Ученик гоблина. Книга II

— Не пытайся меня отговорить, шаман, — голос Ксанда, вождя клана Тлеющего Черепа, звучал угрожающе.

Он сидел в глубине шатра, низко опустив голову и прикрыв лицо массивной ладонью. Перед вождем на низком столе, застеленном шкурой чёрного варга, покоилась страшная находка. Там лежал обугленный и выбеленный пламенем череп. В пустых глазницах ещё, казалось, дрожало отражение того костра, из которого его вытащили.

Золид вошёл бесшумно. Лишь тяжелые костяные обереги на его посохе издали короткий стук.

— Я скорблю вместе с тобой, Ксанд, — негромко произнёс шаман, останавливаясь у самой границы света.

Вождь тяжело вздохнул. Его плечи, способные выдержать вес осадного тарана, сейчас казались сгорбленными под непосильной ношей. Он приоткрыл глаза и сквозь пальцы посмотрел на череп, который ещё пару часов назад был его наследником.

— Человек убил моего сына, — Ксанд заговорил медленнее, и под его пепельной кожей на скулах яростно заходили желваки. — Он не просто лишил его жизни. Он отсёк ему голову и швырнул в огонь, как обглоданную собакой кость. Как какой-то мусор.

Ярость вождя была осязаемой, она вибрировала в воздухе, заставляя пламя светильников испуганно дрожать. Когда тело Драала нашли в пустом шатре на окраине, клан взорвался. Ищейки Тлеющего Черепа, лучшие следопыты пограничья, прочесали каждый дюйм лагеря. След привёл их к опустевшей коновязи. Там, рядом с зарезанными хобгоблинами, среди чадящих углей, они нашли то, что осталось от головы орка.

— Поэтому ты меня не остановишь, — Ксанд наконец убрал руку от лица и выпрямился. — Я не доверю это десятникам. Сам соберу отряды и лично поведу охотников в…

Он осёкся, заметив странное выражение на лице соратника. Золид не хмурился и не выказывал сомнений, как того ожидал вождь. Напротив, в его выцветших глазах горел холодный интерес.

— Да, вождь, ты всё правильно понял, — Золид позволил себе подобие тонкой улыбки. — Мешать я не стану. Более того, я отправлюсь вместе с тобой.

Ксанд медленно поднялся, нависая над столом.

— Я… удивлен, — честно признал он. — Ты всегда учил, что интересы клана превыше личной мести. Почему сейчас готов отказаться от своих принципов ради одного человеческого щенка?

— Потому что этот «щенок» на самом деле не тот, кем кажется, Ксанд.

Вождь подобрался. Его взгляд стал острым.

— Что ты имеешь в виду? Поясни.

— Пока твои воины бесновались и рыли землю в поисках его следов, я допросил Цвига, — Золид сделал шаг вперед, входя в круг света. — Десятник клялся всеми предками, что лично проверил колодки на руках человека. И я ему верю, Цвиг — старый вояка, он своё дело знает. Значит человеческий ублюдок был лишен оружия и надёжно связан.

Шаман сделал паузу, давая Ксанду осознать сказанное.

— Я лично осмотрел место смерти твоего сына. Колодки… они не просто сломаны. Они прожжены насквозь. Но внутри шатра не было очага. Даже несмотря на недавние пожары в лагере, там, где томился пленник, не нашли ни единого уголька, ни одной искры, от которой могло бы заняться дерево.

— Хочешь сказать, там побывал его сообщник? — Ксанд прищурился, его рука инстинктивно легла на рукоять кинжала. — Гоблин? Думаешь это проклятый Зуг’Гал?

— Нет, — Золид покачал головой и, потянувшись к мешку у пояса, извлек обгоревшие обломки деревянных колодок. Он со стуком положил их на стол рядом с черепом. — Посмотри сам.

Вождь наклонился, разглядывая чёрный остов.

— Видишь как прогорело? — шаман указал когтем на внутреннюю часть дуги. — Огонь шёл изнутри. И был такой силы, что стальное лезвие, вмонтированное в колодку, начало плавиться. Руки человека должны были превратиться в обугленные головешки ещё до того, как дерево поддалось. Это не было спасением со стороны. Постороннему было бы проще и милосерднее отрубить пленнику кисти, чтобы освободить его, чем жечь таким сильным пламенем.

Ксанд осторожно взял обгоревшее дерево, словно надеялся, что оно само поведает ему тайну своего разрушения. Тёмные крошки сажи остались на его пальцах, пачкая пепельную кожу.

— Значит… — голос вождя упал до хриплого шепота, — он сам это сделал? Без посторонней помощи?

