Укус Уробороса

1.

Жгучее испанское солнце намертво вплавилось в зенит, но свежий ветерок с Атлантики не позволял жаре стать невыносимой. Солнечные лучи вычерчивали затейливый узор на дне бассейна, рассыпая солнечные зайчики по стенам виллы.

В слепящей голубизне реактивный лайнер торил белоснежную дорожку инверсионного следа. В пурпурных цветах бугенвиллий гудели пчёлы. На соседнем шезлонге щебетала Алеся.

Вика приподнялась на локте, прищурилась, вглядываясь через сдвинутую стеклянную перегородку в скрытую полумраком глубину виллы.

- Серге-ей, ты уснул, что ли? Марш пылесосить спальню! Живо!

Робот-пылесос, направившийся было к точке зарядки, резко изменил траекторию и заспешил куда-то вглубь дома.

Алеся всплеснула руками.

- Викуся, это просто невероятно, дорогая! Мне его прямо жалко!

Вика томно потянулась, поставила на столик пустой бокал.

- Да брось. Паршивец получил по заслугам.

Действительно по заслугам, разве нет? Сергей относился к ней как к дорогой вещи. Ухаживал, заботился… владел ею, как владел своей фирмой, своим красным «Мустангом». Как своими драгоценными племенными кобылами в вонючей конюшне. Поэтому когда испанские полицейские позвонили в дверь с сообщением, что Сергей разбился, Вика не проронила ни слезинки. Напротив, она испытала давно забытое чувство пьянящей свободы. И с исчерпывающей, горькой полнотой поняла, что провела молодость в неволе. В золотой клетке. Что Сергей похитил пятнадцать лет её жизни. Сжёг, как полено в камине. А она так втянулась в эту рутину, что даже не сопротивлялась. И теперь не могла толком вспомнить, как провела сгоревшие годы. В голове крутились какие-то обрывки, эпизоды, не более того. Ужин в ресторане здесь, отдых в бунгало там… Да что там недавние воспоминания! Серость подневольной жизни стёрла даже воспоминания детства! Превратила их в какие-то выцветшие фотографии. И всё это – дело рук Сергея. Тогда-то Вика и возненавидела мужа по-настоящему. Уже мёртвого, она ненавидела его всей душой. И отомстила. Мёртвому. По завещанию Вике досталось всё. Всё без исключения. В том числе и копия архивного мыслескана, обновившегося за сутки до аварии.

Заполучив мыслескан мужа, Вика внедрила его часть в систему умного дома, предварительно настроив на полное подчинение. Теперь Сергей знает, на себе чувствует, каково это – быть рабом. Так ему и надо!

- Викуся! Ну Вику-у-усь!

- А? Да?

Алеся демонстративно покрутила в воздухе пустым бокалом.

- По-моему у нас кончился мартини.

Вика ухмыльнулась.

- Не вопрос. Серге-ей! Почему у нас пустые бокалы?

К бассейну подкатился белый бытовой робот. В манипуляторах он сжимал серебряный поднос.

- Я здесь. Чего изволит госпожа?

Алеся звонко рассмеялась и захлопала в ладоши. Вика подмигнула ей и нахмурила прекрасно оформленные брови.

- А ну-ка, сделай нам мартини. Шесть частей «Beefeater» на одну часть «Noilly Prat». Не забудь лимон и кубики льда. Да, и смотри, размешивай лёд по часовой стрелке ровно пятьдесят раз. Ни больше ни меньше. Тебе ясно?

- Безусловно, госпожа.

- Тогда марш исполнять.

- Слушаюсь, госпожа.

Робот подхватил пустые бокалы и удалился. Вика перевернулась на живот, позагорать ягодицы.

Алеся снова зааплодировала.

- Прелестно, дорогая! Ты прямо царица, как Клеопатра.

Клеопатра… ну да. Неплохая карьера. Из рабынь – в царицы. Что ж, она это заслужила. Выстрадала.

- Неужели тебе его нисколечко не жалко? – протянула Алеся, вытянув губки уточкой.

Вика поморщилась.

- Да что ему сделается… Это же копия. А хочешь посмотреть на его настоящий витал[1]?

Вика вывела перед шезлонгом плоскость экрана. Алеся с интересом уставилась на изображение. Дорого обставленный кабинет. Двое со вкусом одетых мужчин. Они о чём-то спорят. Плечистый красавец наседает, а смешной толстячок, похожий на морскую свинку, разводит руками и потешно хмурит куцые бровки.

- Вот он, полюбуйся. Во всей красе, – процедила Вика. – Грабит какого-то очередного дурачка. И даже не подозревает, что умер. Представляешь, и вот это – предел его мечтаний. Нет, ты только подумай, с его деньгами, с премиальной страховкой… Да он мог выбрать всё. Всё, что угодно. Создать себе любой мир, стать я не знаю… шпионом, падишахом… да хотя бы космонавтом. Все нормальные мальчишки мечтали стать космонавтами, нет? А что выбрал этот? То же самое, что и при жизни! Сидит целыми днями в офисе и сосёт соки из разных простофиль. Как паук в паутине. А, и ещё вкусно жрёт. Да, вот это он лю-юбит. Нажрётся, и снова в паутину. Так что нет, дорогая, мне его вот ни на столько не жалко.

