Убить Сколопендру. Ч. 2.

– Л-лёш... Скажи пожалуйста, что случилось. Что бы там ни было, я всё пойму. Только не молчи! Скажи...

– Ай, да твою мать, да прыгай уже! – хрипел динамик КПК, врученный Лере. Уже чуть не были готовы отлететь решетки от того, возможно, что он уже чуть ли не орал во весь голос...

Стоя на краю пропасти, ей опять стало плохо. Внизу труп, уже довольно сильно прочервившийся. Не хватало только, чтобы из небольших дырок в его противогазе вылезали черви. Мерзость. И всё это на фоне уже потемневшей брюшной полости от гноя и паразитов, что кишели там уже не одну неделю, как оценил бы более опытный сталкер... Сбоку от неё, в метрах 100-150 от неё, сидел он. Психопат с винтовкой наперевес. Готовый выстрелить в любую минуту. И это страшно. Мелькают образы. Все, кто когда-то был рядом с тобой. Мать с отцом, подруги, парнишка, однокурсники. А вдруг даже не получиться успеть хотя бы так попрощаться, например, с Викой из соседнего дома, а вдруг даже с тем самым Игнатом не получится попрощаться, с первым и незабываемым молодым для неё человеком... А вдруг она перестанет что-либо осознавать в тот момент, когда она уже ментально со всеми попрощается и когда полностью погрузиться во тьму. Ей что, в темноте умирать придется... Она очень боится темноты. Приснился ей давным давно сон, в котором... Даже не вспомнит, что она там пережила. Просыпается. Везде темно. Словно монстр из сна пришел в мир людей, взял и захватил бедную девушку, чтобы затем с собой забрать в мир иной, в мир монстров... Навсегда. Чтобы никогда не видеть прекрасное среди всего этого ужаса... Чтобы не видеть перед собой смысл жизни...

Нет, нельзя умирать. Её ждёт парень. Андрей. А она его также ждёт. Но в отличие от парня, она попала в такую ситуацию, в которой теперь она делает всё для воссоединения... Что такое любовь? Нет, это не только секс. Хотя часто, чтобы не нарушать цензуру, это и вставляют... Так вот у них и была как раз та самая любовь, в которую каждая пара верит. После букетно-конфетного периода наступают времена разногласий, в которые многие пары расстаются, а истинно любящие друг друга себя и близкого своего принимают такими, какие они есть. И вот они и есть тот самый пример. И что теперь... Вместо того, чтобы наконец-то прыгнуть, она тянется к телефону, в котором и так связи нет, чтобы позвонить и возможно в последний раз из-за психопата сказать: "Я люблю тебя. Андрей. Прощай"...

– СУКА, ТЫ ТУПАЯ ИЛИ НЕТ? ТАМ ХЕР ЕГО ЗНАЕТ КТО К ТЕБЕ ИДЁТ! ПАДАЙ БЛЯТЬ ИЛИ ТЕБЕ КАЮК!

– П-ПОГОДИ, П-ПОСТОЙ... – попыталась она переспросить, что значит" кто-то идёт"...

Но вместо этого...

Она стояла на краю самой ямы. Небольшой клочок земли начал проваливаться под её довольно высокой и тяжелой подошвой полуберц...

Грянул контрольный выстрел. Оставалось буквально мгновение, прежде чем голова Леры могла бы просто взорваться от мощности летевшей в её сторону пули. Но…

Над головой Леры, уже в тот момент соскользнувшей в ту злополучную яму, быстро полетела пуля как тогда, в процессе побега. С глухим вскриком она упала плошмя на то бездыханное и уродливое тело…

–Ладно, щас за этой клушей пойти надо. А не то ещё опупеет от жизни. И мало ли что она там с собой сделает…

Спустившись снова за телом наёмника, он всё рассуждал…

Опять, всё та же самая картина маслом. Снова с того известного края мира шмалял по автобусу. И снова эта экскурсоводка. Чё теперь... Она… И объект №1!? Чушь какая-то. Чтобы она, какая-то бабёха-неформалка, была причиной всех бед? Вряд-ли. По ней видно же, что фраернутая она! Хотя… Ладно, надо будет проверить КПК того жмурика. Так, давай восстанавливать цепочку. Она начала тут тусоваться… Погодь, а где она вообще была так, что на них потом напали два месяца назад? Вот же блин. Ладно, потом узнаю у неё…

Уже активно то переворачивая тело, то тряся куртку того наёмника, Лёха увидел, как в кармане штанов что-то торчало. Прямоугольное. Ровное. Словно мобильник. Точно! КПК! Как же сразу нельзя было увидеть его! Судорожно пытаясь его включить, он видел лишь черный экран.

