Украшение

1.

Ночь была тёмная, звёздная. Я снова блуждал по тихим улицам, не зная, чем себя занять. Тусовки с друзьями уже надоели. Это слишком банально. С ними, конечно, весело. Но я понял, что их мысли, понятия совсем отличаются от моих. Они живут просто так, без цели. А я хочу к чему-то стремиться, но пока не знаю, к чему. Охота обеими руками ухватиться сразу за всё, но это «всё» уже слишком банально.

Я продолжал идти по своему обычному маршруту до заброшенного парка. Он был небольшой, по центру которого стоял старый, засохший, местами обросший мхом нерабочий фонтан. По две стороны от него стояли такие же ветхие деревянные скамейки. Одинокий фонарь, светивший так, что одна сторона всегда оставалась в тени. А вокруг нескончаемые высокие кустарники, названия которых я так и не узнал.

Я хожу в этот парк уже несколько месяцев, и ни разу не было здесь никого, кроме меня. Даже днём тут всегда пусто.

Дойдя, я сел, как обычно, на теневую сторону, чтобы фонарь не искажал мне свет, и я мог спокойно наслаждаться звёздами. Я прислушался к ночи, к прекрасной тишине, но вскоре заметил звук. Будто кто-то чиркал карандашом на бумаге. Я обернулся. На спинке другой скамьи с освещённой стороны кто-то сидел. Я настолько удивился, что даже замер, но решил всё-таки подойти к потенциальному художнику. Обошёл фонтан. И увидел девушку. Я не смог сразу сообразить сколько ей лет, но она точно была молодая.

– Привет, – произнесла она неожиданно, не отрываясь от своего блокнота, – что-то ты сегодня поздно.

Я нахмурил брови в знак непонимания того, что происходит. Оглянулся назад, осмотрелся вокруг, но никого не было.

– Тебе я, тебе, – объяснила она.

– Мне? Мы же не знакомы.

– Согласна, но ты приходишь сюда каждый раз, так что в теории, – девушка задумалась, посмотрев вверх. – В теории… я тебя знаю! – воскликнула она и улыбнулась.

– Не понимаю, здесь никого никогда не было кроме меня. Как ты меня могла видеть?

Незнакомка отложила блокнот на сидение скамейки и, не слезая со спинки, подпёрла голову обеими ладонями, а локти поставила на колени, наклонившись корпусом.

– Ты похож на умного человека. Так что я дам тебе шанс самому ответить на свой же вопрос.

Непонимание с моего лица всё не слезало, но я сел рядом с ней и действительно задумался.

– Мы просто с тобой приходим в разное время?

– Можно сказать и так. Обычно ты пребываешь здесь либо от двенадцати до двух ночи, либо с шести утра. А я прихожу сюда около трёх, именно тогда, когда ты покидаешь это место.

– Надо же. В другой ситуации я бы испугался, но ты не похожа на маньячку, – ухмыльнулся я, и девушка тоже посмеялась. – Кстати меня зовут Богдан, а тебя?

– А сколько тебе лет? – спросила она, будто не расслышав мой вопрос.

– Двадцать два.

– А чем занимаешься?

– Да ничем, отец всё ждёт, что я буду работать в его фирме. Но я не хочу.

– Почему? Наверное, это хороший шанс быть обеспеченным, а не просто висеть на шее, да? – ухмыльнулась она.

– Вообще-то я… я не… Хотя ты права. Я до сих пор пользуюсь родительскими деньгами. Но ты не думай, я не какой-то болван. Просто всё это мне кажется банальным, особенно работа в фирме. Так бывает почти всегда, это неинтересно.

– В смысле «почти всегда»?

– Ну как, даже во всех фильмах фирма отца всегда переходит к сыну. А я этого не хочу. Я хочу найти в этом мире какую-то жилку и уцепиться за неё, чтобы она не была похожа на что-то обычное, примитивное, чтобы это было что-то, чего нет! – на эмоциях рассказал я, встав со скамейки.

– Нуу, – задумалась девушка, – мне нравится ход твоего мышления. Но спешу тебя огорчить, тебе и жизни не хватит, чтобы найти это «что-то новое», – сказала она и показала воздушные кавычки.

Затем девушка снова взялась за свой блокнот и продолжила рисовать. Она делала это очень сосредоточенно. Быстро стала серьёзной, будто мы с ней даже и не говорили. А я принялся рассматривать её. И незнакомка очень быстро это почувствовала.