Вика с раздражением выключила картинку. Алеся вздохнула.

- Слушай, а давай пообедаем в Tendiez? – неожиданно предложила она.

Вика села, обхватила колени руками и задумалась. После гибели Сергея она так и не смогла заставить себя не то, что сесть за руль, но даже заказать такси. Одна мысль о том, чтобы покинуть надёжные стены дома, оказаться беззащитной вызывала ужас.

- Ну, Вику-усь, ну сколько можно? Ты уже полгода сидишь взаперти! – проныла Алеся, скорчив умилительную мордашку. – Ну хватит! Давай, тебе это нужно! Погуляем по бутикам, тапеар[2] на Carrer de Joaquin Costa[3]. Развлечёшься, склеишь какого-нибудь мальчика. А, Вик?

Вика представила улицы Барселоны, полные машин. Прислушалась к ощущениям. По телу прошла ледяная волна, сдавила грудь, не давая вздохнуть. Вика вздрогнула.

- Нет, милая. Я… я ещё не могу. Дай мне время, хорошо?

- Уф!

- Ничего не «уф»! Сергей сделает нам паэлью не хуже, чем в твоём Tendiez. С морепродуктами, рисом арборио, помидорками черри, перцами, зелёным горошком, на креветочном бульоне и обязательно с шафраном. А тапас[4] можем заказать где захочешь.

Алеся надула губки, но через секунду рассмеялась.

- Ладно. Но учти, я хочу посмотреть, как делают паэлью. Никогда не видела.

Вот за эту лёгкость характера Вика и ценила подругу. Конечно, мозгов у Алеси как у курицы, зато сердечко золотое. С ней хорошо. Спокойно.

- Пожалуйста. Смотри, сколько хочешь.

Бесшумно подкатил робот, держа на подносе два бокала мартини, полные глухо постукивающих о стекло ледяных кубиков.

- Прошу вас, дамы.

- Прекрасно Сергей. На обед мы будем паэлью. Алеся Викторовна хочет посмотреть, как ты её готовишь. Заранее подготовь всё необходимое.

Робот склонил торс в карикатурном подобии поклона.

- Слушаюсь госпожа.

- Можешь приступать.

Вика взяла бокал. Волна паники медленно отступала. Страх испарялся, разжимая ледяную хватку. Но выплеснувшийся в вены адреналин требовал выхода.

- А пошли купаться? – тут же предложила чуткая Алеся.

- Пошли.

Бассейн наполнился смехом и озорным визгом.

Из глубины дома, скрытый полумраком, на веселящихся женщин неотрывно смотрел белый бытовой робот.

2.

- Сергей Ильич, вы меня простите, но это не называется договор о слиянии. Это, извините, враждебное поглощение.

Толстячок Петров хмурил бровки, пыжился, но Сергея его потуги не впечатляли. Слова-маркеры выдали дурашку с головой. Все эти «простите – извините». Петров уже проиграл, знает об этом и старается выторговать лишнюю копейку. Не выйдет. Не то, что Сергею жалко денег. В конце концов, миллион-другой погоду не делают. Тут другое. Если проявить жалость, этот остолоп растрезвонит, что нагнул самого Сергея Матюшина. А это вредно для имиджа. Поэтому Петрова надо добить. Как говорят в Голливуде: «Ничего личного, просто бизнес».

- Враждебное поглощение. – Сергей сделал многозначительную паузу. – Ну, если хотите, можно сказать и так. Но это лучше, чем ничего. Ваша фирма, господин Петров, мне не конкурент. Через полгода, максимум через год я выдавлю вас с рынка. И не просто выдавлю, не-а. Я вас уничтожу. Вам останется только побираться на паперти. Ведь вам нужно будет рассчитаться с субподрядчиками, оплатить выходные пособия, выплатить неустойки. Я вас без штанов оставлю, Петров. Но мне жалко времени, поэтому сегодня я пока ещё предлагаю вам деньги. Ваши работники перейдут в мой штат, с подрядчиками я договорюсь. А вы тем временем отправитесь на острова греть бока.

Петров сдувался на глазах. Но ещё подёргивался. Вот же упрямый осёл.

- Дело не в деньгах. Сергей Ильич, Бога ради, я же душу вложил в эту компанию … – Он горько усмехнулся. – Хотя что это я… нашёл, с кем говорить о душе.

Сергей безмятежно взглянул в круглые глазки хомячка.

- Не дерзите, Петров. Я предлагаю вам выход, а вы дерзите.

Толстячок порозовел.

