Удача

Я провёл два дня на том обломке, и ко второму закату у меня начался бред, поэтому я сначала не поверил. Его просто не могло быть. Но он был – большой, и, судя по осадке, с трюмами, загруженными до самого люка. Тогда я стал кричать о помощи.

Вверху появились лица, для меня снизу они выглядели, как чёрные точки на фоне неба. Я помахал рукой - и они сразу же пропали. Я кричал до изнеможения – но лица больше не появлялись. Кто бы не находился на палубе, они бросили меня на верную смерть.

Я кричал, что они все будут гореть в аду за свой поступок, но в ответ услышал лишь смех. Я призывал к милосердию и обещал отдать свой дом и всю землю в Ирландии любому, кто поднимет меня на борт, но никто не обратил внимания на мои посулы.

И тогда, отчаявшись, готовый уже сдаться и пойти на дно, я увидел её. Оборванная и тонкая – не толще пальца, она волочилась за кораблём, и пушистый конец сам попал в мои вздувшиеся от волдырей ладони.

Я изо всех сил карабкался по ней вверх - долгие, долгие минуты. Я дышал, хрипел и надрывался изо всех сил, но наконец перелез через борт и растянулся на палубе, пытаясь унять колотящееся сердце. Команда не обратила на меня никакого внимания. Осмотревшись, я увидел совершенный бардак, на палубе валялись бутылки с вином, недоеденная рыба и промокший в морской воде хлеб - всё это я жадно заталкивал в себя, пока команда играла в карты. Мимо меня иногда проходили матросы, ленивые и пьяные, и, как мне показалось, никто из них вообще не утруждал себя какой-либо корабельной работой. Удивительно было также и то, что негры и индейцы соседствовали на палубе рядом с нормальными людьми и никакого видимого разделения не наблюдалось.

В голове моей от вина стало ярко и плавно, и я, вслед за матросами, тоже стал улыбаться. Мне казалось, что я спасён.

Игра в карты, кажется, закончилась – проигравший громко взвыл и закрыл лицо руками. Огромный бородач скомандовал что-то остальным матросам, и, к моему ужасу, проигравшего подхватили на руки и вышвырнули прямо за борт - туда, где ещё каких-то полчаса назад барахтался я сам. Наверное, я вскрикнул, потому что бородач и остальные уставились на меня, будто видели впервые – хотя я давно уже был здесь и даже смог разобраться в их несложной игре.

Бородач перекинулся взглядом с командой, а затем они бросились на меня и, не обращая внимания на проклятия, отволокли к трюму и просто забросили меня внутрь. Я с замиранием сердца подумал о расправе, которую сейчас учинят надо мной в темноте трюма неведомые силы. Но в трюме было светло от золота. Огромные горы золотых, начищенных кубков, блюд и украшений, до самых краёв. И посреди всего этого богатства сидела она - смуглая, прекрасная и совершенно нагая. Она приветствовала меня на чистом английском, хотя ничего английского или цивилизованного в её внешности не наблюдалось. Она поведала, как конкистадоры нашли её в одном из храмов дикарей-идолопоклонников – и утащили себе на корабль. Хотя она и сама уже давно хотела оттуда выбраться.

- Кто ты? – спросил я, хотя сам знал ответ – так часто я видел в бою её улыбку.

Испанцы умудрились стащить у дикарей саму Удачу и запереть её в трюме своего корабля.

Удача рассказала мне, что обладать ею может только один из похитителей, и поэтому матросы играют в карты на смерть. Последнему достанется и сама Удача и весь этот корабль. А тех, кто проигрывает просто швыряют за борт. Удача зорко следит, чтобы на её корабль не проникли те, кто в неё не верует - на этих словах она вытянула свою руку и золотые. острые как бритва когти коснулись моей кожи. “Я признала в тебе своего слугу, - сказала она. - Иначе бы ты был уже мёртв. Но ты молился лишь мне всю свою жизнь и пока ты умирал там, в солёном безмолвии, я слышала каждую твою просьбу. Так иди на палубу и сыграй на удачу с капитаном и другими матросами, докажи, что ты достоин быть со мной”.

