Удачный прицел

Несмотря на то, что урбанизация постепенно поглощала Острова (так же, как и весь остальной мир), здесь всё-таки ещё сохранились местечки, в которых всей шкуркой чувствовался дух старины, что привлекал в эту страну туристов со всех концов террийского шара.

Выйдя из маленького, всего на восемь пассажиров, жёлтенького автобуса, Артур оказался на границе многовекового леса, через который тянулась необычайно ровная песчаная дорожка, ведущая, как видел Артур ещё с поворота, к маленьким домикам с бумажными стенами и соломенными крышами, раскинувшимися вдоль всего побережья.

Волчонок бросил взгляд на автобусную остановку: на табличке большими иероглифами было выведено расписание, чуть ниже записи дублировались на английском. Следующий автобус будет только через три часа, ещё один придёт через пять. Хорошо бы успеть на первый, а то ещё родители будут волноваться… Хотя господин Огава не раз говорил с ними по телефону, а всё путешествие Артура по чужой стране ограничивалось двумя автобусными пересадками, ему стоило огромного труда уговорить их отпустить его одного. В конце концов, они ведь не увлекались военно-морской историей так же, как он, им у господина Огавы просто будет скучно. А маме, возможно, ещё и страшно, она вон никогда не слушала рассказы дедушки Артура, который тоже служил на флоте...

Волчонок поправил лямку рюкзака и вступил на дорожку, очень приятную для подушечек лап после городского асфальта. Воздух тут тоже был совсем иной, чем в городе, там машин на улицах было чуть ли не больше, чем зверей, наглядное доказательство того, что маленькая восточная страна была чуть ли не главным партнёром Союза по части закупок нефтепродуктов. Скучные новостные репортажи Артур всегда улавливал краем уха, но всё равно слышал, например, что на Острвоа экспортировали просто космические цифры — и они ещё со временем должны были вырасти.

С одной стороны, это на пользу жителям, но с другой… Это было даже как-то грустно. Сейчас острый волчий нюх улавливал чудесный аромат летнего леса, уши слышали птичий гомон и шум листвы, а ведь такими темпами скоро и леса этого не останется, и птицы-звери вынуждены будут себе другой дом искать. Нет уж, пусть лучше по дороге всё так же ездит раз в два-три часа жёлтый автобус на восемь пассажиров, чем тянется бесконечная вереница воняющих дымом и металлом коробок на колёсах…

Через десять минут быстрой ходьбы лес закончился. Местность резко уходила вниз, к самому побережью, куда спускалась деревянная лесенка, то и дело разворачивающаяся в сторону, петляя к самой земле.

С высоты было видно, как на водной глади покачиваются лодчонки рыбаков, аи вдалеке у причала замерли несколько старых-ржавых, но всё-таки ещё вполне ходких корабликов, тоже занимающихся промыслом рыбы. В этом «порту» здания были железные и каменные, современные, однако от маленького заводика по консервации рыбы начинали вытягиваться те самые классические деревянные домишки, уже видимые волчонком. Каждый со своим небольшим садиком, некоторые с пристройками, другие без. Вдоль их заборчиков прогуливались неспешные прохожие — день был выходной — или бегали стайками детишки, развлекаясь с бумажным змеем, которым гордо управлял самый старший из всех, огненно-рыжий лисёнок.

Что удивительно, все увиденные здесь звери были лисами, причём почти в одной цветовой гамме — либо белые, либо рыжие с белым, редко-редко когда у кого попадались чёрные пятна. Для Артура, привыкшего к видовому разнообразию Союза, это было чем-то ну просто из ряда вон выходящим. В свою очередь и детишки, не прекращая играть со змеем, одарили волчонка удивлёнными взглядами — он-то при своих размерах едва-едва до взрослого лиса не дотягивал, так что пару лисят вполне мог бы себе на закорки посадить. Правда, сейчас-то на Островах к другим видам привыкали, вот лет двадцать назад эти лисята Артуру бы проходу не дали, пока бы всего не осмотрели.

Дом Ясуо Огавы расположился близко к лесу, долго к нему идти не пришлось. Видом он ничем не отличался от остальных — деревянное основание, бумажные стены, сдвижные двери — но вот вокруг располагался отличный, любовно возделанный сад, а в его глубине виднелось маленькое строение, на страже которого прилёг крылатый бронзовый лев, утопающий в неброских летних цветах. Познания Артура в языке Островов были гораздо хуже, чем в английском, но он без труда разобрал фамилию семьи Огавы и фразу, которую можно было перевести примерно как «Покойтесь во славе».