Придется к источнику энергии идти. Дай бог, чтобы там было без пароля. А то атас конкретный. Придется ещё на другой конец пригорода таращиться за айтишником тем. А там ждать неделю, не меньше. За это время она уже и подавно сыдёт отседа. А зачем оно мне надо-то? Может…?

Уже компактно упаковав булатный костюм в свою сумку, он начал спускаться на улицу.

– Вот если задуматься. А что бы я чувствовал на её месте сейчас? Страх? Боль? Ужас? Отчаяние? Не знаю даже... Словно как будто стало оно для меня всё привычно, словно гражданка. И даже без этого дополнения "со своими законами и порядками". Чтобы бы я чувствовал, будь я на неё месте на момент нападения? Тоже что-ли ничего? Ну не может же такого быть. Типо должен же я хоть как-то проявлять эмоции, типо должен же хоть как-то поплакать, покричать, поржать. Хотя бы за последние дни... Что ж, мне уже не привыкать так думать за все события в Зоне.

Свежий воздух, счётчик Гейгера не издавал шума. Нет, не потому что он выключен. Просто здесь хорошо. Но расслабиться ему вряд ли получится… Тем более, что ему надо будет сейчас успокаивать эту девушку, которую он, как думал, ”пранканул”… Да, как-то странно смотрится со снайперской винтовкой он, человек в джинсовке и козырьке. Но здесь много кто так ходит.

–Дуб, я Абдаста, приём!

КПК молчал. Неужели она успела самоуйти к прадедам и духу Святому? Не, выстрела не было слышно. У сталкеров наверняка же есть какой-нибудь ствол, который другому уже хрена с два не нужен. Может, его того полностью обчистили?

Знал он, Абдаста, про то, что здесь давно застрелили какого-то сталкера. Неизвестно, за что. Но его буквально казнили. Слыхал он.

В яме было очень даже сыро. Видимо, за несколько часов до экскурсии тут был дождь. Причем хороший, на самом основании ямы была ещё добротная такая грязь. Нехило так вляпавшись в ту смесь, она там буквально замерла… Поверить просто невозможно было! Чтобы тот, кто буквально полчаса назад тебя пригрел почти что к себе, вдруг в тебя стреляет. Это было что-то за гранью адекватного реагирования, без влияния на мыслительную активность эмоций, чувств… Без влияния страха в груди, шока, горечи и боли, что завлодевает твоим разумом в такие моменты, когда ты уже ничего не можешь поделать, когда ты во всех смыслах на дне. На дне ямы, на дне всей этой колыбели жизни. Ничего не можешь поделать, когда ты буквально никто, а пришлось столкнуться с тем, кто это понятие “никто” в данной ситуации может отбросить от себя и принять другую роль в данном месте. Когда прямо перед тобой, в метре от твоих глазах, а то и меньше, лежит то, какова конечная остановка твоего промежутка пути, как дно. Ведь что такое дно? Оптимисты наверняка не верят в существование такого понятия, верят, что сколько бы ты ни творил дел, ты не достигнешь дна, что из него можно выбраться. Только тут два момента. А причем тут простая невинная девушка, которая просто хотела заработать на том, что она умеет проводить экскурсии, имеет на это полное право, никого не оскорбила… И причем тут тогда эта ситуация, когда тебя чуть Не убил какой-то психопат в одежде стиля околошпаны, когда, чтобы спастись, пришлось падать на дно ямы, смотреть в плотную на ужасную смерть. Не ту смерть, которая, например, в окружении 50 врагов, из которых уже 30 мертво от твоей же руки. Когда ты говоришь напутственные пафосные слова, да хотя бы признание в любви, прощение, раскаяние... Нет, всего подобного рыцарского нету от слова совсем. Вместо этого недопонимание, сожаление, боль, помутнение рассудка. И всё это сопровождается мучениями. Сильными мучениями, как физическими, так и моральными... Такую смерть никто не готов видеть. Такую смерть все боятся. Тебе потом самому хочется удавиться, лишь бы не видеть такой ужас. Конечно, это уже начинается безумие... Но реальность на то и реальность...