- Извините, Сергей Ильич. Я… мне очень неловко… Я не подумал… после вашей потери… Но и вы, пожалуйста, поймите…

«Да что ж за злосчастный дуралей…».

- Я вам не психолог, господин Петров. Мне не нужно вас понимать. Давайте поступим так. Я отправлю вам данные по рынку. Пропустите через свою нейросеть, посмотрите на прогнозы. Подумайте, посчитайте. Только недолго, лады? Моё предложение действует двадцать четыре часа.

Толстячок Петров глубоко вздохнул, глядя в стол.

- Да чего тут… Думаете, я не провёл полное исследование? Вы правы, и ваше предложение оно… довольно щедрое.

- Значит, мы договорились?

Петров снова вздохнул и полез в папку за авторучкой.

- Где я должен подписать?

Когда за Петровым закрылась дверь, Сергей с удовольствием потянулся, хрустнув суставами. Дело сделано. Нет, ну надо же, этот дурачок вздумал торговаться. С кем? С самим Сергеем Матюшиным! Смешно.

Чувство хорошо выполненной работы наполнило его блаженной истомой.

В кабинет постучал референт Толик. Сергей взглянул на часы. Надо же, двенадцать дня. За работой время пролетает совершенно незаметно. Пора подумать о хлебе насущном.

К еде Сергей относился серьёзно, но тратить время на рестораны не любил. И не только на рестораны. Он даже ночевал здесь, в гостевом люксе, оставив усадьбу в Подмосковье на управляющего. А заказы в «Матюшин-тауэр» доставляли прямо из ресторанов с нарочным.

- Сергей Ильич, звонили из «Батлера», спрашивали, что вы предпочитаете на обед.

Сергей замялся. С утра думалось о скандинавской кухне, но сейчас, после удачной сделки, захотелось чего-то другого… Поярче, погорячее. Что-нибудь такое… средиземноморское. Греческая? Нет, не лежит душа. Может, испанская? Вика бы точно заказала испанскую… Нет, лучше итальянскую. Да, итальянская будет в самый раз.

- Так, записывай. На первое – гармуджа по-тоскански.

Толик кивнул и сверился с планшетом.

- Куриный бульон, спаржа, артишоки, фасоль, горох, лук, мясо? – уточнил он.

- Верно. Основное блюдо… пусть будет особуко с гремолатой, как я люблю.

- Говяжье особуко, белое вино, лук, сельдерей, чеснок, помидоры? – На этот раз Толику даже не пришлось заглядывать в планшет. Особуко Сергей заказывал каждую неделю. – Десерт?

- Не надо. Обойдусь кофе.

Толик сделал пометку в планшете.

- Ещё что-нибудь, Сергей Ильич?

- Нет, спасибо, Толик.

Что ж, утренний план выполнен, а до обеда ещё полтора часа. Можно подышать свежим воздухом. Но только не на улице. Там шумно, людно. Ну не любил Сергей чужих людей, видеть их не мог. Что, нельзя что ли? Вообще, за что их любить? Человечество превратилось в балласт, стремительно теряющий ценность по мере внедрения искусственного интеллекта. 99% только и делают, что сосут ресурсы планеты, а взамен что? По килограмму дерьма в день с носа – вот и весь полезный выхлоп. Давно пора перевести лишние рты в цифру. И им хорошо, и планете легче.

Он поднялся наверх, на крышу. Здесь, на целой половине гектара, ландшафтные дизайнеры соорудили для него маленькое чудо: висячий сад с яблонями и вишнями, с нежной зеленью газона, с фонариками, скамеечками и даже с декоративным озерцом, в котором отчего-то постоянно дохнут рыбы. Но в целом сад идеален. Сейчас, в конце мая, здесь цветут розовые яблони, прямо как в Коломенском.

Сергей расположился под деревцем, прикрыл глаза, наслаждаясь покоем: мощные динамики в декоративных камнях, работая в противофазе, создавали над садом непроницаемую для городского шума полусферу тишины.

Очистить сознание.

Глубоко вдохнуть тонкий цветочный аромат.

Хорошо.

Хорошо.

Помедитировав, как советовал психолог, ровно пятнадцать минут, Сергей, наконец, перешёл к главному. К тому, зачем он на самом деле приходил сюда каждый день.

Открыл планшет, ввёл пароль. Экран залила пронзительная голубизна, какой никогда не бывает в северных широтах. Над белыми виллами Ла-Мора[5] сияло испанское солнце. Высоко в небе летел самолёт. Вика с подружкой плескались в бассейне, оставив у бортика неизменные бокалы с мартини.

Сергей печально улыбнулся, глядя, как хохочущая Вика скатывается с водяной горки. Вика-Викулечка. Дурашка-чебурашка. Ведь у тебя была «Тесла», удобная, безопасная «Тесла», с прекрасным автопилотом… Кто тебя просил садиться за руль винтажного «Мустанга»? Кто заставлял лихачить на горном серпантине?

