.

Лена рассмеялась, уже по-старому, с легкой нотой превосходства, но теперь в этом смехе было что-то теплое.

— Учись, мечница. Учись биться, не теряя частей тела. У тебя для этого теперь есть все ресурсы. И всемогущий семпай, который за тебя вступится. Ну, почти всемогущий. Я серьезно.

Сашенька улыбнулась. Мир был по-прежнему страшным, сложным и полным монстров. Но у нее теперь была команда. Как в рпг. А память… память о том, что вырвал маг, она, может быть, со временем нарисует заново. Красками. Ведь она — художник.