— Да, я в этом уверен, — Золид кивнул, и костяные ожерелья на его груди отозвались негромким стуком.

— Но как это возможно? — Ксанд всё сильнее хмурился, его лоб прорезали глубокие складки. — Он ведь Низший. Обычный Спящий. Я лично слышал, как этот старый прохиндей Зуг’Гал отчитывался перед сотником Тьяа Ан. Он божился, что мутация человека прошла неудачно. И что мальчишка как бракованный сосуд, который едва держит в себе крупицы силы.

Вождь сжал обрубок дерева так, что оно жалобно хрустнуло.

Шаман подался немного вперёд:

— Посмотри на Меноса глазами воина, а не врага. Освободи свой разум от злобы и ярости и тогда ты тоже всё увидишь. Поглощение руны это всегда перестройка плоти. Даже если мутация неудачна, она обязана оставить след. Тело должно было исказиться. Низшие не могут иначе — поглощённая руна всегда перестраивает их.

Золид сделал паузу прежде чем продолжить.

— Менос же выглядит как самый заурядный человеческий заморыш. Тощий, бледный и без единого видимого признака силы. Так почему же эта «неудачная мутация» никак не отразилась на его облике, зато наделила чудовищной, пусть и не постоянной, мощью.

— Старый гоблин… — прорычал Ксанд. — Он обманул тролля.

— Именно, — голос Золида стал вкрадчивым, почти змеиным. — А гоблинский выкормыш всё это время разыгрывал перед нами дешёвый спектакль, и мы все купились. Кроме того до меня дошёл слух, что сотник одарил человека именно огненной руной. Никто из наших воинов не видел её глиф вблизи, но теперь, глядя на эти оплавленные кандалы, мне не нужны другие доказательства. Это всё не может быть простым совпадением, Ксанд.

Вождь нахмурился. В его голове медленно поворачивались шестерни осознания, но он всё ещё цеплялся за привычную картину мира.

— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, шаман. Но даже если он поглотил руну огня без…

— Он не поглощал её, — отрезал Золид, и его ртутные зрачки вспыхнули недобрым светом. — В том-то и дело. Посмотри правде в глаза, вождь, мальчишка — Высший! У него пробуждённое сердце!

— Это невозможно! — Ксанд с грохотом ударил кулаком по столу. — Ты бредишь, старик! У него обычные человеческие глаза и он ни разу не призывал Сциллу. Высший не может скрыть свою природу, это всё равно что пытаться спрятать солнце в мешке!

Золид лишь печально покачал головой.

— А что, если «мешок» достаточно плотный? — тихо спросил шаман.

— Пусть даже так, но какое мне до всего этого дело? — нехотя отмахнулся Ксанд, и на его лице отразилась тень усталости, которая тут же сменилась подозрением. — Зачем ты мне всё это говоришь, шаман? Ты ведь мог промолчать. Мог просто присоединиться к отряду. К чему все эти откровения?

Вождь наклонился вперёд, его глаза, налитые кровью, впились в Золида.

— Если ты надеешься, что я передумаю, то зря. Мне плевать, Высший он или сам Демон из Нижнего мира. Человек умрёт. И это не обсуждается. Его кровь должна напитать землю там, где он бросил голову моего сына. Если попытаешься помешать мне…

Золид выдержал этот взгляд, не моргнув. Его ртутные зрачки оставались холодными, как зеркала.

— Я и не жду, что ты сохранишь его никчёмную жизнь, Ксанд. Моя истинная цель не человек, а Зуг’Гал, — Золид сделал шаг вперёд, и тень от его посоха хищно вытянулась по полу. — Менос самородок, но юн и неопытен, вряд ли он хоть что-то сможет объяснить сам. Только старый гоблин знает секрет, который позволяет скрывать пробужденное сердце. И я хочу вытащить из него эти знания.

— Раньше ты никогда не ставил меня в известность о таких вещах.

—Ты прав, мой старый друг. Я говорю это потому, что собираюсь провести ритуал. И мне потребуется твоё согласие.

— Какой ритуал?

— Жертвоприношение, чтобы гарантировать победу, — коротко бросил Золид. — Иначе мы очень рискуем, ведь не знаем их настоящих сил. Теперь, когда маски сорваны, крысы не станут сдерживаться и скрывать свои истинные силы.

Вождь презрительно скривился, в его взгляде мелькнуло пренебрежение.

— Что ж… я не против, поступай как знаешь. Гоблинов в лагере предостаточно. Или возьми тех калек, что остались после набега Роя.