– Так, как там... Д-делается... – осторожно попробовать забрать уже почти что заржавелый пистолет, найденный после бесчисленного числа хаотичных движений, вызванных огромным эмоциональным всплеском. Да, она своими ногами нечаянно вытолкнула с лужицы грязи и дождевой воды пистолет. Вот она! Надежда! Надежда на то, что этот Абдаста заговорит. Заговорит, что он вообще творит, зачем и что он хочет вообще с ней сделать. Чтобы затем его пафосно застрелить? Нет, скорее чтобы он просто отстал. А может... Его реально убить? Такие люди наверняка простому наставленному к телу пистолету не поверят и начнут дерзить. Этого не нужно. Нужно действовать наверняка...

Всё более громче и громче становились изначально еле различимые от ветра топоты сзади. Да, это он! Это этот Лёша! Вот сейчас то он и заговорит!

Да, было очень страшно. Она просто не знала, что делать. А что если он её сразу же застрелит? Что если это даже не Лёша, а кто-то другой? Что, если это вообще не человек?

– Лёш, это... Ты?

Вдруг топоты резко прекратились... Чёрт. Кто-то наверху услышал её. Не к добру...

– Лёш. Ну п-пожалуйста. Ответь... Лёша, Ну не молчи-и!

Снова ей стало плохо. Снова стало больно. Снова стало страшно... Дуло пистолета было направлено почти что к её подбородку. Прижав ноги к себе, глядела она вверх. Только бы успеть. Только это был хотя бы Лёша. Это невозможно уже тут даже находится. Поскорей бы уже всё это закончилось.

Вечерело. Закат был алый. Линия разделяла между собой огромное уже потемневшее небо и алый конец этого удачного дня. Но с таким красивым небом. И таким неестественно фиолетово-черным просторьем над головой. Словно история самого дня запечатлена в этом небе. Как хрупкая девушка вплотную увидела и ощутила на себе весь ужас жизни обитателей Зоны. Как она еле еле справляется с теми эмоциями и чувствами, уже захватившими её разум после того, как она увидела, услышала начало своего лишения свободы в тюрьме, в которой нету надзирателей, где ты не знаешь, кто за тобой сзади и кто спереди тебя. Где ты не знаешь, доживёшь ли ты до ночи или нет. Да хотя бы до следующего часа. До следующего бугра на твоём пути даже... И вот, всё это на фоне небольшого лишь клочка чего-то светлого, тёплого, никакого не таинственного, наоборот добродушного, но такого маленького, такого порой даже незаметного... На фоне такого неба. Как будто оно за себя говорило, что небо для Леры – единственное, от чего сейчас она может ощутить теплоту. Единственное, что может её приобнять к своей невидимой груди своими невидимыми руками, чтобы ей ласково так шепнуть, что всё будет хорошо, что она сможет обрести покой, что под этим не имеется ввиду её физический уход в мир иной. Что под этим небо хочет ей подсказать лишь её спасение от этого всего... Возможно, этот момент неба она запомнит навсегда. Ведь в такую трудную минуту нашлась та материя, которая не только была рядом, но и была просто доброй, открытой, простой даже. И ничуть не похожей на её противоположность...

– Да ты уже Блять сто раз уже считай шо двухсотая, – всё чаще и чаще подобного рода сообщения в чей-то адрес она стала слышать... – На луну если долго смотреть, дибилом станешь, не знала?

Словно она спала даже. Нет. Не то чтобы спала. Не то чтобы сошла с ума. Нет, она ещё в здравом уме. Она просто нашла что-то в небе, что её смогло понять...

Она вдруг увидела, что тот труп вдруг зашевелился. Даже не было понятно, что происходит. Это он так ожил? Или же это какой-то рефлекс? Нет. Он был живой...