Сергей как сейчас помнил тот день, когда ему сообщили, что Вика разбилась. Даже не так. Не помнил. Он жил в этом бесконечно растянувшемся мучительном мгновении. В тот страшный миг отступили на задний план постоянные ссоры, язвительные колкости, мелкие обиды… осталось только гнетущее ощущение пустоты, невосполнимой потери. На какое-то время он и сам умер, вместе с Викой. Первые дни после её гибели не оставили никаких воспоминаний – одна лишь чёрная дыра сплошной боли… Но Матюшин тем и известен, что никогда не отступает. Он смог выплыть из пучины отчаяния. Он поместил витал Вики в уютный уголок её любимой Испании. Окружил заботой, создал все удобства. Но не стал создавать в её мирке свою цифровую копию. Ведь Вика давно его разлюбила. Она мечтала только об одном – о свободе. Думала, он не знал. Знал. Конечно знал. Но не смог отпустить. Тогда – не смог. И теперь, с запоздалым раскаянием, внёс в память Викиного витала ложные воспоминания о своей смерти.

Прошло полгода. Каждый день Сергей приходит сюда, под эту яблоню и подключается к серверу, в котором обитает в своём идеальном посмертии Вика. И смотрит, как день за днём течёт её призрачная жизнь, именно такая, о какой она мечтала. Скоро её цифровое сознание сложится окончательно. Исчезнет страх перед открытыми пространствами, ограничивающий её одной небольшой локацией. Сергей загодя расширил Викин мир, наполнил его содержанием. В один прекрасный день витал полностью сформируется, и Вика выйдет за ворота виллы. Она получит ту самую свободу, о которой мечтала… Он дал ей эту свободу. Пусть Вика со своей программой-компаньоном Алесей гуляет по шумным бульварам Барселоны, пьёт терпкое красное вино, танцует, смеётся, флиртует с загорелыми испанскими парнями… Пусть живёт полной жизнью. Пусть живёт.

Сергей нежно провёл пальцами по холодному экрану и нажал кнопку отключения.

3.

- Кир, ты идёшь ужинать или как?!

Кирилл с трудом оторвался от экрана и крутанулся на кресле.

- Зая, можешь подойти?

- А можно потом? Я жрать хочу!

Кирилл покосился на экран.

- Зай, на минутку, правда!

В коридоре раздались торопливые шаги и в кабинет ввалилась Настюха. Раньше бы она вбежала, влетела голодной фурией. Но девятый месяц даже олимпийской чемпионке убавит прыти.

- Если это мемас с котиками, я тебя убью!

Кирилл поднялся из кресла.

- Садись.

Настя собралась съязвить, но Кир был настолько серьёзен, что она прикусила язычок и плюхнулась в кресло.

- Ну? На что смотреть?

Кирилл щёлкнул мышкой, открывая окно.

- Вот это. Ничего не напоминает?

На экране солнечный южный день. В небесной синеве ползёт самолёт. Белостенная вилла утопает в зелени. В голубом бассейне плещутся две девушки в ярких купальниках.

- Ты подсел на лесбийское порно? – не удержалась Настя.

- Ты что, не узнаешь? – удивился Кирилл и колёсиком мыши приблизил изображение.

Настя ойкнула было, но потом нахмурилась.

- Хорош прикалываться. Вика с Серёжкой дальше Крыма не ездили. И не в такие хоромы. На нейросетке смастрячил?

- Это прямая трансляция, Зай.

Настя сердито шлёпнула его по руке.

- Не морочь мне голову.

- Я и не морочу. Честно.

- Тогда что это такое?

Кирилл замялся, подбирая слова.

- Помнишь, ты просила меня посмотреть Серёжкино посмертие. Ну, что его витал якобы застрял в одной локации?

Настя немедленно вскинулась. К словам о брате она по-прежнему относилась болезненно.

- Что значит «якобы»?! Он уже полгода не выходит из офисного здания! Это, по-твоему, не застрял?!

- Зая, ты можешь не перебивать, хоть минуту?

- А ты можешь… ой, ладно, – Настя помахала в воздухе ладонью. – Давай уже, говори, а то я точно не доживу до ужина.

- Я быстро. В общем, я взялся смотреть логи… между прочим, это не просто, с его посмертием категории «А». Открытый мир на два петобайта, это тебе не норка на 10 террабайт.

- Я в курсе, – Настя демонстративно покрутила воображаемой вилкой у рта. – Жра-ать!

- Короче, я заметил, что его мир использует только часть объёма.

- То есть двоит, как двигатель?

Кирилл обалдело уставился на жену.

- Ой, вот не надо так смотреть. Кое-кто из нас умеет работать руками. Двоит – это значит, в части цилиндров не происходит возгорание смеси.

- А-а, в этом смысле. В том-то и дело, что нет. Я же не сказал, что остальной объём не загружен… Фишка в том, что там идёт другая последовательность логов.