– И долго ты собираешься ещё там стоять? – спросила она.

– Извини, – смутился я и сел рядом. Заглянул в блокнот, но ничего не понял. Я не стал расспрашивать её об этом, не хотел отвлекать. Просто смотрел.

– Ты хочешь что-то спросить?

– Что это? – указал я на рисунок.

– Подожди, осталась пара штрихов.

Девушка несколько раз чиркнула карандашом.

– Ну что, готов? – спросила она с таким воодушевлением в глазах, что я даже замер. – Богдан?

– Ах! – разморозился я. – Да, готов.

– Смотри, – произнесла девушка и перевернула листок.

Предо мной предстала великолепная картина. Несмотря на то, что она была нарисована карандашом, всё равно казалась очень насыщенной. Мои глаза, на удивление, будто сами додумывали цвета. На самом деле на листке был изображён фонарь, стоящий перед нами, кустарники и тропинка. Но этот рисунок был настолько другим и прекрасным, хоть и композиция в нём не представляла из себя ничего особенного, она была совершенно обычной.

– Как?! – удивился я. – Как ты это сделала? Он великолепен!

Моему восхищению не было предела. Отчего девушка смущённо заулыбалась и начала объяснять:

– Это к слову о том, что ты хочешь найти что-то «новое», – снова изобразила она воздушные кавычки. – Как я и сказала, добиться этого будет очень трудно. Но ты можешь сделать кое-что более важное, если найдёшь ответы в себе, – приложила девушка руку к моей груди. – Все ответы заключаются внутри тебя самого. Осталось их лишь отыскать. А уже после ты сможешь в полной мере взглянуть на мир другими глазами. Просто переверни его. Сделай, как это сделала я! – она говорила это таким ровным и спокойным голосом, словно мелодия обволакивала мои уши. – Ведь согласись, если бы рисунок с самого начала был не перевёрнут, я бы уже знала, что рисую. Я бы видела всё таким, как оно есть. И это действительно очень обычно и банально. Мне бы тоже было неинтересно, как и тому, кто потом посмотрит на него. А перевернув в своей голове мир вверх ногами, я не знала, чего ожидать. Я рисовала, доверившись своему сердцу, своей душе, своему внутреннему миру. И он меня не подвёл.

Закончив, она продолжила на меня смотреть своими большими глазами. Я не мог понять, какого они были цвета. Свет фонаря и темень ночи искажали его, поэтому я не стал придумывать, боясь исказить такую красоту. После этого мы поговорили ещё немного. А когда пришло время уходить, я спросил у неё:

– Мы ещё увидимся?

– Не знаю, – улыбнулась она, – это зависит не от нас. Конечно, я предполагала, что рано или поздно наша сегодняшняя встреча должна была состояться. И, если признаться, ждала, – договорила она, улыбнувшись, и скрылась в ночи.

Я просидел в парке до самого рассвета. А когда возвращался, понял, что нахожусь под большим впечатлением. И такое состояние меня преследовало в течение целого дня.

2.

С нетерпением я ждал следующей ночи, но ни в три, ни в четыре часа таинственная незнакомка так и не появилась. Только неделю спустя, когда я уже разочаровался и не надеялся её встретить, придя в парк поздно вечером, нашёл девушку. Она сидела на том же месте в белом топе и чёрных шортах, и всё так же рисовала. Незнакомка обрадовалась, увидев меня. И как только я подошёл, так она сразу отложила блокнот и обняла меня.

– Я скучала, – произнесла девушка.

– Я тоже рад тебя видеть. Уже боялся, что больше не встретимся.

– Правда? – спросила она, смотря на меня своими большими красивыми глазами и помимо того, что из-за холодного света от фонаря, я разглядел серый цвет, заметил, что в ней что-то изменилось.

– Ты в порядке?

– Да, – ответила девушка как-то неуверенно. – Хочешь посмотреть мои рисунки? – спросила она, сменив тему.

– Да, конечно.

Долго мы так сидели. Я разглядывал её прекрасные творения. Она рассказывала про каждое из них. Нам было хорошо вместе.

– Кстати, можно тебе кое в чём признаться? – спросила девушка, показывая очередной рисунок.

– Да.

– Ты не сбежишь?

– Не думаю, – с ухмылкой удивился я.

– Будет обидно, если ты всё-таки сбежишь.