Взявшись за столбики забора, Артур огляделся по сторонам. Никакого звонка… И что же, так войти? Или покричать? Но кричать уж невежливо…

- Проходите, вход слева! - раздался слегка хриплый, но при этом всё ещё звучный голос, и Артур увидел лиса ничем не примечательного рыже-белого окраса. Одетый в потёртые брюки и рубашку, он, по-видимому, работал в саду. - Простите, юный друг, я немного потерял счёт времени.

Лис весьма бойко говорил на английском, но некоторые слова коверкал.

- Спасибо, - волчонок быстро открыл незапертую калитку, ступив с песка улицы на гладкий камень, которым были вымощены дорожки в саду. - Hello, mister Ogava!

- Зстраствуй, - по-русски ответил лис, чуть улыбнувшись, и перешёл на английский. - Заходи в дом, в западную комнату. Чайник уже готов, я только лишь переоденусь, и к тебе подойду.

Внутри дом господина Огавы представлял как бы маленькое отражение страны: здесь нашлось место как вполне традиционным предметам мебели, вроде маленького столика, принимать пищу за которым можно было только сидя, так и удобному диванчику, не менее удобному стулу с ложбинкой-вырезом для хвоста, богатой коллекции книг, забивавших от края до края большущий шкаф…

А в западной комнате стоял позолоченный стол, на его столешнице и за ним, на стенных полочках, расположились модели кораблей Императорского Флота Островов. Некоторые модели были лаподельными, уникальными единичными экземплярами, другие же были куплены в магазинах игрушек или сувенирных лавочках, а потому не отличались особым качеством. Но особенно выделялись две модели: очень красивый и исторически-точный линкор «Фусо» и простенький, покупной, но всё-таки тоже красивый эсминец типа «Цунами», рабочая лошадка Императорского Флота.

Но больше привлёк юнца именно линкор.

«Фусо» на время войны в морях и океанах был устаревающим, но всё-таки ещё не устаревшим кораблём. Трёхтрубный линкор развивал двадцать семь узлов, обладал 305-миллиметровым броневым поясом, восемью четырнадцатидюймовыми орудиями в четырёх башнях, множеством вспомогательной артиллерии… И не то что каждая пушечка, даже каждый зенитный пулемёт были аккуратно выполнены и размещены на миниатюрном кораблике, украшавшем стол. Не в силах преодолеть искушение, Артур очень осторожно присел рядом, заглядывая в боевую рубку, где находилось командование корабля.

- Не по обычаям это, но вам с дороги будет удобней в мягком кресле, чем на полу, да и мне, признаться, тоже, - господин Огава вошёл в кабинет — а эта комната вполне могла так называться — с горячим чайником. - Так что чай пить будем здесь. И будьте добры, молодой волк, отвлекитесь от линкора и помогите мне. Поднос в шкафчике слева, внизу.

«Шкафчик» выглядел грандиозным произведением столярного искусства, украшен резьбой и позолотой. Верхнее его отделение было забито выцветшими папками, листами бумаги, какими-то фотокарточками… Нижние полки занимали некие коробки, но в них, разумеется, Артур заглядывать не стал, а просто вытащил круглый поднос, на котором стояли две невысокие чашки, крупнолистовой чай в стеклянной баночке, вазочка с конфетами, другая с кусковым сахаром и ещё одна с печеньем. Лис же тем временем освободил участок стола, поставил чайник на деревянную дощечку и подождал, пока волчонок перенесёт к нему поднос.

- Вы говорили, что хотите написать статью про бой у острова Исе? - спросил хозяин, когда Артур уселся на стул, держа в лапах чашку-плошку. Тёмный густой чай был горячим, но не слишком, исходивший от него цветочный аромат быстро заполнил весь кабинет, лаская нюх лиса и его гостя.

- Не совсем так, господин Огава. Я бы хотел написать статью о вас.

Лис улыбнулся.

- Думаю, я весь буду менее интересен, чем тот бой.