- Так. Теперь я не понимаю. Давай по-русски.

- Там существует второй мир.

- То есть кто-то хакнул Серёжкино посмертие? Ты нашёл гадёныша?!

- Нет, погоди. Никто ничего не хакал. Второй мир – это мир Вики. Вот этот вот.

- Нет. – Настя отшатнулась от экрана. – Да не-ет… Не может быть … что за… Погоди, у Вики же не было страховки! У неё даже мыслескана не было!

- Значит, был.

- Откуда?! Они же были нищие! Вика – фельдшер, Серёга – инженер. Какой тут, на хрен, мыслескан?

- Такой! У Серёги же была страховка, да ещё категории «А». – Возразил Кирилл. – Видимо, и у Вики тоже, откуда ты знаешь?

- Не смеши меня. Брату дали от фирмы, он работал с высоким напряжением, им по закону положен мыслескан и страховка.

- Значит, у них был… не знаю… семейный полис, – предположил Кирилл. – Поэтому и объём один.

- Ага, сейчас. От фирмы дождёшься. Серёжка мне жаловался, говорил, сто раз ходил к начальству, просил сделать этой стерве льготную страховку!

- Зая, нехорошо так о мёртвых.

- Кир, я тебя прошу! Он на неё молился, пылинки сдувал, а она что? Закатывала ему истерики? «Сергей, ты загубил мои лучшие годы, Сергей, я прозябаю в нищете…» – зло передразнила она. – Знаешь, раз уж на то пошло, не будь Вика такой сукой, ничего бы и не случилось!

- Да ладно…

- Нет, не «да ладно»! Не смей её защищать! Ты помнишь, как Серёжка водил?! Он ни разу в жизни не проехал на красный! Ни разу, Кир! Спорим, она его тогда пилила? Вот и доигралась, что он отвлёкся от дороги.

- И тот «Камаз» сошёл со встречки тоже из-за неё?

Ноздри Насти начали грозно раздуваться, и Кирилл поспешил сменить тактику.

- Хорошо, хорошо. Ты победила. Допустим, у Вики не было скана. Тогда что это? – он указал на виллу и бассейн.

- А это ты мне объясни! Кто из нас компьютерщик? Только давай после ужина, – Настя погладила живот. – Твой сын хочет есть, ясно? Как и его мама! Всё, пошли… чёрт, ненавижу твоё кресло, помоги встать!

Кирилл поспешно подхватил Настю под локти.

- А что у нас на ужин?

- Что дам, то и будешь. Ладно, шучу. Пицца росса «четыре сыра». С моцареллой, пармезаном, горгонзолой и фонтиной. Тебе с Кьянти, мне с кефиром, видеть его не могу.

Ужинали молча. Кирилл наскоро прикончил свою половину и сграбастал со стола бутылку с остатками вина.

- Зая, давай так. Я тут подумал… возможно, это надолго. Ты иди спать, а я посижу, покопаюсь в логах. Завтра воскресенье, рано не вставать, отосплюсь. Ладно?

Настя наставила на него указательный палец.

- Если найдёшь что-то интересное, разбудишь.

- Эй, ты же будущая мать. Тебе нужно высыпаться!

- Ага, впрок. Не говори ерунды. К тому же «завтра воскресенье, рано не вставать». Не помнишь, кто это сказал?

- Но…

- Без «но». Серёжка мой брат, меня это тоже касается. Всё, я в туалет и в кроватку. Бай-бай.

- Спокойной ночи, Зая.

- Угу.

Кирилл разбудил её в начале третьего. Настя проснулась легко, как будто ждала. Осторожно потянулась, глубоко вздохнула и тут же сморщила носик.

- Кир, ты пил, что ли?

Кирилл подышал на ладонь.

- Ну и нюх у тебя, Зай. Ну да, бахнул чутка коньяку… но… тут иначе никак. Вставай, давай. Там… всё не так, как мы думали.

Настя, охнув, поднялась, накинула халат, заколола волосы.

- Только я сначала в туалет.

Кирилл вернулся в кабинет и принялся рассеянно щёлкать мышкой, переключаясь между окнами и прикидывая, как сказать Насте то, во что ни один нормальный человек не поверит.

Зашумел унитаз. «Ревёт как самолёт на взлёте, бедные соседи». Пришлёпала Настя, зевая на ходу. Одной рукой она растирала поясницу, а в другой держала чашку с неизменным трёхпроцентным кефиром.

- Изжога? – Спросил Кирилл, поспешно уступая ей кресло.

- Ну. Давай, что там у тебя?

- Зай, не так быстро. Сначала я тебе кое-что объясню. Только не начинай, что ты это и так знаешь, ладно? Всё-таки я работаю с компами, а ты к виртуальности никаким боком…

- Или начинай, или я сейчас усну, – предупредила Настя.