– Да не сбегу я, обещаю.

– Во мне есть странность…

– У всех они есть, – перебил я её.

– Но не такая, как у меня. Ты же понял, наверное, что я нахожусь на улице только ночью. Потому что днём я боюсь.

Я старался максимально убрать непонимание со своего лица, чтобы ей не показалось, что меня это удивило.

– Почему?

– На это есть свои причины, я не могу тебе о них сказать.

– Лаадно, – протянул я. – Ничего страшного, если не хочешь об этом говорить.

– Мне, наверное, пора, – сказала она и очень быстро слезла со скамьи, взяв блокнот и пенал с простыми карандашами. – Кстати, мне восемнадцать, – призналась девушка, уходя.

И снова после этой встречи она пропала на какое-то время. Я искал и ждал её каждую ночь.

Во время отсутствия таинственной незнакомки я пытался следовать её совету и искать ответы в себе. Но мне не хватало какого-то пинка, чтобы достичь желаемого. Я выкладывался будто вполсилы, что меня огорчало. Потому что тем самым я будто предавал её, чего совсем не хотел. Поэтому я срывался и снова шёл на тусовки с друзьями, тратя своё время.

3.

Спустя две недели я снова направлялся в тот парк. Стоял солнечный день. Было не слишком жарко, ощущалось лишь приятное тепло. И вдруг я встретил её. Она сидела на своём излюбленном месте. Издалека я разглядел на ней лёгкое голубое платье. В мыслях я ужаснулся, как она сидит сейчас здесь, если боится выходить на улицу днём? Этот вопрос внутри не давал мне покоя. Я подошёл поближе, и она, заметив меня, буквально кинулась в мои объятия.

– Я скучала. Ты не представляешь, как сильно, – прошептала девушка.

А когда я на неё посмотрел, то заметил в небесно-голубых красивых глазах, цвет которых изменился оттого, что отражался от платья, какую-то безысходность, которую она старательно скрывала, улыбаясь.

– Меня зовут Ада, – призналась вдруг девушка, и это ударило меня ещё сильнее. Потому что та, которая боялась выходить на улицу днём, внезапно вышла на прогулку в это время. Мне стало страшно за неё. Я не понимал, что происходит, но чувствовал что-то неладное.

– Что случилось?

– Что? – снова улыбнулась Ада. – Всё хорошо. Давай пройдёмся?

– Конечно, – согласился я, и она взяла меня за руку.

Мы гуляли очень долго, говоря обо всём на свете. Но никаких подробностей из жизни, кроме имени, я от неё сегодня не узнал.

Когда время приблизилось к вечеру, она сообщила, что ей пора. Я хотел признаться Аде в том, что она мне нравится, но побоялся. Решил, что скажу в другой раз.

– Пока, – сказала она.

После чего крепко-крепко обняла. Я, конечно же, ответил ей взаимностью. И уходя, Ада поцеловала меня в щёку. Этот поцелуй показался мне таким чувственным, будто она сделала это в последний раз. И пока выходил после него из задумчивости, девушка успела покинуть парк.

4.

Я ходил в то место и днём, и ночью в течение двух недель, практически там поселившись. Но Ада так ни разу и не появилась. Мне было очень грустно. Я впал в огромное отчаяние. Я очень хотел её увидеть. Но увы.

И вот, спустя месяц в один из дней я сидел на её любимом месте. Смотрел на фонарь, кустарники, тропинку, пытаясь перевернуть мир внутри себя и найти ответы. Порой я думал о том, что, может быть, всё это было сном, и я просто свихнулся от безделья. Но всё-таки до последнего верил, что наша встреча была реальной.

Вдруг я услышал шаги и обернулся. Удивление было велико, потому что я впервые за несколько месяцев своего посещения этого парка, кроме Ады, увидел здесь кого-то ещё. Это была старушка, которая двигалась очень резво и, как мне тогда показалось, направлялась именно в мою сторону.

Я ждал развития событий и оказался прав. Пожилая дама действительно подошла ко мне и села рядом.

– Ты же Богдан? – спросила она.

– Эмм… да.

– Что же, Богдан. Готовься слушать.

– Извините, конечно. Но вы меня ни с кем не перепутали?

– Нет, сынок. Ты не смотри на мой возраст. Я всё прекрасно понимаю, но спутать я не могла. Ты точно такой же, каким нарисовала тебя Ада.

– Что? Ада? Вы её знаете?

