Удивительные механизмы

"...Чтобы сплотить Империю, поставить на колени наших врагов, во славу светлого будущего нашей великой державы!" - динамик продолжал выкрикивать разнообразные лозунги, скрипя от собственного состояния. Давно затёртый, со сломанной металлической решёткой, искажая свой же звук, он висел на одной из кирпичных колонн и верещал на всю станцию. Его должны были заменить уже как два года, но никто не приехал даже посмотреть на него. Чарльз, до этого спокойно откинувшийся на спинку пустой лавочки, сгорбился, наклонившись вперёд и сунул руку в карман своего поношенного временем, но еще куда годного кожаного пальто. Нащупывая рукой портсигар, тот окинул взглядом висячие рядом с динамиком механические часы. Двенадцать часов, сорок четыре минуты. Его уши уже давно не улавливали речи, которые доносились из динамика. Каждый год как один, ничего кроме пустых обещаний о конце войны и безудержной победе. И каждый год он просто не выносил наглой лжи на всю громкость. Наконец, вытащив портсигар, Чарльз вытащил зубами одну сигарету зажег ее зажигалкой, удобно встроенной в сам портсигар. Кинув его обратно в карман, он сделал большую затяжку и выдохнул густой дым. Курение несомненно вредное занятие, однако Чарльзу было все равно. Его это успокаивало, и это главное. Наверное, только благодаря сигаретам он мог всегда казаться таким серьёзным. Он мог казаться тем человеком, которому было все равно на окружающие его события. Без них он бы наверняка сорвался. Докурив сигарету, Чарльз бросил ее в рядом стоящее мусорное ведро, и вновь откинулся назад, прикрыв глаза.

Подремать, конечно, никто ему не дал. Вдруг из динамика послышался звуковой сигнал, и приятный женский голос сообщил, что паровоз прибыл на станцию. Хоть самого локомотива и не было, но было слышно, как вдали стучали колеса, и свистел горячий пар. Эти звуки приближались, пока не стали заглушать даже динамик. Зазвучал скрежет металла, и паровоз начал замедляться. Все еще на достаточной скорости, локомотив пронесся через станцию. За ним пошли вагоны. Чарльз успел бегло оглядеть его. Большая темно-рыжая кабина выглядела совершенно новой. От центрального котла отходило куча труб - в саму кабину, в резервуар с водой, что тащился прямо за локомотивом, в машинное отделение за резервуаром и наконец в вагоны. Лишний пар уходил по старинке - через трубы на котле. Внутри сидел пожилой мужчина-машинист, совершенно не подходящий этой кабине. Его хмурое выражение лица, смуглая кожа и широкие уши выдавали в нем, кажется, шотландца. На его голове набекрень была надета восьмиклинка, а верх – рубашка с кожаной жилеткой, вымазанная в гари и копоти.

После локомотива тянулись пассажирские вагоны, которые и остановились на станции. По бокам оранжевых вагонов, мелькающих мимо станции, тянулись выделяющиеся черные трубы, служащие обогревом в холодную погоду. Вагоны был достаточно высокими, чтобы, как Чарльз любил шутить, «Сделать двухэтажными и начать возить в них карликов». Двери со свистом отворились, и Чарльз опомнился. Он поднялся с лавочки, стряхнул с себя насевшую пыль, взял свою сумку и в спешке зашел в вагон. Бегло оглядев его и заметив свободное место, которое не придется ни с кем делить, Чарльз поспешил занять его. Положив сумку возле себя, он медленно осел на спинку довольно мягкого кожаного сидения. Не прошло и пяти минут, как возле него уже стояла молодая девушка-кондуктор. На ней была стандартная форма - белая рубашка, темно синяя юбка и шляпка. На груди была блестящая золотая брошь-шестерня с крылышками.

- Здравствуйте! Спасибо что выбрали EEI. Вы по билету или оплатите проезд?

Чарльз молча сунул руку в рюкзак и вытащил ей билет. В ее руках был особый прибор, считывающий билеты. Используя силу давления, два металлических шныря протыкали билет, оставляя две аккуратные дырки, после чего билет был не пригоден. Чарльз же остановил свой взгляд на этой девушке. Она казалась идеальным рабочим своей компании, однако, Чарльз за свою достаточно долгую жизнь научился различать изъяны в том, что признано обществом идеалом. На рубашке имеются потертости – эту форму небрежно складывали, возможно спеша на работу. Брошь, хоть и выглядит почти примером драгоценности, на самом деле – просто позолоченная безделушка, что выдает коррозия металла и сход золотой краски. Чарльз так и дальше мог бы находить изъяны в ее образе «идеальной сотрудницы», однако кондуктор отошла, оставив Чарльза наедине с собой. Он вздохнул и перевел взгляд в окно, погрузившись в мысли. Его никак не отпускала эта брошь. Это линия компании «Energy Express Ink.», если его память его не подводит. Однако же он точно помнил, что раньше этой линией заправляла другая, дочерняя правительственная компания. Сколько же всего произошло, пока Чарльз был на службе…