Угол в 360°

– Пап, можно я спать уже пойду? – Коля потер глаза. – Я устал, и не соображаю ничего.

Андрей нахмурился:

– А днем ты чем занимался, а? Я тебе сколько раз напоминал про контрольную? А ты?

– Пап, я учил...

– Учил, значит?

Андрей перевернул лист с криво изображенными треугольниками – те были нарисованы неуверенной, будто дрожащей рукой сына и были больше похожи на разваливающиеся вигвамы вымирающих туземцев, чем на строгие математические фигуры. Он взял красный карандаш и так нажал на бумагу, что грифель сломался. Чертыхнувшись, Андрей сходил на кухню, принес ножик и заточил карандаш быстрыми резкими движениями. Потом нарисовал угол в 90 градусов.

– Давай, говори, раз учил. Это острый угол или тупой?

Коля смотрел на рисунок, поджав губы. Он начал потихоньку раскачивать головой взад-вперед, как всегда делал, когда нервничал. В последнее время любые занятия математикой заставляли его голову раскачиваться, и Андрея это бесило.

– Я... Я не знаю.

– Коля, ты в пятом классе, должен это знать. Вы во втором классе проходили. Ты это еще с мамой учил, я помню!

Он осекся. Про маму лучше было не вспоминать – амплитуда движений головы Коли увеличилась.

– У тебя завтра контрольная по этой теме, а ты... Ну!

– Тупой! – выкрикнул Коля, с опаской посмотрев на отца.

– Сам ты... – вырвалось у Андрея. – Господи! Ну почему ты не понимаешь элементарных вещей! Да когда я был в пятом классе...

Он замолчал и поискал глазами бутылку. Но на столе были только учебники и исписанные колькиными каракулями черновики.

– Пап... – Коля осторожно взял его за запястье. – Хватит на сегодня. Ты тоже... устал. Ну не сдам я эту контрольную, и...

Андрей стряхнул руку сына так, словно она обожгла его.

– Не сдашь? Что бы твоя мама сказала? Что у преподавателя высшей математики в вузе растет такой сын?

– Пап, ты же больше там не...

Андрей стукнул по столу кулаком:

– А ну в угол, живо! Будешь стоять, пока не скажешь, какой это угол!

Коля сглотнул. Его лицо стало белым, как бумага, на которой отец начертил треклятый рисунок.

– Пап, я уже не маленький.

– Не маленький? Да ты математику из началки не знаешь! А-ну, марш!

– Пап... хорошо. Только не надо в этот угол. Пожалуйста.

– Ты мне еще указывать будешь? Какой угол я нарисовал?

– Острый!

– Вот это – острый! – заорал Андрей, схватив со стола нож и распоров им бумагу – на столешнице осталась борозда. – У этого лезвия острый угол, видишь! Он потому и называется острым, что об него можно порезаться! Это ты понимаешь? Математика – это жизнь! Это реальность. А не твои бредни про всякую белиберду! В угол!

– Папа... – Коля на глазах как-то съежился, будто и правда стал второклассником. – Я боюсь туда идти. Там в углу что-то... плохое.

Андрей молча указал пальцем на угол. Коля медленно, двигаясь боком, встал в угол. Его голова закачалась взад-вперед.

– Не хочешь делать уроки за столом, будешь учить в углу, – отрезал Андрей. От вида качающейся головы сына его начало мутить. – Ты стоишь сейчас в таком ж углу, как я нарисовал, видишь? Так он тупой или острый?

Коля молчал, качая головой.

– А его величину ты знаешь, хотя бы? Ну разумеется. Пи пополам, куда тебе это знать. Величина в радианах. А вы все меряете в градусах, как дети малые. В градусах...

Андрей резко выдохнул, прошел на кухню, открыл холодильник. В комнату вернулся уже с бутылкой.

– В градусах! – он с одобрением посмотрел на этикетку и сделал глоток. – В полном круге – 360 градусов. Вам рассказывали хотя бы, почему?

Коля помотал головой.

– Это все гребаные вавилоняне со своей шестидесятеричной системой. Такие же двоечники были, как ты, Коля. Думали, что в году 360 дней. Нравилось им это число. Удобное. Ладно, ты простые числа еще не учил. 360 делить на четыре равные части, сколько будет, а?

– Я... я не знаю.

Андрей только сейчас заметил, что пока он ходил на кухню, сын сделал шаг из угла.

– А ну быстро вернулся назад! Вот такой урок тебе папка сегодня задаст!

И он снова отхлебнул из бутылки.

– Папа... – голос у Коли стал совсем слабым, Андрей еле его различал. – Ну пожалуйста... Я все выучу, обещаю, только дай отсюда уйти. Мне страшно. Ты что, не помнишь, что здесь...

– 90, боже мой, 90 градусов! Как он называется?

Молчание. Голова взад-вперед. Дрожащие губы.

– Ты ничего не запоминаешь. Потому что ты зубришь. А нужно понимать! – еще один глоток. – Говоришь, страшно в углу? Самое страшное – это то, что тебе неинтересно. Веришь во всякую... – он икнул. – ... фигню. Это все мама твоя, страшилки свои рассказывала. Про потусторонние силы... Хочешь выйти из угла?