- И всё же, - волчонок осторожно поставил чашку на поднос, затем раскрыл рюкзак и достал оттуда обрезанную четвертинку тетрадки и карандаш. - Если вас не затруднит, расскажите сначала о себе. Где вы родились, и как попали на «Фусо»?

Ясуо Огава осторожно залакнул чай и задумался.

- В небольшом поселении чуть южнее от этого места. Как и многие другие, мужская часть нашей семьи занималась рыболовством, и я с малых лет помогал отцу в этом деле. Не раз мы видели проплывавшие мимо корабли, идущие в гавань Кусабахо. По большей части это были старый крейсеры, но в те годы они казались мне просто великанами, я не мог представить, что в мире существуют корабли больших размеров.

Он смотрел поверх Артура куда-то далеко-далеко, в дни своей юности. Волчонок терпеливо слушал, время от время делая короткие записи в своём «блокноте».

- Мои таланты в математике позволили мне найти своё место за пределами рыболовецкого промысла. Ну, и физическая форма тоже играла роль. Я хорошо плавал, быстро и долго бегал, помогал отцу вытягивать улов, так что и на нижние,и на верхние лапы был силён. Так что в двенадцать лет я прошёл конкурс и был зачислен в военно-морскую академию. Скажу вам, юный друг, то была нелёгкая школа. Кроме пополнения кладовой ума, мы вовсю упражняли ещё и тело, испытания с каждым годом становились всё сложнее и опаснее. Но я их выдержал. А ещё я стал третьим по искусству бартитсу на всём курсе, - тут он даже уши назад отвёл от приятных воспоминаний. - Третье место, конечно, тоже почётное, но я всегда желал большего, и в последний год обучения сумел добраться до второго.

Артуру подумалось, что немало шрамов скрывает его рыжая шкура.

- И вот незадолго до войны, через месяц после своего семнадцатилетия, я был зачислен командиром башни «А» на линкор «Фусо». Война близилась, отношения между двух стран портились всё больше. Мы, простые моря, и то понимали, что нам предстоит скоро применить знания на практике, потому мы тренировались столько, сколько нам позволяло адмиралтейство. Чтобы не тратить зря топливо, большую часть учений проводили на берегу, но если случались настоящие стрельбы, да ещё по движущейся мишени… - в голосе лиса скользнуло что-то похожее на восхищение. - Да, это были трудные, но замечательные дни. Особенно когда однажды нам позволили пустить ко дну старый броненосец, служащий плавучей мишенью — клянусь хвостом, я чуть было не расплакался, когда от наших попаданий он завалился на борт. Это было великолепно.

- Да уж! А ведь каждая башня «Фусо» наводилась отдельно, ведь так?

- Можно сказать — каждый ствол. Никаких приборов автоматического управления огнём тогда и не существовало, - возбуждённо ответил лис. - Канониры получали данные для стрельбы и команду открыть огонь или вести его по своему усмотрению, мы сами наводили орудия, сами производили корректировку… О, в чём-то это была даже более справедливая война, чем та, которая могла бы вестись сейчас. В той войне всё решала выучка и хладнокровность, верный прицел и удачно пущенный снаряд. Хотя, признаюсь, в битве у Исе нам всё-таки в немалой степени помогла именно удача.

Артур навострил уши.

- «Фусо» был неплохим кораблём, но всё-таки недостаточно хорошим, чтобы принимать участие в главных сражениях. Мы проводили эскортные миссии, либо обстреливали острова, разрушали укрепления, которые потом надлежало взять нашим войскам. Как-никак, настоящим оружием уже тогда стали самолёты, наше командование не зря сделало ставку на авианосцы. Именно самолёты наносили врагу наибольший урон. Впрочем, одно только присутствие «Фусо» или его сестринского корабля «Фукуока» в море уже приводило к тому, что вражеские конвои не рисковали высунуть носа из порта, а боевые корабли панике жались друг к дружке, понимая, что один на один им с нами не справится.

Однажды на сопровождаемый нами конвой напали несколько эсминцев. «Фусо» вёл огонь, и я уверен, что мы потопили один из них, хотя водолазы и говорят, что попаданий мы не добились, два эсминца были потоплены «Цунами» и крейсером «Агами».

«Агами» тоже стоял в комнате. Неказистый трёхбашенный крейсерочек был рейдером Первой мировой войны, слишком старым для войны в морях и океанах, однако всё ещё способным сопровождать тихоходные транспорты. Правда, войну он не пережил, но за себя отомстил с избытком.