Сначала медленно, потом уже как-то дергаясь... Он налетел на неё. Вцепился в её шею. Из пальцев этого чудовища начали выползать черви. Уже немного её приподняв, он что-то орал ей в лицо. Не было даже видно, смотрит он или нет: противогаз всё закрывал. Она пыталась ногами хоть что-то сделать. Дрыгая ими в разные стороны, она пыталась хоть как-то защититься от чудища. Она стала видеть, как начали появляться неестественные белые точки там, где располагается глазное яблоко, в самом центре глаза... Всё вокруг темнело. Неужели, это конец? Такой ужасный что-ли? И как вообще так случилось, что этот труп захватил Леру? Чёрт, сложно даже думать об этом. Не потому что это фантастика. Потому что она уже не понимала, где фантастика, а где то, что она видит наяву.

– П-пожалуйста... П-прекратите... А-ан... П-по... – единственное, что она даже не то что выдавить из своих уст, а даже просто подумать... Слёзы не шли. Ей было просто очень страшно. Всё тело дрожало... Чёрт, это кажется барьер между жизнью и смертью... Была мысль что-то вспомнить. Может, есть какая-то еще причина дальше хоть что-то делать ради спасения жизни?

Вдруг всё снова приобрело цвета. Очень жутко захотелось кашлять. Как будто она страдала тяжёлой формой лёгочного заболевания. Словно всё горло в каком-то стекле и теперь хочется откашляться. Но уже прошло... Подняв глаза, она поняла, что произошло...

– Ты хоть в курсе, мля, как из-за одного дибила на дозоре погибает весь взвод? Ты в курсе...? – перед ней стоял, сгорбившись в три погибели, Лёха Абдаста... Это он её чуть не придушил, пока она временно отключилась...

Зачем? Не знаю. Был, конечно, такой момент, когда в одном фильме про войну вот так вот над спящим на посту так "пошутили", а точнее его так приучили не спать: пока он спал, они, его сослуживцы, подошли сзади него, чтобы затем уже его начать душить, чтобы он проснулся, а затем его пугать и рычать на него со словами по типу "вот, ты такой долбоеб, что из-за тебя весь взвод вырезали бы как свиней, здесь война, здесь оценки не ставят здесь убивают" и всё это сопровождается избиениями... Нет, Лёха не настолько отбитый парень, чтобы девушку пинать в живот. Мало ли, она ещё и беременная. А он угробит будущего ребенка. Может, Лёха так хотел просто приучить её не спать?

Он стоял и молча смотрел за тем, как девушка окончательно, хоть и не свихнулась головой, точно потерялась среди всего этого ужаса, ушла в себя и теперь сидит с огромным грузом такой тяжести, что она уже ничего не сможет в ближайшее время что-то серьезное, что-то очень важное делать. Неважно что...

...

– Щас идём за мной. И только за мной!

– Н-нет, н-не надо... Хватит! Скажи, что происходит!

– В смысле не надо! – уже схватив её за руку, он уже начал на неё орать... – Я те чё, батька твой, или мамка, чтобы ты так могла пререкаться!? Или шапито тут с цветами и шариками?

– Пожалуйста, не надо!!!!

– Мля, как же ты меня уже достала со своими выебо...

Вдруг она подорвалась. Резко вскочив и укусив Лёху сильно сильно за руку, она тут же рванула с места...

Матерясь и уже проклиная, наверное, до 15 колена, он всё млякал, охал и как резаный орал на неё. И указал на то, какие у неё вообще сейчас проблемы со здоровьем. Прям волшебник. Словно врач даже. Если знает, кто её настоящие родители, где они сейчас, кем они работают, знает, что она приёмная в семье, знает, чем она болеет сейчас, чем она болела, от каких антропоморфов она родилась вообще, что её ждёт, что ждёт её детей, внуков и так далее. Из-за огромного шквала нецензурной брани, оскорблений её вероисповедания (Да, она, в отличие многих обитателей Зоны, не православная. Но и не мусульманка.), семьи, национальности и других её моментов, здесь просто не может быть это даже показано. Настолько жестоко он её обливал матом, насколько это возможно... Да, она его так укусила и поцарапала своими ногтями, что не только следы добротные остались, но ещё р глубокие царапины и в некоторых местах укуса даже маленькие точки со скапливавшейся там кровью....

