Укрощение строптивых. Как найти генеральское счастье?

– Вы никогда не думали, что прожили жизнь зря?

Это моя последняя осень, и как же она красива! Струится золотом, переливается, как мед в солнечных лучах. Воздух густой от запаха грибов, земли, увядающих листьев. Когда меня вывозят в парк, я закрываю глаза и слушаю: шепот листвы, крики улетающих журавлей, биение собственного сердца.

Старость – не радость, но в ней есть тихая благодать. Мир все еще прекрасен, даже когда ты – лишь тень былого.

Я обернулась к молодому человеку, который сидел на скамейке, беспечно подставив лицо теплому солнцу бабьего лета. Наверно, очередной волонтер. Это хороший дом престарелых, здесь бывают и волонтеры, и журналисты – разговаривают с обитателями, даже спрашивают, не хочу ли я написать еще одну книгу.

Нет. Я написала все, что собиралась. А потом – ушла. Не хотела, чтобы меня нашли через месяцы после того, как сердце остановится.

Когда ты одна на свете, то лучше прибиться к людям. Так легче.

– Думала, – кивнула я. – У меня нет семьи. В работе я не достигла высот. Мои книги уже забыты.

В такие хорошие светлые дни не хочется думать, что все было напрасно. Но…

Молодой человек обернулся ко мне. Посмотрел лукаво и цепко, и я вдруг подумала, что он носит маску юноши. А под ней – жуткое древнее существо, лютое и мудрое.

Я знала, что смерть придет скоро, но не думала, что она выберет такой облик и такой день.

– Не волнуйтесь, – ободряюще улыбнулся незнакомец. – У меня к вам очень интересное предложение. Я дам вам второй шанс, Вероника Сергеевна. Если вы воспользуетесь им правильно, то проживете еще одну жизнь.

Я когда-то писала фантастику, но сейчас, видно, выгляжу непонимающей и оторопевшей, не в силах принять такое предложение – потому что молодой человек пристально посмотрел на меня и спросил:

– Новое тело хотите? Сильное, молодое и красивое?

Нет, я точно умираю и это какое-то странное и нелепое видение. Но раз так, то почему бы нет? Что я теряю, если соглашусь?

– Хочу, – ответила я. – Что для этого нужно?

Осенний день плавно скользнул куда-то в сторону. Я уже не сидела в инвалидной коляске, а летела куда-то вперед и вверх. Кругом поднимались белые кучевые облака, далеко-далеко сияло солнце.

– Слушайте внимательно, – я не видела незнакомца, но голос его звучал совсем рядом. – Сейчас вы попадете в тело Айлы Фрейзер. Это хозяйка в доме Брюса Гордона, маг-генерала в отставке. Умерла только что от врожденного порока сердца. Брюс Гордон вдовец, двое детей, вернее, сейчас уже один ребенок, дочка.

Я невольно посочувствовала этому маг-генералу, который потерял свое дитя. У меня не было детей, но я понимала, что страшнее этой боли быть не может.

– У него есть враг, Финола Мактагерт, – продолжал незнакомец. – Она заколдовала его сына, Тавиша, сменила его облик и спрятала где-то в саду среди растений. Слушайте внимательно: ваша задача – найти мальчика. Если справитесь и спасете Тавиша, то вам будет дана еще одна жизнь. Ну как, согласны?

Я не успела ответить вслух, но всем сердцем прокричала “Да”. Не потому, что мне так уж хотелось жить снова в новом молодом теле. Мне стало жаль ребенка, и вся моя суть сейчас рванула к нему на помощь.

Облака сгустились и стало темно.

Я шевельнулась, пытаясь найти опору, и поняла, что сижу на чем-то твердом. Открыла глаза, проморгалась и увидела перед собой огромный сад-огород почти до горизонта.

Чего тут только не было! Ровные грядки с аккуратно подвязанными помидорами и огурцами, стройные ряды кукурузы, какие-то непонятные плоды ярко-розового цвета, которые тоже росли по линеечке – а еще много трав всех оттенков зеленого, и эти травы, вот удивительно, шевелились и возились, словно хотели убежать с грядок.