— Нет, — отрезал шаман, и в его голосе лязгнула сталь. — Гнилая кровь гоблинов или иссякшая жизнь раненых не подойдут. Моя Сцилла не станет питаться объедками. Чтобы она вошла в свою полную силу нужна истинная жертва. И чтобы такую заманить понадобятся сильные, здоровые воины. Много воинов.

— Хочешь использовать наших рубак как наживку?

— Да, — не стал скрывать шаман, внимательно наблюдая за реакцией своего вождя.

— Раз уже даже решил, кого хочешь заманить в качестве жертвы… значит, ты знаешь куда подались беглецы?

— Догадываюсь, — снова кивнул орк. — Думаю, что они ушли в Лес Обречённых.

******

Я очень надеялся, что старик сгущает краски, чтобы дополнительно нас подстегнуть, и что орки всё же смогут дать бой. Пусть они и не одолеют загадочного врага, но хотя бы окажут твари достойный отпор. Тем самым выиграв нам драгоценное время.

Мы ломились вперёд сквозь густую чащу, не выбирая дороги и не заботясь о скрытности. Ветки хлёстко били по лицу, колючки цеплялись за одежду, а ботинки вязли в жирном лесном мхе. Только через четверть часа этого безумного марафона за спиной остались лишь привычные звуки леса и неприятный треск сминаемого нами подлеска.Но даже когда лёгкие начало жечь огнём, а бег сменился сбитым шагом, мы не посмели остановиться. Продолжали идти пока окончательно не выбились из сил.

Мы рухнули прямо там, где стояли, не выбирая себе место поудобнее. Зуг’Гал, привалившись спиной к корявому стволу, дышал хрипло и надсадно, как загнанная лошадь. Его костлявые пальцы, заметно дрожа от перенапряжения, долго возились с узлом прежде чем гоблин смог запустить руку в недра потёртой кожаной сумки.

Наконец, старик извлёк на свет несколько стеклянных сосудов. Внутри них лениво плескалась мутная синяя жидкость, испускавшая слабое, едва заметное сияние. Гоблин молча протянул каждому из нас по флакону.

— Пейте, нэк. Восстановит силы, — выдавил он, с трудом сглатывая слюну.

— Что это вообще было? — спросил я, через силу вытягивая притёртую пробку.

Я прижал горлышко к губам и одним махом опрокинул в себя содержимое. Синяя жидкость на поверку оказалась тошнотворно-вязкой жижей. Она неохотно поползла по пищеводу, обжигая горло травяной горечью с привкусом ржавого металла. Желудок отозвался спазмом, но почти сразу по телу разлилось колючее тепло, заставляя онемевшие и забитые мышцы слегка расслабиться.

Зуг’Гал смерил меня взглядом:

— Добро пожаловать в Лес Обречённых, нэк, — глухо произнёс он.

— Пойди проверь, раз такой любопытный, — злобно процедил Арах, даже не глядя в мою сторону.

Он сидел чуть поодаль, нервно сжимая рукоять своего клинка.

Мне оставалось лишь вздохнуть. Вступать сейчас в перепалку с Полуухим не было ни сил, ни желания. Любой спор требовал энергии, которой у меня едва хватало даже на то, чтобы просто держать голову прямо.

— Я ведь говорил, орки слишком глупые. Не всегда, — тут же поправился Зуг’Гал, — как мы могли убедиться, иногда даже они способны неприятно удивить. Но чаще всего они являют собой воплощение примитивных инстинктов. Особенно когда их захлёстывает всепоглощающий гнев, нэк.

— Нет, я не про орков, учитель.

Зуг’Гал несколько раз кашлянул. Он прикрыл веки, привалившись затылком к шершавой коре.

— Знаю, что не про них, — старик поморщился, словно от зубной боли. — Но если бы не орки, мы могли бы пройти по лесу тихо, не привлекая внимание. А так… — он махнул рукой, — слишком много живых существ для этого проклятого места. Вот нас и заметили.

— Кто именно нас заметил? — я непроизвольно понизил голос до шепота, вглядываясь в переплетение ветвей над оврагом.

Гоблин медленно пожал плечами.

— У этого места нет единого хозяина, нэк. Здесь кормится то, что старше даже первых племён. Нас почуяли, и этого достаточно. Поверь, тебе не захочется узнавать их имена.

Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, не имеющий отношения к утренней прохладе. Дальше донимать старика расспросами было бесполезно — если он чего-то не договаривал, значит так нужно. Скорее всего правда могла окончательно лишить нас остатков воли.