Бежать. Бежать отсюда. Вот, что она могла предпринять в этом момент. Пока Лёха пытался забинтоваться, Лера уже убегала отсюда со всех ног. В сторону общежития? Нет, недавно стрельба там была. Может, кто-то ещё похуже него будет там. И тогда точно каюк. Оставалось только бежать в прачечную, про которую Лёха что-то говорил за развалинами у общежития. Только вот беда, где эта прачечная, она не знала. Может, стоит просто бежать куда подальше от общежития, а там уж действительно встретить просто первого попавшегося человека , чтобы уже с ним сбежать отсюда? Она даже не знала, что она бежала в сторону лишь изредка посещаемого здания бесконтактной коммуникации, откуда как раз и началась внутренняя связь в Зоне. Сами эти здания очень даже посещаются сталкерами. Ведь развитие КПК не стоит на месте. С 2013 года по подписке, а точнее на основе особых договоров можно было присоединиться к анализу сканеров в аномалиях и отслеживать, где какие есть артефакты на данный момент. С 2014 года стало можно звонить. Появилась своя широкодоступная мобильная связь... Это лишь единые примеры того, что можно было делать с КПК нового образца...

Лера, подумав, что наличие света в окне многоэтажки давало знать о том, что там есть люди...

Уже крича во весь дворик о помощи, она бежала туда, к той многоэтажке. Вот оно. Спасение. Осталось только дождаться... Какое ждать! Пока есть шанс. Пока есть время! Надо действовать! Надо двигаться вперёд не останавливаясь...

–Ты чё, обкурился, поц? Чё такое? – после того как открылось окно на первом этаже, оттуда вылез немного наружу мурзатый мужик лет 40 в бушлате, потёртом многими днями, неделями, а то и месяцами и годами ношения на теле...

– Помогите пожалуйста! Откройте, прошу вас! За мной гонятся! – начав уже чуть тише, но все равно запинаясь и даже немного заикаясь, она просила его об убежище...

– Чё, сам отстреляться не можешь? Не мешай, занят...

После того как пробурчал тот незнакомец, окно закрылось. Нет! Нельзя же так! Надо попробовать зайти. Может, он так поймет, что Лера ничего не сможет сделать с потенциальной угрозой. Что она здесь даже не то что серая мышка, а бедный воронёнок без перьев, который попал случайно в стаю других птиц, уже способных летать, и теперь он один в мирке, полном опасностей от погоды и других животных...

Уже дойдя до подъезда, она еле-еле начала слышать шелест листьев и травы сзади... Он оклемался. Его боль уже достаточно отошла, чтобы он уже смог осмыслить, что его внимание было отвлечено...

– СТОЙ, БЛЯТЬ, СОБАКА! ОТВЕЧАТЬ ЗА СПИД ИЛИ ТЭЙ ЖЕ САМЫЙ ВИЧ БУДЕШЬ...

Вот шельма то а! А если я хочу её просто проучить. Что это зона, что здесь ошибок вообще не должно быть. Что вот щас, например, бегу к ней. Да, она вошла в подъезд. А если щас я открою, а тут она выбегает с какой-нибудь палкой и я туда же. И всё, нет меня. Ну или там кто в доме поверит этой шельме и сразу же в мою сторону направит ствол... Точно, Макарыч где!?... Фух, тут...

Подбежав к подъезду, он тут же остановился, включил фонарик и... Понял, что он же дверь открыть не сможет...

Окно правее подъезда было открыто. Там не было света. Там вообще никого не было... И действительно, после того, как он ловко туда залез, он убедился, что это отличное место... Возле окна валялись уже пыльные гильзы от автоматов и снайперских винтовок, рядом с аркой лежал труп... Фанатик, да. Это точно они. Но он был уже давнишний труп. Словно здесь если и был бой, то месяц назад, не меньше. За такое время обычно места снова обживаются, но уже другими людьми... Обои были снесены. Люстра где-то так уже была, раз вместо неё была разбитая лампочка на потолке. Порыскав ещё внутреннее помещение, он вдруг начал слышать уже не только давнишние стуки в дверь, ведущую в квартиру напротив, но и уже вопли и мольбы о помощи. Видимо, мужик думал, что это какая-то подстава для того, чтобы он затем платил процент. И действительно, здесь, несмотря на правило помоги, и тебе тоже помогут, действует правило "спасение утопающих – дело самих утопающих". Но, не стерпев от того, что в дверь постоянно стучали, видимо открыл ей. Она тут же ворвалась в квартиру, раз уже всё утихло.