Я подняла руки – аккуратные и молодые, пусть и твердые от работы. Чужие руки, не мои старые культяпки.

Дотронулась до лица – гладкого, без морщин. Пропустила сквозь пальцы прядь волос – длинных, огненно-рыжих, без единой нитки седины.

Новый мир. Новое тело.

Незнакомец не обманул. Я умерла в своем мире и попала в другой.

На мгновение мне сделалось дурно. Голова закружилась и поплыла, и я едва не свалилась со скамейки. Нахлынули чужие воспоминания, наполнили память – я не стала сопротивляться, поддалась им, впуская в себя прошлую жизнь несчастной Айлы Фрейзер. Виски наполнило болью, я все-таки соскользнула со скамейки и услышала детский голос, который пробился сквозь боль:

– Айла, а ты чего лежишь? А можно, я с тобой рядом полежу?

***

Жанна Гордон, подсказала мне память Айлы. Дочь генерала.

Я открыла глаза и увидела чумазую светловолосую девочку лет пяти. Растрепанная, в испачканном платье, она выглядела так, словно проводила дни без малейшего присмотра взрослых.

В руках она держала огромную корзину с морковью. Весело грызла одну из морковок.

“Тавиш, – подумала я. – Мальчик где-то в этом саду среди растений”.

– Ты что творишь? – воскликнула я. Поднялась, отобрала у девчонки корзину. Все в душе похолодело: что, если Тавиш сейчас морковка, что, если он вот тут, в этой горе?

– Морковка для зрения полезна, так папа говорит, – беспечно откликнулась Жанна.

– А ничего, что там может быть твой брат? – нахмурилась я.

Воспоминания Айлы подсказали, что все обитатели дома знают об участи мальчика, ищут его, обследуя каждый кустик и травинку, но не могут найти. Жанна тоже знала.

– Он мне еще в маме надоел, – с прежней легкостью ответила девчонка и попросила: – А дай еще морковочку?

– Вредительница! – воскликнула я. – Да что ж такое? Я господину маг-генералу скажу, вот он задаст тебе ремня!

Корзина вдруг потяжелела в моих руках, и каждая морковка налилась светом, будто кто-то включил мощный фонарь. Я увидела, что это самые обычные корнеплоды, в них не было ни следа магии, и Тавиша там тоже не было.

Сияние угасло.

– Мне нельзя ремня! – важно заявила Жанна. – Я генеральская дочь, если ты забыла! Что хочу, то и делаю.

Так. Кажется, тут надо будет найти не только мальчика на грядке, но и порядок в доме.

Я отставила корзину с морковкой, отряхнула руки и подняла с земли хворостину. Мне не приходилось пороть детей. Я всегда считала, что порка это совсем уж последнее дело.

Но вот Айла считала, что жалеть розги – портить ребенка.

– А ну я тебя! – крикнула я на весь огород и занесла хворостину над головой. – Ах ты ж мелкая вредительница! Паразитка ты этакая!

И погнала Жанну по дорожке в сторону дома.

Дом был поистине генеральским. Двухэтажный, с колоннами и балконами, окруженный аккуратно подстриженной живой изгородью, он словно был создан для того, чтобы в нем жили счастливые люди. Но Тавиш пропал, отец не мог отыскать сына, и на доме лежала печать тоски и горя – я чувствовала ее, словно разряды электричества.

– Помогите! – вопила Жанна, со всех ног несясь к спасительным ступеням. – Спасите! Ребенка убивают!

– Вот я тебе сейчас покажу, как убивают! Паразитка!

– Ме-е-е!

Из-за живой изгороди выбежал небольшой козлик с белоснежной кудрявой шерстью и рванул за нами. Господи, помилуй, тут еще и козел не на привязи!

Пришли воспоминания: если обычно фамильярами становятся кошки или совы, то у маг-генерала Брюса Гордона фамильяром был козел. И сейчас он был на моей стороне – обогнал меня и боднул Жанну под попу.

Девчонка взвизгнула и с ором и слезами прыгнула в руки генерала Гордона – отец семейства и хозяин поместья очень вовремя вышел из дому.

– Папа! Она меня сейчас убьет!

