Убийство на нудистском пляже

Этим утром Лев Сомов должен был ехать в больницу на обследование, чтобы услышать решение врачей: возможно ли восстановить зрение или нет. Но вместо этого его подопечный студент, а теперь младший оперуполномоченный Антон Сашков, вез его на место преступления.

— Мы недолго, Лев Семенович! Вы нужны нам! Там странное убийство. Там девушка в палатке. Пробит череп! — он, как и на лекциях, торопился, не говорил, а тараторил. — На нудистском пляже.

Сомов сгруппировался. Он ощутил холодок по спине: вода, море рядом. Страх заставил сильно биться сердце, но, сделав глубокий вдох и выдох, Лев успокоился. Антон продолжал ему рассказывать, что да как, не смотря на сидящего рядом уже немолодого профессора, отставного подполковника.

Сомов сидел с серьезным лицом; возраст выдавали морщинки на лбу. Волосы, седые и приглаженные рукой, темные очки по рекомендации врачей: «Солнце убьет ваши глаза». Потерять зрение — это не самое страшное, что могло произойти в его жизни. Смерть его супруги подкосила профессора совсем. Сын далеко, а подполковник не жаловался, но лекции в академии сильно посадили зрение. И профессор стал слепнуть, почти ничего не видел.

— Еще немного, — произнес Антон, взялся за руль обеими руками, добавил скорости. — Придется спуститься на пляж.

— Она утонула? — Лев Семенович так и не понял из рассказа Антона, что же там произошло.

— Нет, убийство в палатке на нудистском пляже. Но жертва не нудистка, — начал набирать скорость в повествовании Антон.

— Погоди, не торопись. Давай всё по порядку. Пока доедем, ты мне расскажешь, что ты сам там видел? Что бросилось в глаза, — остановил своего бывшего студента Сомов.

Антон глубоко вздохнул. Сердце Льва Семеновича ёкнуло; он почувствовал запах яблока. «Жуёт жвачку», — мелькнуло в голове подполковника. Голос оперативника стал спокойнее.

— Палатку, стоявшую на берегу, заметили два нудиста, которые каждый день приходят позагорать в утренние часы, — начал медленное повествование Сашков. — С их слов, эти девушки приехали дня три назад и разбили себе место на пляже. Когда утром эти два голожопых пришли загорать, девушки сильно удивились, но уходить не стали, согласились остаться в нижнем белье.

— Ты этих свидетелей сам опрашивал? — положил руку на плечо Антона, уточнил Сомов.

Антон кивнул, но подполковник переспросил.

— Да, сам, — вспомнив, что профессор потерял почти всё зрение и не заметил его кивок.

— Хорошо, потом показания зачитаешь, чтобы я мог их послушать. И поговорить бы мне с ними тоже. Сможешь организовать? — попросил Лев Семенович.

— Без проблем, они там ждут, на пляже.

Сомов качнул одобрительно головой. Антон продолжил.

— Выходит, на пляже после захода солнца уже нет никого, безлюдный по ночам. Неподалёку кемпинг, там камеры наружного наблюдения — запросили видеозапись за эти три дня.

— Хорошо, что еще ты заметил? — Закрыв глаза, Сомов снял очки и протер их носовым платочком, что достал из нагрудного кармана тенниски.

— Под горой куча хлама, то ли водой принесло, то ли люди строили, собирались на пляже жить. Тело убитой в палатке, всё в крови; девушка одетая; нашли банковскую карточку на имя Светланы Валежниковой.

— Установили, кто убитая?

— Нет. Паспорта при ней нет, а карта банковская лежала на земле возле палатки. Убита тупым предметом, проломлен череп. Удар должен быть сильный — думаю, убийца, мужчина, хотя в состоянии аффекта может и баба долбануть так, что мозги вылетят, — усмехнулся Антон.

— Пока не думай, кто убил — надо найти ту, что жила в палатке с убитой, — вставил в уже ускоряющийся рассказ Антона свои слова, тем самым останавливая его. — Не торопись, расследование не любит спешки.