Пора бы и самому идти в эту квартиру за этой шельмой. Хватит тут искать баян да гармошку. Сталкерьё, если он там не один конечно же, поймет меня. Ну и даст мне. А что я сделаю с Лерой? Ясное дело, просто накричу, не больше. Ну да, погорячился, да, чуть не грохнул леру и чуть не придушил. Но ей как бы надо привыкать жить в таких условиях. Я начинал ещё похлеще, чем она. Если бы она знала, с каким ужасом пришлось когда-то столкнуться Лёхе, она бы тут же, по его мнению, подумала бы, что она не так уж сильно и страдает... Ладно, пора уже. Группа не группа, надо договориться...

Аккуратно отворив дверь от нужной квартиры, он уже отчётливо слышал её мольбы и возмущения мужика.

– Да ёб твою дивизию, я нихера не понимаю тебя! Ты можешь сесть успокоиться!

– Но вы не понимаете... Там... За мной...

– Что, режут тебя, или что...

Он увидел, как она, ухватившись своими худыми ладонями за его массивные из-за его бушлата с эмблемой Союза плечи, она к нему стояла вплотную и, тряся его от своего же страха, пыталась выдавить через слёзы и комок в горле, что ей угрожает опасность. Она настолько сильно его дёргала, что тот мужик из-за удивления от того, что, во-первых, это девушка (он вплотную разглядел её и смог увидеть в ней женские черты, что почти никогда не встречается в Зоне ввиду несовместимости, как ему казалось, этой деятельности с девушками, ) даже не заметил, как он споткнулся об что-то и упал назад, ударившись затылком об острый край столика. во-вторых, кстати, он удивился от той наглости и от того, что сзади неё был ещё кто-то...

Судя по всему, он действительно хотел ей помочь. Видимо, он её понял. Но она в этот момент его всё трясла и трясла за его широкие плечи. Как вполне адекватный человек, он просто не мог взять и швырнуть девушку... Да хоть в сторону немного уже пыльного дивана, стоявший совсем рядом с ним... Вот это наверное и повлияло на то, что вместо того, чтобы взяться наконец-то за свою двустволку, он пытался отойти назад, но не заметил, что он стоял на ковре и что мог спокойно споткнуться, что и произошло...

Ей было очень страшно. Она уже не знала, что с ней сделает этот Лёха. Может, он её начнет не только избивать, а просто будет её морить в каком-нибудь подвале местном голодом? Или же закинет в подвал кишащий крысами и прочей живностью, чтобы она просто до смерти в прямом смысле слова испугалась? Нет... Ну не может же Лёха просто так взять и начать над ней издеваться! Он же тоже жертва по сути этого случая...

– БЛЯТЬ, ЧЁ ТЫ СТОИШЬ И ГЛАЗАМИ ХЛЮПАЕШЬ НАХУЙ?

– ч-что... ещё раз... что... П-просто н-не...

– БЛЯТЬ, У ТЕБЯ ТОЧНО КУКУХА ПОЕХАЛА! У ТЕБЯ ТАМ ВСЕ ТАКИЕ ТРУБОЁБЫ ЕБАНЫЕ, ЧТО ТЫ СТОИШЬ ТУТ...?

– Лёш... П-пожалуйста... – уже жалобным голосом она что-то начала просить. – Н-не надо... Т-так... Мне больно...

Отхаркавшись сполна и обплевав угол, обматерив её и всю Зону и выразив своё недовольство своей гримасой, живой, вовсе не наигранной, он к ней подошёл...

Материл он её недолго, но крепко. И то, что она его укусила, и то, что она возможно его убила. Что она виновата в том, что чей-то отец не вернется домой, что теперь на ней такой тяжкий грех, что ей не свойственно такое делать... Она всё это слушала. Не могла она просто держаться. Но почему-то она просто исподлобья смотрела на него. Уж больно было на неё смотреть. Небольшой нос, довольно широкие глаза, совсем худые щёчки...