- Почти до самого конца войны мы больше не имели битв, исключая налётов авиации. И вот наступило третье марта…

Господин Огава вздохнул, и Артур отметил, что взгляд его словно стекленеет. Плошка-чашка, пристукнув донышком, поставлена на поднос, казалось, что даже воздух в комнате загустел.

- Было шесть пятьдесят утра. Солнце едва успело встать, а мы только что обогнули северную оконечность острова Исе. Впереди шёл наш «Фусо», за ним походным ордером восемь эсминцев, два лёгких крейсера и три танкера. Ценнейшие корабли на тот момент, заполненные авиационным топливом, необходимым для продолжения нашей обороны. К тому времени хищники врага уже наносили нам глубокие удары, рвали оборону столичных остров, и только авиация могла позволить нам выстоять до подписания справедливого мирного договора… Внезапно раздался сигнал боевой тревоги. По внутренней связи капитан оповестил нас, что навстречу движется соединение противника. Нам не нужно было ждать определения типа кораблей противника, мы уже знали, с чем столкнулись.

Выходя из транса, лис сделал паузу и отпил чая. А волчонок только сейчас понял, что его хвост не перестаёт стучать по ложбинке стула.

- Соединение «F», - тихонько произнёс Артур, усилием воли успокаивая хвост, но начиная постукивать когтями по полу. - Его возглавлял линейный корабль «Теннесси», которому надлежало нарушить ваши пути снабжения. Это был корабль, э-э-э, в двадцать девять тысяч восемьсот тонн водоизмещения.

- У вас хорошие знания. Да, это был краса и гордость их флота, флагман моря. Его сопровождали крейсер противовоздушной обороны «Бык» и четыре эсминца, «Сфинкс», «Сирена», «Феникс», «Фараон». Адмирал Брукс послал их нам наперехват, пока мы не добрались до зонтика нашей островной авиации. Это был отчаянный манёвр, но и «Теннесси» был не простым кораблём. Новейшая стальная крепость с девятью шестнадцатидюймовыми орудиями, тридцать три узла хода, броня, которую мы могли только лишь погнуть, но не проломить… Но нам очень повезло в том, что они нас ещё не ждали.

Артур так и не смог сидеть прямо, он елозил на кресле.

- Вам удалось «поставить палочку над «Т»!

Господин Огава задумчиво кивнул.

- Классический манёвр. Эта тактика позволяла линии кораблей направить весь свой бортовой залп на противника, максимизируя огневую мощь, на которую враг может отвечать только частью орудий. Вам, правда, наверное не очень приятно про это слышать, - он чуть смутился. - Как-никак, именно таким манёвром адмирал Того разгромил однажды русский флот.

- Но царский флот сам виноват в том, что подставил себя под удар, господин Огава. Героизм наших моряков и капитанов не оправдывает промаха адмирала. Зато это поражение потом поспособствовало тому, чтобы мы научились на наших ошибках!

- Что и говорить, ваш адмирал был слишком нерешительным в тот день. Но зато наши правители поняли, что с вами драться нельзя, что вы даже в безвыходной ситуации стоите до конца, потому в следующих войнах мы друг на друга не нападали, - Огава склонил голову. - Почтим память погибших, юный друг.

Они чуть помолчали, после чего лис встал и по-новой разлил чай. Двигался он тоже бодро, под стать голосу.

- Семь ноль четыре. «Фусо» сумел завершить манёвр. Мы могли послать во врага все восемь снарядов. Четыре башни провернулись, и «Теннесси» оказался в наших прицелах. Знаете, когда моя башня разворачивалась, я услышал в её скрежете радостное предвкушение, наш корабль пел, готовясь к битве…

Артур не закрывая глаз представил, увидел этот момент: из-за зелёного острова, закрывая корпусом лучи восходящего солнца, медленно появляется старый линкор. Его молодой противник с задором самовлюблённого юнца мчится вперёд, он знает, что он сильнее, что он быстрее и крепче, и исход этого сражения уже предрешён, но и корабль, плывущий в лучах восходящего солнца, о сдаче не помышляет…

- ...Я чувствовал, что у нас было не так много времени. Я знал, что шесть стволов «Теннесси» против наших восьми всё равно будут мощнее, но именно поэтому я не торопился, лично выверяя прицел. И вот прозвучал приказ открыть огонь. Громовой рев наших орудий, сотрясение корпуса, скрежет металла о металл… Это было ужасно, но в этой какофонии адских звуков имелась своя странная красота, смертоносная красота.

