Укрытие.

Любовь на страницах дешёвых маминых романов описывается совершенно неправильно. Что такое любовь? Любовь — это когда ты хочешь залезть ей под кожу, забрать её глаза, попасть в самые глубинные подкорки сознания, чтобы хоть на немного услышать этот туманно-лесной мир с запахом дождя и ели. Понять. Почувствовать. Осязать.

Любовь похожа на одержимость, одержимость острой маниакальной фазы. Любить могут не все, но понятно одно... любят либо дураки, либо безумцы. Мы с ней скорее относились ко вторым. Если безумство — это бессмысленное повторение одних и тех же действий, то я готов был влюблять в неё вновь и вновь. Не скажу, что моя любовь была бессмысленна, просто мне постоянно казалось, что она и без неё отлично существует.

Давайте, пожалуй, я начну с самого начала.

День, когда мы встретились, не отличался ни от вчерашнего, ни от завтрашнего — абсолютно обычный осенний, пасмурный четверг. В воздухе повисла пелена серости и немного моросило, а в носу при каждом вздохе неприятно щекотало. Серые высотки-муравейники, мельтешащие люди — в общем, всё как всегда. Однако она выделялась из общего ландшафта местности. Я не буду писать, что она была лишней деталью в пазле, — нет. Скорее, как если бы Малевич на свой «Чёрный квадрат» решил добавить изюминки и просто капнул жёлтой краски куда-то в центр. Нелепо, но выглядит органично. Обычно про такие картины говорят: «Точно не пойму, но что-то в этом есть». Вот и у меня промелькнула такая мысль.

Она особняком держалась рядом со входом в «поддом». Помните, такие каменные пристройки пугали всех в детстве? Казалось, что там неизведанный мир, который населяют призраки. Я и по сей день сохраняю эту установку у себя в голове — так живётся интереснее, что ли. Но она на удивление не боялась. На вид ей было не больше двадцати, на худых плечах висело "вырви глаз" жёлтое пальто в пол, а на голове — красный берет.

В стране тогда было непростое время, и на каждом доме висела табличка с надписью «Укрытие» — на случай чего. Она стояла точно под ней. Тогда мне показалось это странным, ведь никаких новостей и сообщений я не видел. Девушка выглядела расстроенной и невероятно уставшей, как будто в прошлой жизни была Атлантом, и это ей наказал Зевс — держать на своих плечах Землю.

Почему я решился подойти? Я и по сей день не могу найти ответ на этот вопрос. Мне показалось, что так нужно, как будто я был рождён именно для этого момента. Люди во всём склонны искать смысл, выстраивать логические цепочки. Так вот, в моих действиях смысла не было. И когда это «захотел» перестало быть весомой причиной?

— Извините, у вас всё хорошо? — спросил я на выдохе.

Девушка не подняла глаз, как говорят в простонародье, «и усом не повела», буднично ответила:

— Да, просто прячусь.

— От кого? Вам что-то угрожает? — Насторожился я. Если честно, драться я не умел, поэтому вряд ли смог бы её защитить.

— Да не сказала бы, что от кого-то конкретного. От всех, наверное. От людей, от скоротечности времени, от себя.

Банальный ответ. Такие слова я слышал много раз — каждый второй, если не первый, хоть раз прятался от этого. Меня это не удивило. Странно было другое: почему именно тут? Чаще люди предпочитают либо бары и шумные компании, либо дом. Редко кто находит золотую середину.

— Но почему именно тут?

— А что не так? Тут же чёрно по белому написано: «у-кры-ти-е», — чётко по слогам прочитала эта чудная. — Вот я и укрываюсь.

С выстраиванием логических цепочек у меня никогда проблем не было, скорее наоборот — я был из ряда людей прагматичных. Однако даже меня её ответ чуть поразил.

— Но вы же знаете, что это место имеет другое предназначение?

Снова взгляд — мимолётный, но почему-то очень некомфортный. Под ним я не раз ощущал себя дураком и в будущем...

— Знаете, некоторые места и вещи становятся особенными не потому, что кому-то нужны, а потому, что кто-то решил вложить в них смысл.

Тогда я не понял значения этой фразы в полной мере. Нет, я не был глупым человеком, просто от природы был обделён эмоциональным интеллектом. Мне с детства тяжело давались слова любви, поддержки, и я редко понимал настроение других людей. Думаю, с её приходом — хотя я скорее бы сравнил её с ураганом, который сносит всё, не оставляя невредимым прежний уклад жизни, — я немного начал понимать, почему ураганам дают человеческие имена и почему люди всю жизнь тратят на поиски «своего» человека.

Я бы, наверное, так и забыл про девушку в жёлтом пальто, как забывал всё, что не вписывалось в мой распорядок. Но спустя месяц судьба, словно насмехаясь над моим прагматизмом, подбросила мне её снова.

Всё это время я существовал приемлемо: встал, оделся, автобус №70, диалоги на работе, пиво после душного офиса, дом, душ, сон. Этот уклад жизни оставался неизменным долгие годы. Думаю, больше всего я боялся неизвестности, поэтому каждый мой шаг и слово были выверены и проверены.

На работе нас часто отправляли в командировки. Не скажу, что меня радовали эти поездки, но платили за них прилично. И в один из таких будничных дней я собрал чемодан и поехал на вокзальную площадь. Женщины и дети, бомжи перед входом, которых куда-то уводит полиция, табло с поездами, выход №3... И вновь мой взгляд цепляется за яркое пятно этого полотна, написанного кем-то.

Она стояла на перроне в своём уже известном мне амплуа, во взгляде — абсолютная отрешённость, а поза, как любят говорить психологи, строящие из себя компетентных специалистов, — «закрытая». И в тот момент я понял, что её «укрытие» под табличкой было не причудой, а единственно верным местом для того, кто несёт на своих плечах весь этот туманно-лесной мир, пахнущий дождём и елью, без возможности им поделиться. Мне захотелось стать для неё таким же укрытием. Безумная, дурацкая мысль.

— Снова прячетесь? — Мой голос мне показался отрезвляющим в этой звенящей тишине. Девушка даже не вздрогнула.

— Смешной вы. Я жду начала фильма.

Вновь ступор. Тогда я ещё не понимал её манеру речи, так сказать, нащупывал, притирался.

— Извините, не очень пойму.

— Самый первый фильм в истории человечества был про прибытие поезда. Он был без слов. Поезд просто едет, люди просто толпятся. Но это был прорыв, или как... забыла слово...

— Фурор? — Я не хотел её перебивать. Меня редко можно было зацепить словами, не знаю, магия ли это, или я уже тогда влюбился в неё, но я внимал каждому движению её губ.

— Именно. Фурор. Романтично, не правда ли?

Она повернулась ко мне лицом. На её глазах выступали слёзы — такие тихие и одинокие. Девушка не вытирала их, позволяя стекать с бледных щёк, разбиваясь об асфальт. Недолгая у них была жизнь. Однако таких красивых слёз я не видел никогда в своём бессмысленном существовании.