– Да, – грустно сказала старушка. – Она была прекрасной девочкой. Этот мир не заслуживал её.

От услышанного, внутри меня что-то сжалось, страх окатил с ног до головы.

– Что? – произнёс я шёпотом.

– Понимаю, тебе сейчас, вероятно, тяжело, – я чувствовал, будто внутри что-то трескалось, и сидел неподвижно. – У меня есть кое-что. Но сначала выслушай её историю.

Сначала старушка протянула лист, на котором Ада меня нарисовала. И уже тогда я понял, и мне стало больно от того, что именно я понял. Портрет был обычным, она рисовала его в правильном положении, не вверх ногами, как это делала всегда. Но понятое мной не означало, что я стал для неё банальным. В этом рисунке я прочитал крик отчаяния и ещё одно, какое-то более сильное чувство, которое не мог пока определить. Портрет означал, что я последний реальный человек в её жизни. Старушка выждала, пока я сосредоточусь на ней, и начала рассказывать. А внутри меня пазл, который строился всю жизнь, стал рассыпаться. Это он издавал больнючий и неприятный треск.

Ада до начала этого года жила прекрасной и насыщенной жизнью. У неё была семья – отец, добрая мачеха и её дочь, сводная сестра девушки примерно такого же возраста. Несколько лет жили они в любви, счастье и богатстве. Но в канун главного праздника в году, её отец внезапно скончался. Врачи диагностировали инсульт, которого быть у него не могло, потому что мужчина был совершенно здоров. После того дня жизнь Ады в корне изменилась. Оказалось, что мачеха никогда не была хорошей, она всегда притворялась, потому что это было выгодно, ведь отец её падчерицы был очень богат. После смерти своего мужа женщина не давала покоя Аде, постоянно относилась к ней плохо и ни во что не ставила. Однажды они очень сильно поругались, и мачеха проболталась, что сама отравила отца девушки. Женщина не сделала этого раньше, потому что ждала совершеннолетия Ады, иначе ей пришлось бы её опекать, чего она не хотела. Именно тогда и случился непонятный щелчок внутри девушки, тогда всё и перевернулась. Признаться она никому не могла, потому что мачеха подавляла её морально. После чего из-за очень сильной психосоматики в ней зародился тот самый страх, что она перестала выходить на улицу днём. Это повело за собой прекращение общения с друзьями. Вскоре пришёл нотариус и сообщил, что единственной наследницей всего состояния покойного является его дочь. И так как она была на тот момент уже совершеннолетней, могла распорядиться наследством, как хотела. Мачеху это очень разозлило, ведь она специально в течение нескольких лет притворялась, чтобы муж видел, что она хорошо относится к Аде, и мог переписать на жену хоть какую-то часть. Её план шёл совсем не так, как нужно было. Поэтому женщина решилась на последний шаг. Она в течение месяца подмешивала падчерице психотропные вещества, вызывающие галлюцинации. Этот фактор и страх девочки, позволили мачехе засадить Аду в психиатрическую больницу, хоть она и была совершенно здорова. Справка из психушки доказывала «недееспособность» молодой девушки, что значительно повышало шансы мачехи получить наследство. Пару месяцев пока шли суды, Ада находилась в больнице. Она не принимала никаких таблеток, которые ей давали. Девушка просто их всё время прятала. Вскоре, в начале мая, мачеха наведалась к падчерице, чтобы сообщить, что с трудом, но всё-таки получила наследство. Ада ответила ей, что обязательно скоро выйдет и заявит на женщину. Та, естественно, испугалась, ведь девушку должны были выписать в июне. Тогда мачеха подкупила кого-то из больницы, чтобы те подмешивали Аде в еду какие-то вещества, делающие её неадекватной. И тогда срок пребывания в заключении стал увеличиваться. Но женщина понимала, что рано или поздно падчерица всё же покинет стены больницы и тогда отдала медбратьям, которых подкупила те же препараты, которые подсыпала мужу. Организм Ады оказался сильнее, так как был ещё молод. Но долго протянуть девушка так и не смогла. Отравившие её люди написали в заключении, что она сама наглоталась таблеток. Но на самом деле это сделали они, просто списав на самоубийство.