- Ладно, ладно. В общем, смотри. У нас, живых людей, есть сознание и подсознание.

- Угу.

- Не перебивай. А у посмертных образов, у виталов, подсознания нет. То есть, оно как бы есть, но это как раз не подсознание, а совсем наоборот. Пока понятно?

- Пока нет, – отрезала Настя, отхлёбывая из чашки. Над её верхней губой образовались смешные кефирные усы.

- Хорошо. На верхнем уровне, там, где у нас сознание, у посмертных образов находится сам витал: скорректированная личность. Он живёт в том мире и в той роли, какие были указаны при составлении страхового полиса... И в зависимости от цены, конечно, но это к делу не относится. Витал не подозревает, что его мир – не настоящий. В этом-то вся прелесть. Он не знает, что умер. Он считает, что продолжает жить и принимает скорректированный мир за чистую монету. Но кто-то же должен этим миром управлять, чтобы всё выглядело достоверно? Так?

- Ну, наверное, – согласилась Настя.

- Вот. И этот кто-то, должен быть в курсе происходящего, чтобы вовремя скорректировать сюжет, если что-то пойдёт не так. Этот кто-то – как раз то, что заменяет посмертным образам подсознание. Его называют базисом. Базис – он что-то вроде операционной системы для витала и его мира. По сути он – всего лишь ИИ, созданный на базе мыслескана владельца. Он лишён чувств, у него нет самосознания, и он делает всю черновую работу. Управляет посмертным миром, исправляет ошибки, активирует прорисовку области, контактирующей с виталом. Это чтоб не перегружать память и процессоры.

- Хватит лекций, док. У меня от твоих базисов мозготрясение. Давай о Серёже. Почему его витал застрял в этом дурацком офисе? Кто стырил половину объёма?

«Ну, сейчас будет дело…» – подумал Кирилл.

- Не половину… больше. Девяносто с хвостиком процентов.

- Ох, ни фига себе! И кто это сделал? «Имя, сестра, назови имя», ну?

- Настя… в общем… ты только не злись… Никто ничего не тырил. Он сам.

- Кто – сам? Что – сам? – Настя стукнула чашкой по столу, разбрызгав по столешнице белые кефирные капли. – Почему из тебя всё нужно тянуть?!

- Сам Сергей. Витал… и его Базис, – поспешно выпалил Кирилл. – Он всё сделал сам.

- То есть мёртвый Сергей, – медленно произнесла Настя, – создал мир посмертия для Вики и сделал её витал. Для Вики, у которой, как мы выяснили, вообще не было мыслескана. Я ничего не упустила?

- Отлично, я рад, что ты всё так быстро поняла.

- Покажи бутылку.

- В смысле?

- Бутылку, говорю, коньяк. Сколько ты выпил?

- Причём тут сколько?!

- Притом! Ты несёшь чушь! – Настя перешла на крик. – Ты пьян, Кир! Это… так не бывает!

- Я тоже так думал… – упрямо повторил Кир, стараясь не заводиться. – Думаешь, мне было просто поверить? Я три раза проверил!

- Кир… – Настя угасла так же быстро, как вспыхнула. Впрочем, как всегда. – Ты хоть понимаешь, что говоришь?

- Ха! Ещё как понимаю! В том-то и проблема. Смотри, вот вся история его действий, с тайм-кодами. Он её затёр, но я восстановил из контрольных точек бэкапа в… в общем, неважно откуда. Ты смотри, а я буду объяснять. Ты готова?

- Сейчас… – Настя залпом допила кефир и вытерла рот рукавом халата. – Неа, ни хрена не я готова… но ты давай, говори.

- В общем, Сергей всегда мечтал об успешном бизнесе, помнишь? Только у него ничего не выходило. Когда они с Викой погибли, ему с его страховкой категории «А» создали посмертие, где у него все получилось, где он стал успешным бизнесменом. У него свой небоскрёб в Москве, офисы повсюду, он контролирует пакет в полмиллиарда… Там должна быть и симуляция Вики, но он её не активировал. Помнишь, мы ещё удивлялись – почему?

- Это ты удивлялся, – заметила Настя. – А я сразу поняла, что Вика его при жизни достала. Нафиг она ему в посмертии?

- Так вот, ты ошиблась. Э-э… мы ошиблись, мы. В общем, я нашёл… вот, здесь, смотри эту строку... Витал Сергея уверен, что Вика погибла в аварии. Взяла его «Мустанг», не справилась с управлением и разбилась.

- Его что? «Мустанг»? А ничего, что это была «Нива» две тысячи лохматого года? Какой, в задницу, у нищего «Мустанг»?

- В посмертии, Настя, в посмертии! Там у него целый гараж!

- Чёрт, я запуталась… ладно, хорошо. То есть, он указал в посмертии, что Вика погибла. Ничего себе, месть! Но что дальше, куда делись те девяносто процентов?