Позабывший про карандаш волчонок сам вздрогнул, когда в его фантазии «Фусо» задрожал, когда снаряды вырвались из полыхнувших огнём и дымом стволов, и умчались к своей цели, с воем преодолевая расстояние между кораблями!..

- А затем… - лис сделал паузу, справляясь с вдруг осипшим голосом. - А затем, как будто сами боги нацелили наши орудия. Всплеск справа и позади — башня «В» промахнулась. Слева взметнулись столбы воды, на борту противника расцвёл цветок взрыва — один близкий разрыв и попадание от «С», снаряды от «D» вошли в воду. Но наши снаряды нашли цель, попали оба, и «Теннесси»… Он просто исчез в облаке дыма и пламени. Всё произошло так быстро, что сначала никто в произошедшее даже не поверил.

Юнец аж вздрогнул при виде колоссального взрыва, взметнувшего вверх носовую часть «Теннесси», выбросив её вперёд, весь остальной корпус отбросив назад и вниз, сходу отправляя гигантский корабль под воду. Потопление «Теннесси» заняло меньше полутора минут, отчего в адмиралтействе противника тогда схватились за головы, а историки и технические специалисты потом ещё долго будут спорить, как так произошло.

- Два снаряда угодили между башней «А» и «В» и смели флагман вражеского соединения с морской глади.

- Всего одно удачное попадание… - едва слышно проговорил Артур. Но лисьи уши его слышали. - Вы попали в него в момент подачи снаряда… Произошла детонация… - он не выдержал, поставил чашку на колени и с громким «пух» развёл лапы в сторону. - И всё. Его просто смело, со всем экипажем!

- Война — капризная леди. Иногда удача и мастерство переплетаются таким образом, что это противоречит логике и ожиданиям, и тогда никакая толщина брони не поможет.

Лис посмотрел на модель своего линкора.

- А вскоре война закончилась. И потеря «Теннесси», оголившая целый район, была в том числе одной из причин того, что мы подписали выгодный мирный договор, а не позорную сдачу. Хотя… Какая выгода, когда погибло столько хороших зверей, сражаясь всего-навсего за нефть.

- Мы учили в школе причины войны, господин Огава. Без нефти ваше производство остановилось бы, промышленность бы встала, - серьёзно кивнул Артур. - Острова ведь почти не обладают месторождениями. Да и других причин у войны было предостаточно, и не только с вашей стороны.

- Это да, - лис взял два кусочка сахара, один через стол протянул гостю. Артур взял его, благодарно кивнув, на что Огава вдруг тяжело вздохнул. - А вы не спросите меня… Что я почувствовал, когда разом отправил на тот свет полторы тысячи зверей? Журналистов постоянно интересует этот вопрос.

Но Артур отрицательно помотал головой:

- Вы ведь наверняка знаете об Александре Маринеско, господин Огава? Однажды он отправил на тот свет пять тысяч, а потом ещё четыре тысячи зверей. Причём часть из них была гражданскими. Только вот плыли они вместе с зенитчиками и подводниками, с офицерами и курсантами, на военных кораблях, не следующих правилам прохода гражданских судов и по всем этим причинам являющихся законными военными целями. А вы сражались линкором против линкора, господин Огава. Я думаю, вы могли чувствовать то же, что и Маринеско — удовлетворение от того, что ваши враги пошли ко дну, что больше они никого не убьют, не причинят зла.

- Ого! Да вы разбираетесь в истории своего флота не хуже, чем в нашем! - восхитился лис. - Это похвально.

- Я внук Александра, - смущённо улыбнулся волчонок, смотря в пол. - Так что я обязан в таких вещах разбираться. Но… Вообще-то я не так много знаю об истории «Фусо», как хотел бы, и одним боем у Исе мой интерес не ограничивается, господин Огава! Так что, если я вам ещё не надоел...

- Нисколько! - обрадовался старый лис. - Но, в таком случае нам понадобится чуть больше чая.

Артур бросил взгляд на часы. До автобуса оставалось ещё два…

...Четыре часа. Они о многом успеют поговорить.