– Ме-е!

Я остановилась, опустив хворостину. Маг-генерал Брюс Гордон, высокий, с широкими плечами и лёгкой, почти кошачьей грацией, невольно притягивал взгляд — не только из-за внешности, но и из-за силы, что исходила от него, силы, что заставляла склонять голову. Каштановые волосы были чуть растрепаны, словно он только что провел по ним рукой, скуластое лицо, на котором лежала тень усталости и горя, было бы красивым, если б не горькая складка у рта – обычно люди с такими лицами играют положительных главных героев, отцов семейств в кино, у которых жизнь отобрала очень много.

– Что случилось? – поинтересовался он с привычной вымотанной заботой. Девчонка, грубо говоря, давала дрозда всему поместью.

– Папа! Она меня хворостиной! – пожаловалась маленькая вредина и, обернувшись, показала мне язык.

– Она выдернула все морковки с грядок, – объяснила я. – И сгрызла одну.

Брюс опустил девочку на ступеньки, посмотрел так, словно хотел взять кое-что потяжелее хворостины и спросил таким ледяным голосом, что у меня внутри все окуталось инеем:

– Жанна, ты что, не понимаешь? Тавиш может быть в любом растении!

Жанна надулась, опустила голову.

– Пап, я морковки захотела.

– Брата тебе не жаль? Меня не жаль? – отрывисто произнес маг-генерал. – Ты… да как ты могла?

Жанна опустила голову еще ниже. На мрамор ступеней закапали слезы, но я прекрасно понимала, что девчонке не стыдно. Она просто хочет, чтобы отец перестал разговаривать с ней вот так сухо и холодно.

– Тавиша не было в морковках, – сказала я. – Все это обычная морковь, я точно увидела.

И тотчас же прикусила язык, потому что поняла: признаваться в этом не следовало. Теперь у меня будут проблемы.

Брюс пристально посмотрел на меня. Нахмурился.

– Зеркальная магия? – проговорил он. – Как это возможно в такой, как ты?

***

Так, а вот это очень плохо. Маг-генерал, сильный и опытный, способен разобраться, что в теле его домоправительницы теперь другая душа.

И вряд ли это приведет меня к чему-то хорошему.

Жанна замерла, испуганно глядя на меня и радуясь, что теперь ее никто не замечает. Брюс шагнул вперед, подцепил пальцами мой подбородок и заставил смотреть прямо себе в лицо.

Глаза у него были красивые. Карие, теплые. В них будто плыл огонек в глубине темной воды, и…

– Идемте, – приказал Брюс и, перехватив меня за руку, быстрым шагом направился в дом. Жанна осталась снаружи, и мне хотелось надеяться, что она не бросится разорять огород.

Мы миновали просторную гостиную с роскошной меблировкой, поднялись по беломраморной лестнице, которую специальные пауки под руководством Айлы начищали каждый день, чтоб сверкала, и вошли в кабинет хозяина дома. Брюс закрыл за мной дверь и негромко, но твердо спросил:

– Айла умерла?

Я решила не дожидаться, когда он начнет меня пытать, и кивнула.

– Да. Я тоже умерла в своем мире и попала в ее тело.

Наверно, Брюс ждал, что я буду отпираться и не скажу ни слова правды, но моя откровенность его обрадовала. Глубокая морщина на переносице разгладилась, он вздохнул, и только сейчас я увидела, что в левой руке он сжимал крупный кусок янтаря на цепочке.

В янтаре было насекомое! Шевелилось, пыталось взмахнуть радужными крылышками!

– Я здесь, чтобы вам помочь, – продолжала я. Раз уж начала говорить, как есть, надо продолжать. – Если я найду Тавиша, то проживу еще одну жизнь. А если нет… то нет.

Брюс кивнул. Прошел к столу, заваленному бумагами, книгами и какими-то пакетами, сел, указал мне на кресло.

– Значит, в моркови его нет? – спросил он.

– Нет. Я сама не поняла, как это увидела, но вся корзина вдруг подсветилась изнутри.

Брюс устало провел ладонями по лицу.