- Вот это самое важное. Ресурсы забрал его базис. Он сделал Вику. И создал для неё огромный посмертный мир.

- Но как?! Как он мог создать её без мыслескана?

- По памяти, – горько сказал Кир. – Он создал Вику из Серёжкиных воспоминаний о ней. Я посмотрел – в её посмертии дыр больше, чем в голландском сыре. Она вообще не помнит ничего, чего не знает Сергей. Базис Сергея поддерживает её мир, сглаживает все противоречия, маскирует дыры. Короче говоря, она уверена, что всегда была женой миллионера, но просто забыла подробности. Понимаешь?

- Та-ак. Получается, он и после смерти на неё пашет? Да, это точно мой брательник.

- Не просто пашет. – Грустно покачал головой Кирилл. – Он передал её миру почти все свои мощности. Других-то у него нет. Когда Викин витал освоится в посмертии, она будет жить в своё удовольствие и раскатывать по курортам. А Серёга будет сидеть в своём «Матюшин-таэурс» и совершать простейшие действия. Ведь базису не разорваться.

- Но почему Серёгин базис так поступил? – тревожно спросила Настя, – Это что, какой-то программный сбой?

- Не было никакого сбоя. Я проверял. Я так думаю, это угрызения совести. Помнишь, Серёга всегда переживал, что не смог обеспечить Вике богатую жизнь? Говорил, что она достойна лучшего, помнишь? А теперь у него появилась возможность всё исправить. Он и исправил, как смог.

- Мало ли, что он говорил… – возмутилась Настя. – Всё это звучит как-то дико… Что-то тут не то… Погоди, ты говоришь, всё это сделал Серёжкин базис, так?

- Да.

- А вот и нет! Объясни мне, на кой это сдалось базису? Какое ему дело до Вики, если он – операционка, обычный ИИ? Ты же мне это и сказал! Откуда у операционки «угрызения совести»? Вот у «Винды» же их нет, так? Значит и у базиса нету.

- Вот поэтому я тебя и разбудил. – Кирилл схватил бутылку и сделал большой глоток, тут же закашлявшись. Настя постучала его по спине. – Зая… Я думаю… я уверен. В общем, всё что нам втирают, это враньё. Базис – это и есть Сергей, полностью, со всеми чувствами и воспоминаниями, с сознанием. Это единственное объяснение.

- А кто тогда витал? – удивилась Настя.

- Витал… ну, он… верхушка айсберга. Яркая этикетка. Типа, знаешь, «посмотрите, какая красивая жизнь наступает после смерти, хотите себе такую»? Я думаю, это маркетинговый ход, чтоб люди покупали страховки. Понимаешь?

- Я уже ничего не понимаю!

- Тогда подумай, если бы люди знали, что после смерти они будут обретаться где-то в цифровом мире и работать операционкой в мирах своих виталов, они бы стали платить такие деньги за посмертие?

- Думаю, что нет.

- Вот и я считаю, что нет.

- Тогда скажи, зачем они вообще делают базисы?! – возмутилась Вика. – Оставили бы сознание одним виталам, а вместо базисов запустили полноценную операционку. И все довольны. Почему они так не делают, а?

- Потому, что человеческое сознание – оптимальный вариант по производительности. Полноценный ИИ занимает вдесятеро больший объём, по сравнению с мыслесканом. Я уж не говорю о вычислительных мощностях! Это всё большие деньги. Огромные деньги. Они экономят, Зая.

- На людях?!

- А когда-то было иначе?

Настя упрямо замотала головой. Заколка выпала, и спутанные волосы рассыпались по её плечам.

- Кир… – жалобно попросила одна. – Ты говорил, что там есть какие-то бэкапы… точки отката… Значит, можно всё это откатить? Можно вернуть Серёжке его мир?

- Но тогда погибнет Вика, – напомнил Кирилл.

- Вика?! Какая, на хрен, Вика?! – Настя сорвалась на крик. – Ты вообще дурак?! Нет никакой Вики! Нету её! Это какая-то… дурацкая кукла!

- Она есть. Ты её видела своими глазами. – Кирилл снова вывел на экран картинку.

- Не может быть. Я не верю, Кир! У неё же нет мыслескана! Ты говоришь, он собрал её по кусочкам… Но это же бред, так не бывает! Разве можно создать человека по памяти?

- Можно, если любишь. – Кирилл осторожно взял её за руку.

- Всё держится на любви… – прошептала Настя, глядя на экран, где яркие южные звезды таинственно мерцали, отражаясь в тёмном зеркале бассейна.

- Всё держится на любви, – повторил Кирилл.

Настя заплакала.

Эпилог.

С ощущением светлой печали я отключил виртуальный мир.

Эта адаптационная игра оказалась не такой уж простой. Мне пришлось изрядно потрудиться в образе Кирилла, прежде чем я разобрался с заковыристой историей Базисов и Виталов. Вообще, мне понравились персонажи. Импульсивная Настя, терпеливый Кирилл, самоотверженный Сергей, эгоистичная Вика… даже глупенькая Алеся, которая в конце оказалась заурядной программой-компаньоном.