– Короче склефосовски... Пульс есть или нет у него

Уже катилась слезинка по её щеке. Она уже не думала что-то по типу как он смеет девушку, у которой есть парень, оскорблять так. И говорить что-то про их отношения, что-то говорить про то, что она делает своему парню и что парень ей делает. Ей было стыдно это всё слышать. Стыдно, больно, уродливо. И всё ради того, чтобы он потом у неё спросил, есть ли пульс у этого мужика, у которого уже кровоточил затылок...

– Блять, всё самому же приходится делать... – всё чаще подобного рода сообщения ей удавалось услышать после очередного потока мыслей. Словно проснувшись от сна стоя, она увидела, как он, пытаясь его поднять на плечи, уже шел к выходу из квартиры, пытаясь не задеть мониторы компьютеров.

Уже было слышно, как он, поговаривая тому здоровья, тащил его на улицу с подъезда. Стучали берцы и кроссовки Лёхи...

Это случилось... То, чего она так боялась, случилось. Она впервые в своей жизни убила человека. Не могла она себе найти места. Слёзы наворачивались. Она не могла поверить в то, что она просто по чистой случайности лишила человека жизни, что на ней теперь такой грех. Ведь, судя по его лицу, не было видно какой-то злости. Да, он грубовато в первый раз ответил. Но она в нем не разглядела бездушную тварь, которая способна бросить человека в беде. А она просто его кидает и убивает тем, что он споткнулся из-за неё. Она даже не могла сообразить, что он просто споткнулся, что она никак не повлияла на то, что он теперь на грани жизни и смерти, что она не виновата ни в чем... Но горечи не было предела...

Пистолет... На диване... Может, уже стоит забыться? Может, стоит действительно стать частью космоса. А вдруг космос сможет простить то, что Лера убила человека и теперь ей стыдно даже жить сейчас после такого, словно над ней надругались толпой и теперь не может найти в себе места... Только в этом ужасном поступке она видела решение того неисправимого, что она натворила. А как же Андрей?... Нет, она, как посчитала, не заслуживала того, чтобы она была рядом с таким прекрасным человеком, как Андрей...

"От Леры Авдеевой. Андрею Самойлову. Это сообщение, возможно пришлется сейчас, а возможно тогда, когда упырь, который находится рядом со мной, на улице, узнает, где ты живёшь и передаст этот телефон с этим письмом... Если ты читаешь это сообщение, меня уже нет в живых... Нет, я тебе не изменяла. Честное слово. Нет, я знаю, что ты очень хороший парень, что ты настоящий мужчина и самый лучший для меня друг. Но я не могу жить с тем, что сегодня произошло. Не могу себя принять после того, что я натворила... Я не хотела у(непонятно)ь этого мужчину. Я хотела, чтобы он просто мне помог. Но получилось всё ужасно. Я недостойна того, чтобы ты из-за меня убивался и не спал ночами. В мире столько прекрасных людей. Получше, чем я Прости. Прощай. Навсегда. Не вспоминай меня больше. ..."

Жуткая была картина. Нажав на "отправить сообщение", она тяжело уселась на стул. Взяв с трудом с дивана пистолет Алексея, она в последний наверное раз для себя глянула в зеркало. Уже образовались мешки под глазами из-за нервов. Казалось, словно волосы стали седеть. У висков, выбритых под единицу, было всё словно в дрожжи. Не могла она уже даже толком смотреть на своё лицо. Ей было стыдно. Стыдно из-за того, что она убила человека. Что она теперь становится таким же самым человеком, как Абдста... Нет, она даже его вспомнить не могла. Ей было страшно от того, как отреагировал бы на такую ситуацию Андрей. Но уже было всё поздно... Рука бешено дрожала, но дуло смотрело уже в живот. Она всё пыталась и пыталась вымолвить что-то подобное на раскаяние перед Андреем. Но так и не получалось. Комок в горле не давал это сделать...

Не понадобилось и пяти минут, прежде чем... Мужик пришел в себя. Он даже комично начал вставать. Бушлат очень сильно делал его подъем комичным. Словно батя с пивным пузом вышел наконец-то с запоя. И теперь он собирается на работу. С опухшим лицом и удивлением во всем понимании этого слова он начал рассматривать всё, что было снаружи...