– Я страшно испугался, – признался он. – Потерял жену, почти потерял сына… А Жанна всегда была такой, капризной. Ей нужно, чтобы все было так, как она хочет.

Да, я сразу заметила, что девочка избалована, но об этом, конечно, не стоило говорить сейчас.

– Вам, наверно, очень тяжело с ней, – сказала я, и Брюс кивнул. – Но расскажите, что это за зеркальная магия такая, и почему в Айле ее не может быть?

Брюс откинулся на спинку кресла, продолжая крутить свой кусок янтаря.

– Зеркальная магия – это способность видеть истинную суть вещей. Очень редкая способность. Когда-то зеркальные маги помогали сражаться с оборотнями. Видели монстров за спокойным обликом старика или ребенка.

Он сделал паузу и добавил:

– Мне очень повезло, что она у вас есть, эта зеркальная магия. Вы сможете найти Тавиша.

Я улыбнулась.

– Буду стараться. Мне ведь хочется прожить еще одну жизнь.

Брюс посмотрел на меня с нескрываемым интересом. Волнение ушло, теперь он сделался тем, кем был всегда – ученым, исследователем тайн и чудес.

– Кем же вы были в вашем мире?

– Писательницей, – ответила я. – Писала сказки и фантастические романы о принцессах и драконах.

Маг-генерал вопросительно поднял бровь.

– В вашем мире есть драконы?

– Нет, – улыбнулась я. – Но о них приятно читать.

– Наверно, поэтому вы и обрели зеркальную магию. Это свойство исключительно драконьей крови. А у Айлы нет драконьей родни.

Он казался неплохим человеком, этот маг-генерал Брюс Гордон, только слишком усталым. Впрочем, устанешь тут, когда сына похитили и зачаровали, а дочь устраивает концерты.

– У вас большой огород, – заметила я. – Там какие-то прыгающие растения, или мне показалось?

– Это живохвост прыгает, – объяснил Брюс. – Исцеляет тяжелые магические раны. А рядом с ним огневица, почти созрела. Позволяет выдыхать огонь и становиться невосприимчивым к высоким температурам. Очень полезное растение, если хочешь сразиться с драконом.

– Или с Финолой Мактагерт, – сказала я, и Брюс вопросительно поднял бровь.

– Вы и про нее знаете?

– Мне в общих чертах обрисовали ситуацию, когда отправили в это тело, – ответила я. – Отчего она так вас невзлюбила?

Брюс печально усмехнулся.

– Разозлилась на меня из-за того, что я отказался взять ее в жены, – ответил он.

– Надо же! – я не сдержала усмешки. – И она думает, что вы согласитесь, если вот так поступить с вашим сыном?

Да уж, тут куда ни кинь, все клин. Конечно, можно взять в жены эту дрянь, чтобы спасти мальчика. Но потом-то с ней не разведешься. А жить с такой женщиной – значит, ждать яд в утренний кофе как минимум.

– Она уверена, что да, – кивнул Брюс. – Но, на мое счастье, не знает о вас. Я рад, что вы здесь, Айла… ведь можно вас так называть?

– Да, – улыбнулась я. – Я здесь и помогу вам. Даже не…

Снаружи что-то треснуло, и послышался рев.

***

– Невыносимая девчонка! – Брюс поднялся из-за стола и посмотрел в окно. – Ну вот! Решила покататься на Франциске, а он ее сбросил.

Воспоминания Айлы подсказали, что Франциском зовут козла-фамильяра, очень вредную животину с характером табуна диких мустангов. Брюс повернулся ко мне с видом человека, у которого вот-вот закончится запас родительского терпения:

– Иногда я даже не знаю, что с ней делать. Просто руки опускаются. И мне кажется, она рада, что Тавиш пропал. Теперь Жанна единственная дочка, которой не приходится делить родительскую любовь.

Мне сразу пришло в голову гениальное решение: стравить Жанну с Финолой. Девочка бы разобралась со злодейкой за пять минут, а нам оставалось бы только хрустеть попкорном и наблюдать за этим эпическим противостоянием. Но, увы, предлагать такое вслух явно не стоило.