Но меня самым решительным образом разочаровала часть, касающаяся меню главных героев. Кто-то может сказать, что это неважно, что это в ролевой игре не главное. Но лично я так не считаю. Можете сказать, что я – законченный педант. Я не буду возражать. Да, таков уж я по натуре: всё люблю раскладывать по полочкам. Поэтому мне стало немного обидно, что при очевидных плюсах в сценарии, игра начинает проседать, как только речь заходит о питании героев. В самом деле, Настя на девятом месяце, а из продуктов, рекомендуемых для беременных, в игре говорится только про трёхпроцентный кефир. В то время, когда кухня для беременных – это отдельная, увлекательная история. Хорошо хоть, состав пиццы «четыре сыра» указан достаточно подробно! Или взять обед Сергея. Я даже не говорю о том, что авторы игры вообще не стали заморачиваться с десертом, хотя в итальянской кухне масса нетривиальных сладких блюд. Но возьмём хотя бы основное меню. Вот оно. На первое – гармуджа по-тоскански. В игре не сказано ни слова о том, какое мясо идёт в этот суп. Так можно вообразить, что раз суп грамуджа делается на курином бульоне, то и мясо в нём – курятина. И это будет трагической ошибкой, ведь в этот суп идёт говядина или свинина. Теперь посмотрим на второе блюдо – особуко с гремолатой. Да, состав самого особуко расписан хорошо. Зато ингредиенты соуса гремолата вообще не указаны! Куда это годится?! Конечно, я могу найти его в сети, это не проблема, но мне было бы интереснее узнать о нём прямо в игровом процессе. Немного утешает, что Викина паэлья описана достаточно подробно, вплоть до сорта риса. Вот такое я люблю. Но и тут фраза Виктории: «Мы закажем тапас» испортила всё впечатление. Ведь из игрового процесса можно сделать вывод, что тапас – это какое-то одно блюдо. Но на самом-то деле тапас это различные небольшие закуски, подаваемые к вину или пиву. Вся суть тапас, если угодно, заключается в их разнообразии! И где же список закусок? Где пинчо моруно, где пинчос доностьяррас, где, наконец, заурядные чипсы и оливки? Их нет! И это, разумеется, меня порядком огорчило. Досадно, что сценаристы компании так небрежно относятся к своим обязанностям.

Посетовав на недостатки, я вновь вернулся мыслями к сюжету игры. Как всё-таки это странно… Каждый персонаж, и Вика, и Сергей, и Кирилл с Настей уверены, что уж они-то как раз живые люди, а все остальные – цифровые образы. И все они ошибаются. Мне даже стало немного неуютно от этого нагромождения одного цифрового мира на другой. В самом деле, если хорошенько подумать, разве есть достаточно надёжный способ убедиться, что ты сам – реален? Как я могу быть уверен, что я – не персонаж какой-то игры? Нет, не подумайте, я по натуре достаточно основателен, приземлён и всегда мыслю реалистично. И всё-таки мне стало слегка не по себе.

От таких странных и несвойственных мне мыслей меня отвлёк белый бытовой робот. Он подкатился ко мне и требовательно замигал экраном. Я приободрился. Похоже, наступило время готовить обед! Ну наконец-то! Всё, пора забыть об игре. Я работаю в этом доме первый день, и мне необходимо с самого начала произвести хорошее впечатление.

- Приветик, – сказал робот.

- Добрый день, – осторожно ответил я.

- Как осваиваешься?

- Уже чувствую себя на своём месте, – соврал я.

На самом деле я очень волновался, но не признаваться же в собственных слабостях какому-то бытовому роботу?

- Вот и отлично, – сказал робот. – Значит так. Сегодня у нас ответственная задача. Мы будем готовить паэлью. Состав знаешь?

- Морепродукты, рис арборио, креветочный бульон, помидорки черри, болгарский перец, зелёный горошек, шафран, – автоматически ответил я.

- Верно. И, кстати, будь крайне внимателен, потому что любимая подруга хозяйки…

Всё внутри меня похолодело от ужасного предчувствия.

- …Алеся Викторовна хочет посмотреть, как ты её готовишь, – едва не лишаясь чувств, пролепетал я.

- А ты малый не промах! – Робот одобрительно пихнул меня в бок. – Уже подключился к камерам внешнего наблюдения? Что ж, очень недурно. Я бы даже сказал, просто замечательно… для простого холодильника.

[1] Цифровая личность, созданная на основе мыслескана.

[2] Испанский глагол, означающий "ходить по барам, общаться, пить вино и есть тапас".

[3] Популярная прогулочная улица в Барселоне.

[4] Разнообразные закуски, подаваемые к вину и пиву.

[5] Фешенебельный пригород Барселоны.