Стараясь не шуметь, я переполз по влажному мху поближе к Талли. Она сидела, прикусив губу, и сосредоточенно возилась с обувью.

— Как ты? — тихо спросил я.

— Жить буду, — она попыталась выдавить улыбку, но та вышла болезненной и кривой. Талли стянула правый ботинок и принялась туго перетягивать стопу свежим куском ткани. — Проклятый корень… зацепилась, когда прыгали через завал.

Я дождался, пока она завяжет узел, и протянул ей бурдюк.

— На, глотни. Полегчает.

Она приняла воду обеими руками, сделала несколько жадных глотков и на мгновение зажмурилась, словно никогда в своей жизни не пила ничего вкуснее. Вода тонкой струйкой сбежала по её подбородку, оставляя дорожку на пыльной коже.

— Спасибо, — выдохнула она, возвращая бурдюк. — Может, переждем здесь?

Соблазн поддаться её уговорам был почти осязаемым. Я еще раз окинул взглядом наше временное пристанище. Оно и впрямь выглядело неприступным. Насколько это вообще возможно посреди леса.

Глубокая складка земли, со всех сторон надежно «заштопанная» переплетением дикого кустарника. Шипы, длинные и загнутые, словно рыболовные крючки, сплетались в сплошную стену, сквозь которую не рискнула бы продраться ни одна живая тварь, дорожащая своей шкурой.

Единственный лаз под поваленным исполинским стволом был настолько узким и низким, что нам пришлось буквально ввинчиваться в овраг, втираясь животами в пахнущую прелостью и сыростью грязь. В этом тесном и колючем коконе мы, казалось, были в безопасности.

— Учитель, — я повернулся к гоблину, стараясь вложить в голос всё свое нежелание снова вставать на ноги. — Посмотрите сами. Сюда не забредешь случайно. Может… и правда останемся?

— Нет, немного ещё отдохнём и пойдём. И будем идти пока солнце не сядет, нэк, — Зуг’Гал качнул головой, и в его глазах блеснула жесткая решимость, не терпящая возражений. — Мы должны оказаться как можно дальше отсюда. Сейчас Лес ещё только приглядывается к гостям, но с наступлением ночи на запах пролитой орочьей крови повылазит такое, что…

Неожиданно Арах, который еще минуту назад готов был вцепиться мне в глотку, поддержал меня. Тяжело дыша, он облокотился на поваленный ствол и тоже попросил старика.

— Место и правда выглядит надежным, наставник, — прохрипел он, не глядя на учителя. — К тому же, перед входом в лес мы ели коренья глухоцвета, и они ещё действуют.

Я невольно принюхался к собственному рукаву.

Плод глухоцвета по праву считался одним из лучших даров природы для тех, кто желал остаться незамеченным. Его горькая мякоть обладала особым магическим свойством. Она словно растворяла естество человека в окружающем пространстве. Тело начинало источать едва уловимую эссенцию, которая притягивала к себе запахи леса. Аромат прелой листвы, сырой земли и вековой хвои буквально «прилипал» к коже и одежде, застревая в волокнах ткани. Он перебивал запах человеческой плоти, железа и дорожной пыли.

— Я прекрасно помню, что мы ели, — хмуро отозвался Зуг’Гал, и в его голосе прорезались нотки настоящей тревоги. — Глухоцвет отличная обманка для носа зверя. Он спрячет от волка и даже укроет от тонкого нюха слепого пещерного тролля. Но он абсолютно бесполезен против того, что само не дышит и не опирается на земные чувства.

Старик подался вперед, вглядываясь за пределы оврага.

— Ночью здесь всё будет кишеть тварями, чьё зрение устроено иначе. Им не нужен запах, чтобы почувствовать вкус жизни. Вы действительно хотите сыграть в прятки с целым сонмом плотоядных чудовищ, оставшись в этой яме, нэк?

Арах уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но так и замер с нелепо застывшей мордой. Его взгляд остекленел и устремился вверх, заставляя и меня задрать голову.

Там, высоко над нами, сквозь чёрные костяки ветвей бесшумно скользили сотни птиц. Тысячи крыльев резали голубую высь, не издавая ни единого крика. Гоблины едва успели переглянуться, когда до оврага докатился первый порыв ветра, принесший с собой запах гари.

— Глупые орки, нэк, — Зуг’Гал прикрыл глаза, глубоко втягивая носом горький воздух. — Решили, что спасутся, если пожар станет им щитом. Глупцы… они просто разожгли сигнальный костер для тех, кто ждёт глубоко в темноте.