– Мы все равно будем искать Тавиша, и ей придется это понять и признать, – откликнулась я. – Даже странно, мои знакомые близнецы всегда дружили. Были в некотором смысле единым организмом. А Жанна нет.

– В вашем мире есть способы обуздать таких? – живо поинтересовался Брюс. – Я умею работать с боевыми заклинаниями, способными расслоить пространство на кусочки. Могу заставить закипеть кровь в солдатах целой армии. Но бороться с девочкой, со своей дочерью…

Я понимающе кивнула.

– Давно вы в отставке?

Воспоминания Айлы подсказали правильный ответ, но я хотела услышать его от маг-генерала. Чем дольше он со мной говорит, тем больше будет доверять – а мне, попаданке в новое тело и новый мир, сейчас очень нужна поддержка кого-то сильного и опытного.

Вряд ли тот молодой человек, который меня сюда отправил, примчится на помощь.

– Пять лет. С того дня, как умерла моя жена, – сдержанно ответил Брюс. – У нас был договорной брак и крепкая дружба. Когда ее не стало, я… как-то потерялся в жизни. Да и детям нужен был отец, а не только няньки.

– Понимаю, – я ободряюще улыбнулась. – Жанна и Тавиш плохо ладили?

– Очень плохо. Уже в колыбели дрались и отнимали друг у друга пустышки. Я всегда говорил, что люблю их обоих одинаково, даже…

Он протянул руку и показал шрамы на среднем и указательном пальцах.

– Однажды полоснул себя ножом и спросил: как они думают, какому пальцу больнее? Так и любовь, она же не отличает детей. Она лишь прирастает с каждым днем. А дети не соперники за нее.

Когда-то у меня была небольшая дача, и я с удовольствием возилась с цветами и овощами. Мне не нужен был какой-то невероятный урожай – просто нравилось заботиться о растениях. Потом здоровье ухудшилось, я продала дачу, а на следующий год переехала в дом престарелых.

Но сейчас, кажется, у меня появился план.

– Вот что мне пришло в голову. Давайте включим Жанну в поиски, – предложила я. – Она знает брата лучше всех, пусть поможет мне в саду. А потом вы проведете с ней пару часов. Поиграете в игрушки, почитаете сказку. А завтра попробуем повторить.

Брюс рассмеялся.

– Вы не знаете Жанну! Она уничтожит весь огород под предлогом помощи.

– Во всяком случае, она будет это делать под присмотром, – сказала я. – Пойду возьму кое-что.

Вскоре мы с Брюсом вышли на улицу и увидели, что Франциск прижал Жанну рогами к одной из колонн и угрожающе мекал, не позволяя ей шевелиться. Девочка стояла с видом страдающей мученицы и, увидев отца, воскликнула:

– Папа, он меня бодает!

– Правильно делает, – сурово ответил Брюс. – Айле нужна твоя помощь.

Франциск отошел от девочки, и она сразу же подбежала ко мне и схватила за юбку.

– Что будем делать?

– Приводить в порядок огород, – ответила я и показала Жанне груду палочек с бумажными флажками. – Будешь писать на них, где какое растение.

Жанна кивнула и тотчас же уточнила:

– А гром-ягоду срывать нельзя? Она же переспеет!

Гром-ягода была размером с небольшое яблоко. Иссиня-черная, плотная, она иногда выбрасывала сиреневые искры и свирепо бормотала. Если ее съешь, то сможешь вызывать молнии.

– Только грозы нам тут не хватает, – пробормотал Брюс. – Идите, займитесь делом.

– А вы пойдете с нами, – распорядилась я. – Ведь Жанне нужна ваша компания, а не моя.

Жанна и маг-генерал посмотрели на меня с одинаково удивленным выражением.

– Пап, что-то она раскомандовалась, – заметила девочка, и я напомнила:

– Я домоправительница. И твой отец разрешил мне командовать. Идем!

Но дойти до огорода мы не успели. Едва мы спустились со ступенек, как небо, до этого беспечно-синее, укуталось в грозовые тучи, молния прошила мир от неба до земли, прямо над головой зарокотал гром, и я услышала мелодичный женский голос:

– Соскучился по мне, любовь моя?