– Блять, чё щас было...

Напротив него появился силуэт Лёхи. Та самая джинсовка, та самая кепка козырёк. Но руки были немного в крови. Да, Лёха смог откачать мужика... Но мужик удивился от того, что он где-то был, а тут он на улице...

- А ты хто такой мля?

– Лёха Абдаста. Сталкер... Ты куда-то упал и потерял сознание. А я тут рядом шел... Проверь, ничего не забыл?

Он начал довольно медленно, настороженно поглядывая в сторону Лёхи, что-то искать в карманах. Судя по его роже, что-то вынесли... А может...

– Вроде чисто... А в чем подвох? – медленно взяв с земли двустволку, он уже спиной шел от дома куда подальше...

– Ну ты ничего не забыл?

– Да не... Не забыл ничего...

– Ну тогда не хворай и куда попало не иди...

Кивнув в ответ, он всё ещё лицом к Лёхе шел туда, куда ему нужно. Но в целом он на потом метре уже перестал его бояться. Он развернулся и пошел, что-то бормотал себе под нос, но уже было не понятно, что именно.

Вот и спас чужую жизнь. Прикольно... Ладно, скажу этой Пэтэсээрщице, что всё хорошо, что не нужно волноваться...

Уже почти что поднявшись, он хотел было уже открыть дверь. Закрыто... Ещё несколько раз он пытался открыть дверь. Заблокировали изнутри...

– Блять, Лера! Какого хрена тут закрыто! Отворяй!!!

В ответ ничего не последовало... Стоп. А где пистолет!? Он что-то потянулся к пистолету, но так его и не нашел... Всё тянул и тянул на себя дверь. Может, от себя? Да...

Он уже мчался по коридорику к той комнате, где он увидел её и того мужика, который уже давно куда-то ушел. Чёрт, если она щас что-то с собой сделает, это вообще вообще не ахти. Ему же ещё отвечать за этот геморрой, свалившийся ему на голову под названием девушка с гражданки... Хоть бы она ничего такого не делала. Хоть бы просто спала или просто сидела, или даже просто нашла бы тут какую-нибудь книжку, чтобы она окунулась в мир тех персонажей, образов, чтобы просто не вспоминать то, что она недавно пережила. Словно он начал чувствовать, что он сказал много чего лишнего. У завалов напротив общежития, возле ямы, когда она от него убегала, когда мужик сам споткнулся и упал назад... Может, его слова в её сторону так и повлияли?... Он уже был почти у входа в комнату с компьютерами...

– Лера! Я тут! Только не...

Сердце ушло в пятки... Она сидела... С пистолетом, направленным в её совсем худой живот... Она смотрела в сторону Лёхи. Видимо, даже не заметила, что он зашёл в комнату. Телефон, почти севший до нуля процентов, на столе...

То, с какой скоростью он подбежал к ней и выхватил с её рук пистолет, надо было видеть... Но такого ужаса он никогда не переживал. Чтобы на глазах чуть не застрелилась девушка.

– Ствол же ты отпусти... Не убила ты его! Жив он, говнюк этот няхай ён будет прокляты...

Она не хотел отпускать. Палец Леры уже был на крючке. Резко потянув оружие вверх, он, возможно, ей спас жизнь... Прогремело 3 выстрела. Приобняв её, он тут же кинулся успокаивать. Что она вернётся к Андрею, что он её полностью прощает. Извинился перед ней. За все маты, за все крики и истерики в сторону Леры. Он даже не оправдывался перед ней. Кивнув куда подальше пистолет, он, уже чуть ли не пытаясь заменить ей Андрея, гладил её по дрожавшей солидно так голове. Успокаивал, говорил, что он не прав...

Он глянул на Леру. Она всё также глядела в стену. Взгляд застыл у неё на узорах на ковре. Дрожала очень сильно. Внутри был огромный жар. Уже хотела рыдать. Страшно хотела рыдать... Была уже окончательно ошеломлена. Что, вместо того, чтобы уйти из этого света за то, что она заморала свои руки в крови, она теперь сидит живая. Значок часов возле сообщения показал, что прощальное письмо так и не отправилось...

* – имеется ввиду, что было создано в середине нулевых союзное государство из стран бывшего советского союза