В тот же миг лес, до этого затаивший дыхание, взорвался тысячей звуков. Тишина сменилась сухим треском, шуршанием и топотом множества лап. Всё живое, обезумев от страха перед огнём, бросилось прочь со своих насиженных мест.

Молодой секач, хрипя и взрывая копытами землю, вылетел из зарослей над нами. Он с разгона проломил шипастую стену кустов и не обращая внимание на раны, попытался перемахнуть овраг одним махом. Возможно, ему бы это удалось — зверь был полон отчаянной силы. Но в этот момент перед Арахом соткалась Сцилла.

Для гоблина, и без того взвинченного до предела, вторжение зверя в наше убежище стало последней каплей. Страх выплеснулся из Полуухого панической яростью.

Короткая, ослепительно-белая вспышка молнии на мгновение осветила искаженное ужасом лицо Араха. Он ударил в прыгнувшего кабана, перехватив того прямо в воздухе.

С надрывным визгом дымящаяся, парализованная туша рухнула на склон и скатилась по грязи прямо к нашим ногам.

«Идиот!» — пронеслось у меня в голове.

В его сцилле ведь нет полноценных рун, только жалкие осколки, которые бесследно исчезают после использования. Тратить ограниченный ресурс на перепуганного зверя…

Секач едва коснулся дна оврага, когда кривой клинок Полуухого уже ударил ему в самое сердце, обрывая предсмертный крик.

Но Арах не остановился. Он вошёл в какой-то безумный раж, продолжая колоть. Клинок раз за разом входил в плоть с чавкающим звуком, фонтаны тёмной крови брызгали гоблину на лицо и одежду.

Талли испуганно вжалась в стену оврага. Моя ладонь накрыла её лицо, обрывая визг в зародыше.

Только звонкий подзатыльник учителя привел Араха в чувство. Голова гоблина дёрнулась, он замер, часто и мелко дыша. Несколько секунд он озирался вокруг, словно не узнавая места, в котором оказался. Наконец медленно выдохнул, с каким-то болезненным благоговением глядя на густые капли крови, стекающие с его кинжала.

Зуг’Гал не стал тратить время на пустые нравоучения. Вместо этого он выудил из-под полы своего балахона сморщенный, тёмно-фиолетовый листок чёрного подорожника и сунул его прямо под нос тяжело дышащему гоблину.

— Жри! — приказал старик, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Ведёшь себя хуже девчонки, нэк.

Арах скривился, но перечить не посмел. Он дрожащими пальцами запихнул лист в рот и начал исступленно жевать, размазывая свежую кровь кабана по подбородку.

Зуг’Гал перевел взгляд на меня. В его прищуренных глазах застыл немой вопрос, проверяющий, не сорвусь ли и я вслед за Полуухим. Я лишь молча качнул головой, давая понять, что в норме и готов двигаться дальше. Старик едва заметно кивнул и принялся подтягивать за плечами лямки своего мешка.

— Вытрись и уходим. Сейчас же, нэк, — коротко бросил он, уже не глядя на Полуухого.

Я осторожно подтянулся на руках и выглянул из нашего укрытия.

Даже если огонь и обойдёт стороной, то с запахом свежей крови теперь уже ничего нельзя поделать. Слишком много её натекло из растерзанного кабана. Она быстро впитывалась в подстилку из прошлогодних листьев, превращая наше убежище в маяк для всех монстров в округе.

Мы вновь пустились в путь, но на этот раз сразу сменили безумный бег на быстрый шаг. Удивительно, но синяя жижа старика оказалась невероятно эффективной. Я ожидал, что после прежнего забега мои ноги превратятся в свинец, а каждое движение будет отдаваться болью, но усталость испарилась, словно её и не было. В теле поселилась странная легкость. Даже тяжёлый двуручник за спиной перестал быть обузой, давившей на плечи желанием скинуть непосильную ношу. Теперь его вес ощущался наоборот приятно, возвращая уверенность в своих силах.

Мы прошли всего ничего, когда Талли внезапно замерла и указала рукой куда-то нам за спины. Обернувшись, я затаил дыхание.

Далеко позади, прошивая лес, вверх били шесть ярких столпов ледяного цвета. Они дрожали и мерцали, оставаясь неподвижными, словно хрустальные подпорки, удерживающие небесный свод.

— Безумец, нэк, — выдавил из себя Зуг’Гал. — Он сошёл с ума…

Так как это новая книга, не забывайте поставить лайк и добавить её в свою библиотеку!

От автора

Говорят, что чем-то похоже на сериал Светлячок. Но это не точно.

Про космос БЕЗ реалрпг, попаданцев, магии и гаремов.

https://author.today/reader/294983/2681791