Антон замолк. Сомов слышал, как тот тяжело дышит. Они проехали еще какое-то время молча. Машина съехала на грунтовую дорогу, и Лев почувствовал всем телом мелкие камешки под колесами, хоть амортизация у автомобиля и была на высшем уровне.

— Убитую душили, она сопротивлялась, поломаны накладные ногти. Труп еще полностью не окоченел. Смерть примерно наступила с двух до пяти часов. Так, мне сказал Павел Петрович Кексанов. — Уже не торопясь дополнил свой ответ Сашков.

— Петрович тоже здесь? — удивился Лев Семенович и повернул голову в сторону Антона. — Вот Кекс никак не хочет на пенсию пойти.

Сомов расплылся в улыбке, обнаружив вставные зубы. Сашков нажал на тормоз, колодки заскрипели. Машина остановилась.

— Приехали, сейчас немного придется пройтись, правда, дорога непесчаная, каменистая, — стал пояснять Антон, открыв дверь профессору.

— Не носись со мной, как с ребенком, и я не беспомощный, понял! — строго проговорил Лев Семенович.

Они направились на побережье, спускаясь по извилистой дорожке. Пахло соленым морем и тиной, чайки перебивали звуки волн, что накатывались на берег. Ветер доносил запах шашлыка и запах дыма.

Сомов расслышал голоса нескольких человек, через темные очки трудно было понять, сколько силуэтов, но голоса были мужские. Нос уловил запах недорогого одеколона. Лев Семенович достал из нагрудного кармана платок и вытер выступивший пот со лба. Тенниска на спине прилипла, и чувствовался прохладный ветерок. Они медленно прошли вдоль берега, под ногами чувствовались мелкая галька. Шум волн стал сильнее, и брызги долетали до них.

— О, какие люди, — раздался бас с места, куда вел Антон Сомова. — Самый лучший кадр сыска!

— Петрович! Хоть здесь встретимся, давно не виделись, — обнял друга Лев.

— Встречаться на таких вот происшествиях, надо завязывать, — и он повернулся в сторону расплывающегося перед глазами Сомова темного пятна.

Стоящие сотрудники поздоровались, Лев Семенович поздоровался кивком. А потом повернулся к Павлу.

— Ну, чем порадуешь? Я плохо вижу, но слышу еще хорошо, — предупредил он давнего друга.

— Что тебе сказать. Девушке на вид лет двадцать, не местная. Убита ночью с двух до полпятого, смерть наступила от удара по голове тупым предметом. Кровищи в палатке много, шла борьба, Следы на шее, душили. Вещи преступника должны быть испачканы, на месте преступления следы крови размазанные.

К ним подошел еще один оперативник.

— Доброго. Как ваше здоровье? Простите, что оторвали от ваших дел, но может, посоветуете, — мужчина слегка картавил, и Сомов легко узнал Андреева, капитана опергруппы.

— Никита, да какие дела на пенсии, если только больницы, да ну их. Спасибо, что позвали. Установили, кто убитая? Кто с ней в палатке жил? Чья банковская карта и видеозапись с кемпинга. Можно со свидетелями поговорить?

Видно было, как поползли брови у Андреева и он подозвал двух мужчин, от которых пахло потом и перегаром, они волновались. Немного поговорив с этими свидетелями, они размеренно и с расстановками рассказали, все, что видели раньше, как вели себя девушки.

— Вы видели их пьяными? — вставил вопрос Сомов.

— Ну, мы приходили по утрам и до обеда, в это время они трезвые были, шутили. Приветливые девушки, но они не из нашей среды, раздеться не решились. Они приезжие из Краснодара, девушки так нам говорили.

— Сможете описать нам подругу убитой? — попросил Сомов и подозвал Антона, тот еще на лекциях в тетрадях хорошо рисовал.

Лев отошел в сторону и повернулся к морю. Страх опять пробежал по спине, шелест волн, напомнил тот момент, как он тонул. Дрожь в пальцах он унял, сжимая кулаки. Кексанов и Андреев отошли к палатке, где убитую грузили в полиэтиленовый мешок, на носилки и унесли в машину. Криминалист и Павел Петрович попрощались с Сомовым, уехали. С моря доносился звук приближающейся яхты.