Ужасно уютные рассказы

Если бы кто-нибудь спросил его, в чём счастье, он ответил бы, не задумываясь: в том, чтобы всласть выспаться, а из постели выбраться не раньше полудня. К сожалению, так уж вышло, что миром издавна правили «жаворонки», под которых подстраивались все рабочие и учебные графики. Вот и плыл в утреннем тумане молодой специалист широкого профиля Захар Васильевич Хвостатый от дома к автобусной остановке. Наручные часы беспощадно показывали половину шестого утра, промозглая сырость норовила забраться за шиворот, во рту держался неприятный привкус растворимого кофе и горелого сырника, а холодный воздух пах задержавшейся осенью, никак не желавшей уступить место зиме.

Рассвет и не думал разгораться, так что путь освещали разноцветные окна многоэтажек, беспорядочной мозаикой светящиеся среди черных квадратов соседей, и тусклые фонари. Иногда мимо тротуара в тумане прокрадывались автомобили, и тогда на пару мгновений свет фар позволял рассмотреть асфальт под ногами.

И тут сонное путешествие Захара грубо прервали. Распахнулась старомодная деревянная дверь над трехступенчатым крылечком, со скрипом качнулся висящий на крюке чугунный кованный фонарь. Кажется, здесь находился то ли ночной бар, то ли кофейня, но, право же, кому могло понадобиться кофе после полуночи? Захар пару лет назад интересовался их графиком и до сих пор помнил удивление, с которым изучал маленькую табличку рядом с дверным косяком. «Кофейня «Мсье Шат». График работы с полуночи до шести утра», – гласила каллиграфически выведенная надпись на латунной пластинке.

Захар остановился, с удивлением наблюдая за мужчиной и женщиной, которые, бодро переговариваясь, вышли из заведения и поспешили к припаркованной у обочины машине. Как вообще можно быть настолько жизнерадостным в такое время? Да у них же сна ни в одном глазу, хотя, судя по всему, ночь они провели в этой странной кофейне!

Глянув на часы, Захар убедился, что до шести утра у него еще двадцать минут. Немного поколебавшись, он поднялся по ступенькам и потянул на себя дверь. Та оказалась основательной, из цельного куска древесины сантиметров в десять толщиной. Подумалось, что к ней отлично подошли бы грубо обработанные гранитные глыбы, из которых в давние времена сооружали замки, а не гладкие стены современной «панельки».

За порогом его окутали уютное тепло, ароматы специй и фруктовых поленьев, потрескивающих в чугунной печи. В зале, в котором темноту рассеивали только слабо мерцающие на столиках светильники, имитирующие керосиновые лампы, посетителей уже не было. Интерьер поразил Захара соседством совершенно несочетаемых друг с другом кресел, стульев, диванов и столиков, половичков и ковриков, подушек и подушечек, которые, тем не менее, все вместе создавали совершенно восхитительное ощущение уюта, как будто забрался на чердак у бабушки в деревне, и сейчас потрётся о ноги черно-белый пушистый котяра с порванным ухом, замычит корова, раздастся стук дедушкиного молотка. Захару даже показалось, что вот именно это продавленное кресло-кровать стояло у маленького круглого окошка, затянутого толстой плёнкой, в нём он часто прятался с книгой от домашних дел.

Кот действительно пришел, но о ноги не тёрся, а одним прыжком взлетел на тёмную, отполированную годами барную стойку, прижмурил большие жёлтые глаза.

– Уголёк? – не поверил своим глазам Захар. Кот, как водится, не ответил, только хвостом махнул. В печке громко стрельнули искрами дрова.

– Он самый, – из двери подсобки, прятавшейся в тени, вышел невысокий пожилой мужчина, такой же уютный, как и всё это заведение. Седые волосы тускло серебрились, блёклые глаза внимательно глядели из-за стёкол круглых очков в роговой оправе. Коричневый вязаный кардиган, галстук-бабочка и короткая курительная трубка живо напомнили Захару деда.

– Здрасьте, – брякнул он, рассматривая, видимо, хозяина кофейни.

– И тебе не хворать, – кивнул мужчина, втянул и почти сразу выдохнул сизый дымок с горьковатым запахом полыни. Часы с гирьками громко щелкнули минутной стрелкой, миновавшей отметку с цифрой девять.

– Простите, мне бы… кофе, – кашлянув, сказал Захар, поправил на плече рюкзак.

– Кофе так кофе, – добродушно улыбнулся мужчина, снова пыхнул трубкой, кивнул в сторону диванчика. – Ты садись, принесу. Только ты правда уверен, что тебе именно это необходимо?

– А чего ещё? У вас же тут кофейня? – Захар присел на указанный диванчик, провалился в его мягкость, пахнущую табаком и антикварной стариной.

– Кофейня, но подаём мы не только горячие напитки. Уголёк, спой ему, пусть поспит.

Удивиться Захар не успел. Кот перевёл на него янтарно-жёлтый взгляд и замурлыкал:

– Ходит тихо стороной

Месяц под крутой горой,

Рядом чёрный кот бежит,

Сладкий сон тебе сулит…

Кажется, он и дальше пел, но слов Захар уже разобрать не мог. Глаза сами собой закрылись, голова отяжелела, запрокинулась на спинку дивана. Дрёма навалилась тёплым пуховым одеялом, ткнулась подушкой под щёку, зашумела в голове шелестом тополей, росших много лет назад вокруг бабушкиного дома. И вот уже сидит маленький Захарка не в подозрительном заведении со странным хозяином, а на родном чердаке. На коленях книжка, в руке большая чашка какао, а на колченогом табурете источали потрясающий запах жареные пирожки и обсыпанный сахарной пудрой «хворост».

– Саша, смородину подвязать надо! – крикнула бабушка деду.

– Подвяжу, не доставай! Мне ещё виноград обрезать надо! – ответил тот.

Захар улыбнулся, блаженно прикрыл глаза, откусил пирожок, запил его какао и принялся листать любимую книжку про динозавров. За затянутым толстой пленкой окошком шелестели тополя, прокричал петух. Давно уже он не чувствовал себя настолько умиротворённо.

* * *

– Просыпайся, – Захара кто-то тряхнул за плечо.

– А? – тот вскинулся, заморгал. Сонливости как не бывало, в венах кипела бодрость, звала на свершения.

– Мне пора закрывать кофейню, юноша, – пожилой хозяин кофейни добродушно улыбался, глядя из-за толстых стёкол очков. – Шесть утра уже.

– Как шесть? Я как будто сутки проспал! – удивлённо пробормотал Захар, огляделся. Кот по-прежнему сидел на барной стойке и тихо что-то мурлыкал себе под нос.

– Четверть часа прошла, – кивнул мужчина. – Рад, что ты нашел то, что искал у мсье Шата. Если понадобится, приходи снова, а пока тебе пора.

Спорить и спрашивать Захар не стал, почему-то показалось, что ему не ответят. Он натянул куртку, встал, вышел, спустился по ступеням под скрип фонаря на крючке, обернулся. Тяжелая деревянная дверь закрылась будто сама собой, щелкнул замок, огонек в фонаре потух, чтобы снова вспыхнуть сегодня в полночь.