Я поднялся из трюма, думая, что вновь начал бредить. Бородатый капитан рассмеялся, увидев моё лицо.

- Я хочу уйти, - сказал я по-испански. – У вас есть шлюпки?

Капитан презрительно сморщился, плюнул на палубу и подвёл меня к борту, где были привязаны шлюпки. Он указал на верёвки, которые блокировали одну из них, треснувшую на солнце и сорванную с одного из крепежей, и сказал, что если я умудрюсь спустить её на воду. не сломав - она будет моей, но я должен справиться сам. “Помогать тебе, - улыбнулся он. - Будет разве что Удача”.

Умело отвязывая толстую верёвку, я поблагодарил его. Капитан привалился к борту и стал смотреть вниз, на покосившуюся шлюпку. Кто-то из матросов позади меня, кажется, предложил ставить ставки на то, смогу ли я спустить её на воду.

Я обернулся и сказал им по-испански, что мою ставку не перебьёт никто. Ведь я поставил свою жизнь. Они засмеялись этой шутке, и капитан тоже - пока я делал скользящий узел и прижимал ногой распущенную петлю, стремящуюся убежать под потрескивающий от натуги деревянный блок.

- В прошлый раз, когда я прирезал этого старпома-лягушатника, - сказал я по-английски, протягивая капитану руку для рукопожатия. – Меня вырубил капитан ударом по голове, а потом эти ублюдки скинули меня за борт, - Капитан после коротких раздумий пожал мне руку. - Я понял урок, - сказал я и показал пальцем вниз, на покосившуюся шлюпку. – Начинать бунт, - сказал я, убирая ногу с верёвки и локтём скидывая с борта стопор, - надо всегда с капитана.

Шлюпка рухнула вниз, в воду, скрежеща по борту треснувшим краем, верёвка заскользила за ней, затянула петлю, которую я накинул на запястье капитана. пока он пялился вниз - и сдёрнула его вниз, дважды ударила о борт и приложила о лодку. Кажется, голова бородатого капитана выбила из ссохшегося днища ещё одну доску, но я не стал вглядываться. Оскалив в улыбке зубы, я повернулся к своей новой команде.

Отбросьте свои карты, - сказал я им. - Теперь мы будем играть не королями и дамами, а губернаторами и шлюхами, не трефами и пиками, а порохом и саблями. Всего в двух днях отсюда - самый крупный торговый путь из Нового Света, в котором спрятались райские острова и неизведанные бухты. Те, кому повезёт туда добраться, будет купаться в роскоши шёлка, крови врагов и ласках рабынь до конца своих дней. Ну что? Есть желание ухватить зубами вашу поганую жизнь прямо за глотку?

Я смотрел им в глаза и видел в них жадность, которая была красноречивее любых слов. По-другому и не могло быть. Ведь Удача была на моей стороне.

Тогда я кричал на них до тех пор, пока они не принялись снова за работу. на палубу полилась вода из вёдер на верёвках и кислый пот со лбов, паруса затрепетали и развернулись и снова забили склянки, отмеряя корабельное время.

Когда стемнело - я снова спустился в трюм и взял Удачу в темноте, пахнущей металлом. Когда я кончал в неё, то крепко взял её за горло и сжимал всё сильнее и сильнее, но шея под моими пальцами затвердела словно золото, а Удача всё смеялась и смеялась мне в лицо. Потому что - чем крепче я сжимал руки на её горле, тем тяжелее мне дышалось самому.

И тогда я понял, что как только я расслаблю хватку, как только прекращу отдавать ей каждую минуту своей жизни - она отвернётся от меня и ляжет под кого-то другого. И тогда моя жизнь канет в бездну, в холод, мрак и соль - к прочим неудачникам.

Но перед тем - о-о, перед тем, как упасть в ад, я скину туда много, очень много других жизней, и сойду по их душам вниз, словно по накрытым коврами ступеням.

Удача зашептала мне на ухо, что в трюм давно не стекала кровь, и тут же кто-то на палубе закричал, что заметил огни торгового судна.

В этих водах всегда кто-то пытается охотиться на удачу. Но этой ночью Удача впервые вышла на охоту сама.