Старушка знала обо всём этом, потому что работала там санитаркой. Как только в больницу поступила Ада, они сразу друг друга нашли. Всегда обо всём разговаривали и стали друг другу поддержкой. Антонина, так звали старушку, полюбила девочку и хотела взять над ней опекунство. Но сделать ей это не позволили из-за возраста, а она очень хотела себе ребёнка, ведь своих детей у пожилой женщины никогда не было. Что касается родственников Ады, то они все тоже отвернулись от девочки. Как часто бывает в наше время, она просто была для них неудобной. Антонина любила девушку, как свою дочь, и поэтому помогала каждую ночь выбираться ей на прогулку.

Дорассказав историю Ады, старушка протянула мне её блокнот с рисунками и конверт.

– Что это? – спросил я.

– Письмо от неё. Последнее, – опустила Антонина голову.

Я вытер слёзы, потому что всё в моих глазах было размазано.

Старушка обняла меня и ушла, оставив наедине с блокнотом, рисунками и письмом. Я долго не мог открыть его, потому что каждый раз волна слёз окатывала меня по-новому. Немного собравшись, думая, что слёз больше не осталось, я достал письмо:

«Привет, Богдан. Я пишу это, потому что чувствую, что уже не выдерживаю. Меня то и дело клонит в необъяснимый сон. Закатываются глаза. Осталось совсем немного.

Поэтому я пишу тебе. На самом деле ты прав, назвав меня маньячкой. Я за тобой следила. Но только потому, что мне нужно было убедиться, что я смогу чувствовать себя в безопасности, если вдруг мы пересечёмся. Хочу сказать тебе спасибо. И за всё, и за ничего. Да, мы виделись всего три раза, но это так романтично, не правда ли? В другом мире, возможно, мы были бы вместе. Точнее, я хотела бы, чтобы мы были вместе. Но увы… как бы я не переворачивала внешний и внутренний миры в своей голове, ничего не вышло.

Прошу тебя, не расстраивайся. Не расстраивайся, что не признался мне. Я всё почувствовала, тебе повезло. Но мой тебе совет на будущее – пожалуйста, когда ты кого-то полюбишь, не скрывайся, не скрывай своих чувств, но только, если точно в них уверен. Иначе, может быть поздно… к сожалению, в пример я ставлю нашу ситуацию. Но, повторюсь, тебе повезло. Я всё почувствовала и прекрасно о них знаю. Богдан, ты тоже мне нравишься, и скорее всего, даже больше…

Если ты читаешь это письмо, то скорее всего уже познакомился с Антониной. С этой прекрасной женщиной… она так меня понимала! Ей я тоже написала отдельное письмо. Прошу, приглядывай за ней хоть иногда, ладно? Постарайся развеселить, если ей будет грустно. Она любит пончики. Да! Да! Пончики с малиновой начинкой. Они продаются в пекарне недалеко от нашего с тобой парка. Ты, наверное, уже понял, о какой идёт речь.

Богдан, не забывай мои слова о перевёрнутом мире. Если у меня не получилось, значит получится у тебя. Главное – верь в себя. Я тоже в тебя верю.

Улыбнись, Богдан, пожалуйста… я не выношу слёз, потому что знаю, как это больно. Спасибо тебе… и я, похоже, люблю тебя…»

Я дочитал письмо и закрыл лицо руками. Я не знал, как чувствовать, как понимать всё, что случилось. Но внезапно внутри меня что-то начало происходить. Сначала я не обратил на это внимания, оставаясь в том же положении. Но вскоре это «что-то» начало разрастаться и до меня дошло, что это и есть ответ. Я – это и есть тот самый ответ. Письмо и всё случившееся просто послужили мне пинком. А Ада в этой истории была, будто путеводитель, она, как самый главный рычаг, самое главное украшение моего пути. И мы встретились совсем не просто так.

Эпилог.

Богдан понял, с чем хочет связать свою жизнь. Он переучился на адвоката и одновременно с этим открыл своё следственное агентство, главной специализацией которого была помощь детям и подросткам, оказавшимся в похожих ситуациях, как и Ада. Парень был намерен до конца своей жизни защищать права детей и оберегать их от безнравственных и жестоких взрослых. А по выходным они вместе с Антониной ходили в тот самый парк, сидели на той самой скамье и ели пончики с малиновой начинкой.

Кстати, не волнуйтесь, парень смог доказать виновность мачехи и тех, кто был причастен к убийству Ады. А своё агентство он назвал в память о ней, в память о прекрасной юной девушке, чьё имя в переводе с древнееврейского означает – украшение.