Коля кивнул. Его глаза блеснули в тусклом свете низкого абажура.

– Смотри! – Андрей взял со стола рисунок. – Вот твой угол. Ты стоишь в нем. – Он ткнул ножом в бумагу, держа ее на весу, и оставил в ней дыру. – А выйти можно только через вершину. Может быть, от тебя до вершины очень далеко и ты не видишь ничего вокруг. Как в лесу! Что будешь делать?

Коля моргнул, посмотрел на листок, на лицо отца. Потом отвернулся к стене и сказал тихо и медленно:

– Пойду по прямой, пока не набреду на его сторону.

Андрей расплылся в торжествующей улыбке:

– А вот и нет! Если пойдешь по лучу внутри угла – смотри, я нарисовал, будешь бесконечно удаляться от вершины и никогда не пересечешь ни одну из сторон. Ты не любишь математику, поэтому не понимаешь, что такое бесконечность.

Коля молчал. Голова его больше не раскачивалась, и теперь он стоял лицом в угол, наклонив голову.

– Надо идти по раскручивающейся спирали, сынок. Тогда точно рано или поздно наткнешься на одну из сторон угла. Даже если угол развернутый... А когда попадешь на сторону угла – куда идти, чтобы найти вершину: вправо или влево?

Коля молчал. Теперь он стоял ровно, словно часовой на посту.

– Вас этому в школе не научат... Думаешь, пойдешь по дороге в лесу, и она тебя куда-нибудь обязательно выведет? В математике – нет. Если отправишься в неправильную сторону, то будешь идти не туда... вечно... и никогда... не выйдешь...

Андрей уронил листок и сел на пол возле сына. Посмотрел на его стриженный затылок снизу вверх.

– Надо идти туда-сюда. Так же, как ты головой мотал. Только размах увеличивать. В геометрической прогрессии... А, черт с тобой, вы это тоже еще не учили...

– 1 шаг... 2... 4... 8... 16... – сказал Коля.

Андрей икнул.

– Ну да... правильно... Потому что...

– Потому что тогда ты рано или поздно пройдешь путь, больший, чем расстояние от тебя до вершины угла, и найдешь выход, – сказал Коля. – Шаг за шагом. Знаешь, как будет "шаг" на латыни?

– Чего? – Андрей попробовал встать, но ноги подкосились, и он снова упал.

– «Градус». Поэтому так и назвали единицу измерения углов. Угол в девяносто градусов – прямой.

Андрей широко раскинул руки.

– Ну, блин, наконец-то! А я думал, мы тут с тобой до утра будем! Ладно, а теперь...

– Мама умерла в этом углу, папа. Ты забыл?

Андрей медленно поставил бутылку на пол. Снова попробовал встать.

– Ты сказал, что она споткнулась и ударилась головой. Вот только как можно удариться о выпуклый угол в 270 градусов? Он же не острый. Может быть, ты просто напился тогда и толкнул ее, папа?

– Да как ты... как ты мог сказать такое? Я любил твою маму. Я...

Коля медленно повернулся к отцу лицом.

Андрей издал сдавленный стон и направил вперед лезвие ножа.

– Что ты такое?.. – прохрипел он. – Ты не мой сын... Не подходи...

– Ты так любишь математику, папа... Что ж... Попробуй теперь сам найти выход из угла. Ты же умеешь!

Андрей моргнул и посмотрел вверх. Низкий абажур исчез. Исчезла вся комната. Они находились внутри белого стерильного пространства, раскинувшегося во все стороны.

«До бесконечности...» – подумал он, и от этой мысли протрезвел окончательно.

– Если ты найдешь вершину угла – я тебя отпущу. Разрешаю использовать нож и бутылку, я их тебе оставляю. Например, бутылкой можешь отметить стартовую точку. А с помощью ножа – оставлять следы на плоскости. Будто красным карандашом. Кровью.

Существо улыбнулось губами его сына – и исчезло.

Андрей беспомощно ощупал руками поверхность, на которой сидел. Она была как мрамор – холодной и твердой. Встал, повертел головой. Во все стороны простиралась одна и та же бесконечная белизна. Он поставил на поверхность пустую бутылку. Отошел на пару шагов. Вернулся.

– Эй! – крикнул он в пустоту. – А в каком углу я стою?

Что-то прикоснулось к его уху – как горячее дыхание.

– Может острый... Прямой... Или тупой... А может быть... полный? Помнишь, что это, папа? Это угол в 360 градусов. Или 2 пи, если ты любишь в радианах.

Невидимое существо из угла засмеялось.

Андрей пошел вперед. Он знал, что идет не по идеальному лучу – и не по спирали. Такие вещи существуют только в теории – в школьных тетрадках и в учебниках. А вот он – реален. Реален его страх. И гнев.

– Если найду выход, – прохрипел он, – ...отниму у тебя своего сына, сволочь!

И он побежал.